THE GREAT ESCAPE

Когда на следующий день Ки проснулся от того, что солнце светило ему в лицо, он недовольно что-то пробурчал и перевернулся на другой бок. Чувство спокойствия приятно разливалось в его груди, ведь он почему-то был уверен, что все, что произошло вчера вечером ему всего лишь приснилось. Однако когда он все же поднялся с кровати и мельком просмотрел с десяток сообщений-извинений от Аюми, все произошедшие события быстро ожили в памяти и то противное, вязкое чувство боли от предательства вернулось. Даже разум пришел к выводу, что идти на оставшиеся две пары сегодня вообще не вариант, поэтому Кибом решил остаться дома, чтобы немного побыть наедине с собой и все обдумать. Хотя, казалось бы, о чем тут думать? Когда доверяешь человеку, открываешь ему свою душу, а он в нее просто плюет, ничего нового не придумаешь. Но, вероятно, себя пожалеть все равно нужно. Поэтому Кибом отключил телефон и весь оставшийся день бесцельно слонялся из угола в угол, путаясь в своих размышлениях. Глупо, но порой хочется верить в то, чего нет. Ты думаешь, что если ты поверишь, то это обязательно появится. Вот, например, будешь верить в любовь и обязательно полюбишь. Постараешься верить, что когда-нибудь все будет хорошо и когда-нибудь может и не все, но обязательно будет хорошо. И так ты веришь, веришь не смотря ни на что. Веришь, что научишься летать (или тебя научат), веришь, что те, кто ушли — обязательно вернуться, а те, кто забыли – вспомнят. Но иногда случается так, что реальность ударяет тяжелым мешком по голове, и даже грустно становится, что ты все равно веришь. Ведь вывод напрашивается исключительно один, — вера в этом мире мало что решает. Хотя даже сейчас Ки был бы рад верить, что все ещё нужен Аюми, но ведь он прекрасно понимал, что это не так. Уже ближе к вечеру, когда Ки открыл холодильник в поисках еды, первое, что ему попалось на глаза – это бутылка вина. Вообще особой страстью к алкоголю парень никогда не страдал, и эта бутылка была припасена для какого-нибудь особенного случая. — А почему бы и не выпить? Тебя бросили, Ки. Чем тебе не особенный случай? – с горечью произнес Кибом и достал бутылку. Согласитесь, в моменты, когда не очень хочется жить, алкоголь становится лучшим другом. Ведь он не пытается учить жизни и читать морали, зато отлично успокаивает или как минимум расслабляет. Правда, порой бывает так плохо, что даже когда ты напиваешься, тебе все ещё остается по-прежнему невероятно плохо. А вообще это действительно удобно: сейчас ты проклинаешь весь мир, а завтра сможешь обвинить алкоголь во всем, в том числе и в сломанных стульях и пьяных, полных глупости, любви и грязи сообщениях. Когда бутылка вина была уже почти допита, Кибому даже повеселело, он успел сыграть сам с собой в шахматы и себя пофотографировать. Конечно, воспоминания о том, как Аюми постоянно пыталась заставить его танцевать, когда выпивала лишнего, периодически всплывали в голове. Однако парень решил, что раз гулять, так гулять, и неплохо было бы сходить ещё за бутылочкой. Собрался он на удивление быстро, несмотря на то, что куртка, в кармане которой хранились деньги, долго не хотела находиться. Ещё раз окинув взглядом помещение и проверив все ли необходимое он с собой взял, Кибом открыл дверь и…так и застыл на месте. Сначала он даже подумал, что выпил лишнего и у него начались галлюцинации, потому что на пороге его квартирки стоял тот самый Джонхён, счастливчик из метро. — Привет, — робко произнес Джонг, пытаясь улыбнуться. Вероятно, он тоже не ожидал встретить Ки именно в такой ситуации. — Какого черта ты здесь делаешь?! – прошипел Ки, пытаясь оправиться от шока и хоть как-то успокоиться. Но он никогда особым спокойствием и тактичностью не отличался, а уж когда был пьян, то все кроме его собственных эмоций переставало иметь значение. — Я чувствовал себя виноватым…— произнес скромно парень. — Как оригинально…— начал злиться Кибом. — Я просто хочу извиниться, — тихо добавил Блинг. — Небезынтересное развитие событий…— пробурчал Ки. – Сначала чуть не переспал с моей девушкой, а теперь извиняться пришел…Сознайся, тебе просто приятно видеть меня таким жалким? — Что за чушь ты несешь? – удивился парень. – И как ты можешь так просто все отпустить, даже ни в чем не разобравшись? — Не твоё дело, – почти что прокричал Кибом, ведь больше всего в жизни он не любил, когда кто-то посторонний пытался учить его жизни. — Ну как скажешь, — спокойно добавил Джонхён. – Но давай все-таки поговорим? — Нам не о чем…— начал снова грубить Ки, но неожиданно поймал на себе виноватый взгляд Джонга, и что-то внутри у него защемило. Он немного посомневался, а после добавил: — Хотя черт с тобой. Заходи. Оказавшись внутри небольшой, но уютной комнаты, первые несколько минут Джонг внимательно изучал окружающую его обстановку. Каждая вещь, находившаяся в этом помещении, говорила о том, что живущий здесь человек заурядностью не отличается. Почему-то больше всего внимание Джонхёна привлекло одеяло в черно-белую клетку и много-много учебников и книг на японском. Хотя позже он заметил, что вся комната Кибома выполнена в черно-белых тонах: белые обои, на которых висели черно-белые фото в широких рамках, черный ламинат на полу, черная и белая мебель, черно-белые шторы…даже единственная мягкая игрушка, сидящего у него на кровати, была пандой. Все это немного пугало и появилось ощущение, что ты какая-то шахматная фигура, вероятнее всего, пешка. — Интересный дизайн, — произнес Джонхён когда более-менее освоился. — Спасибо, — ответил Кибом, закрывая дверь. – Обычно люди говорят, что я сумасшедший… — Думаю, жить в таком месте, мне было бы жутко… — честно признался бы Блинг. — Человек ко всему привыкает, — отозвался Ки. Джонхён подумал, что в этом он как никогда прав, но мысль о том, что он должен, просто обязан поговорить с Кибомом не покидала его, и, набрав в легкие побольше воздуха, а в сердце – мужества, он начал свою речь, которую, кстати, готовил весь предыдущий вечер. — Знаешь, мне искренне жаль… Я понимаю, что все это бесполезные слова, и тебя они никак не успокоят. Они не помогут. Но я… я, правда, не знал, что у Аю есть парень, как бы глупо и неправдоподобно это ни звучало. Мы встретились в кафе…Она сидела за столиком одна и горько плакала, прижимая к губам белую розочку…Я просто из вежливости спросил, все ли у нее в порядке, может ей заказать такси…время было уже около полуночи, а я наблюдал за ней более трех часов, пока мы отмечали за соседним столиком день рождения друга. Когда я подошел и заговорил с ней, она неожиданно кинулась меня обнимать. Потом она заказала себе кофе-латте и долго жаловалась, что ее бросил молодой человек, подарив на прощание ту самую розу…Она казалась такой искренней и… — И ранимой, что невольно хотелось ее обнять и поцеловать, — неожиданно перебил Джонхёна Кибом. Все это время он стоял у Джонга за спиной, прижавшись к двери. — Боже, зачем я все это тебе рассказываю?! Я же хотел просто извиниться…— вернулся в реальность Блинг. – Прости, вечно я лезу не в своё дело… — Всё нормально, — тяжело вздохнув, ответил Ки и, обойдя Джонга, чтобы закрыть шторы, добавил. – Мы с Аюми познакомились также, правда, роз у нее тогда был целый букет. И я не думаю, что в тот день, два года назад эти цветы ей подарил парень, ведь у Аю на них страшная аллергия: стоит ей понюхать розы, у нее начинают слезиться глаза…Впрочем, она придумала, как извлекать из этого пользу. Ты об этом не знал, да? — Нет, — вымолвил Блинг, совершенно не понимая, как Ки может так равнодушно рассуждать на эту тему. — Это не важно, — продолжил тем временем Кибом. – Я сам виноват, я должен был заметить, что ей со мной становится скучно. Ведь Аю всегда нуждалась в ярких цветах, а в моей палитре жизни только черно-белые краски. — На твоём месте я бы ее ненавидел…— прошептал Джонхён. — Это ни к чему, — усмехнулся Ки. – Глупо пытаться обвинить ее в том, что мы не смогли сберечь вместе. После этих слов в комнате повисла тишина. Джонхён был в растерянности и совсем не представлял, о чем ему говорить дальше и стоило ли ему вообще говорить. — А не хочешь выпить? – вдруг посетила мысль Блинга, и он тут же ее озвучил. – У меня есть коньяк… Кибом улыбнулся и лукаво подмигнул парню. Пожалуй, только в эту секунду Джонхён понял, что Ки итак уже достаточно пьян. Они сидели на полу, делая по очереди по глотку из маленькой бутылочки, и Джонхён начал ловить себя на мысли, что ему нравится смотреть на Кибома. Ки говорил о чем-то…кажется о том, что он не очень любит коньяк и пить предпочитает все же по праздникам, так что сегодняшний случай совершенно исключителен. Чем больше глотков он делал, тем чаще он повторял, что жизнь несправедлива, а ему хочется любви, искренней и настоящей, и нежности, такой, чтобы навылет в сердце. — А ты уверен, что тебе нужно именно это? – прервал монолог Ки Джонг, чем очень удивил своего собеседника. Кибом был уверен, что Блинг его совершенно не слушает, и поэтому он настолько не ожидал какой-либо реакции со стороны парня, что даже не успел сделать очередной глоток, хотя уже поднес бутылку к губам. — Любовь – довольно странная штука, — продолжил Джонхён, не дождавшись от Ки ответа. – Ведь когда ты любишь человека, ты любишь его любого. Когда он злится и ругается в пробке. Когда полумертвый от усталости приползает с работы или учебы. Когда он простуженный, с заложенным носом и воспаленным горлом, и отбивается от попыток уложить его в постель и напоить горячим чаем с медом. Когда он плачет в кино. Когда он весь день самозабвенно напевает какой-нибудь дурацкий хит, страшно при этом фальшивя. Когда он опаздывает, торопится, дергается, раздражается по пустякам, жует на ходу, курит, смеется там, где совсем не смешно, язвит, хвастается, дуется, не высыпается, нудит, боится идти к стоматологу, лезет с ненужными советами, рассказывает пошлые анекдоты, думает, что он всегда и во всем прав... Ты любишь его от макушки до пяток. Со всеми причудами, капризами, амбициями, симпатиями-антипатиями, депрессиями, страхами, слабостями, болезнями, глупостями. Странное это чувство — любовь... Будто она подсвечивает любимого человека каким-то неоновым нездешним светом, в котором все кажется бесконечно дорогим и родным. До боли вдоха. До невозможности выдоха. Такая любовь не бывает ненастоящей, если этого нет, то это и не любовь. И ты просто ищешь не то, что тебе на самом деле нужно. Закончив свою мысль, Джонхён замолчал. За окном шумели машины и какой-то мальчик звал свою маму, а в комнате, где сидели два парня, снова восцарила тишина. Теперь Кибом смотрел на Джонхёна и совершенно не знал, как этот парень смог найти такие правдивые слова о самом лживом чувстве в мире. Ки не знал, что он чувствует в эту секунду и, главное, что же ему делать и как себя вести, как реагировать, что сказать… Ещё вчера вечером он ненавидел этого человека, а сейчас он сидел рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки и, откровенно говоря, ему хотелось его поцеловать. Быть может, это все была вина алкоголя или же просто желание почувствовать себя любимым и нужным, но, немного промешкавшись, Кибом быстро пододвинулся к парню и, полушепотом произнеся фразу «Никогда не задумывайся о том, что сейчас произойдет», поцеловал Джонхёна. Его губы весьма настойчиво прижимались к губам Блинга, а рука аккуратно легла ему на подбородок…Кибом не любил долгих поцелуев и прекрасно понимал, что Джонг вообще ещё не ударил его лишь потому, что он либо очень пьян, либо просто в абсолютном шоке, поэтому он уже собирался оторваться от его губ, когда неожиданно почувствовал, как рука Блинга скользнула сначала по его бедру, а потом переместилась на талию, и Джонг очень осторожно и чувственно ответил на поцелуй, аккуратно прижимая его к себе. — У тебя глаза цвета утреннего кофе, ты знаешь? – произнес Джонхён, прервав сладкий поцелуй, но при этом даже не думая выпускать Ки из своих объятий, а после улыбнулся и ласково коснулся носом носа Ки. — Нет, мне никто не говорил такого…— произнес Кибом, закрыв глаза, утопая в нежности этого момента. — Тогда слышишь, я говорю тебе, — сказал Джонхён, немного наклонившись к уху Кибома и прижав его к себе ещё сильнее. – Ки, у тебя глаза цвета утреннего кофе, и губы со вкусом миндаля…И прости меня за боль, которую я причинил тебе... — О чем ты? – усмехнулся Ки, прижавшись к плечу Блинга. – Ты думаешь, что теперь то, что было, для меня имеет хоть какой-то смысл? Джонхён ничего не ответил, он лишь провел рукой по спине парня и, улыбнувшись, уткнулся носом в волосы Кибома, которые пахли сладким шампунем.