THE GREAT ESCAPE

Месяц спустя Джонхёна выписали из больницы, однако покидать квартиру Кибома он вовсе не собирался. За все это время парни настолько привыкли проживать каждый день вместе, делиться своими проблемами за чашкой чая, кофе или же бокальчиком вина, а затем просыпаться по утрам вдвоём, что терять все это им совсем не хотелось. Да и смысла особого в этом не было. Тем более теперь у них было гораздо больше привилегий, ведь Блинг был абсолютно здоров и мог играть с Ки в приставку и сутками смотреть кино. Согласитесь, в этом и есть прелесть жизни. Хотя, конечно, все было не совсем идеально. Временами парни устраивали друг другу сцены ревности или же обычные среднестатистические скандалы, но опять же какие могут быть отношения без разногласий? Но все же была одна вещь, которая не давала Кибому покоя. Часто по ночам он не мог заснуть, все время думая о том, что Джонхён вероятно уже может писать его биографию, ведь Ки не боится говорить ему правду, однако сам Ки не знает об этом мирно сопящем рядом парне почти ничего. Каждый раз, когда Ки пытался заговорить о жизни Блинга, тот либо переводил тему, либо делал вид, что просто не слышал вопроса. Почему он так поступал? Неужели в его биографии было что-то такое, что могло бы оттолкнуть Кибома от него? Да уж после интрижки с псевдо-любовью всей его жизни – вряд ли. Но с другой стороны, если Джонхён не хочет говорить об этом, значит у него есть на это свои причины. Всю жизнь скрываться ему, конечно, все равно не удастся, но, видимо, не настал ещё тот момент, когда Джонг смог бы посмотреть Кибому в глаза и честно сказать: «Знаешь, я не самый лучший человек в этом мире, моя жизнь тоже рушится и трещит по швам. Просто выслушай, и главное: не нужно жалости». Но как-то раз Ки возвращался с занятий: он быстро забежал в квартиру, пританцовывая под музыку, играющую в наушниках, кинул сумку в первый попавшийся на глаза угол и хотел уже прокричать: «Хён, я дома» и в ответ услышать родной голос, по которому он так скучал весь день. Он даже снял наушники для этого, но улыбка на его лице моментально исчезла, как только его слух уловил телефонный разговор Джонхёна, доносящийся из спальни. - Я всё понимаю…Мама, ну зачем ты мне все это говоришь? Я прошу…Но…Я же все равно приду один…Ладно-ладно, только не кричи. Хорошо. Слышишь? Отлично. Как скажешь. Можешь даже сказать, что я умер полтора года назад, если тебе от этого станет легче. Голос Джонхёна затих… Ки словно вернулся из подвешенного состояния в реальность и торопливо направился в комнату. Дверь была незаперта, поэтому буквально через пару шагов ему открылась неутешительная картина: на полу возле окна сидел Джонхён и…плакал. Почти неслышно, робко, растерянно, так по-мужски, но все-таки плакал. Он был настолько раздавлен грузом собственных эмоций, которые больше не был в состоянии контролировать, что даже не заметил, как Кибом подошел к нему и сел на полу рядом. Кибом находился в состоянии совершенной растерянности и даже не представлял, что он мог бы сейчас сделать…Он просто сидел рядом и смотрел на Джонхёна, смотрел и смотрел и даже боялся протянуть руку, чтобы прикоснуться к нему… Джонхён осторожно поднял голову, когда Ки по-прежнему задумчиво и с искренним сочувствием смотрел на него. По взгляду парня было видно, что он не ожидал увидеть Кибома, да ещё и в такую минуту, но у него, должно быть, не было ни сил, ни желания что-либо говорить. И тогда Ки непроизвольно улыбнулся, пододвинулся чуть ближе и нежно погладил Джонхёна по щеке. - Тебе не идут слезы, - ещё раз улыбнувшись, произнес Ки. - Они никому не идут, – равнодушно ответил Блинг, и положил свою руку на руку Кибома, но тут же (наверное, это превратилось в рефлекс) сжал её. - У тебя всегда такие горячие руки, это ненормально, - констатировал Джонг и, закрыв глаза, легко поцеловал ладонь Ки. Кибом пододвинулся ещё ближе и уткнулся носом в шею Блинга. - Джонхён-а…- Кибом все-таки решился начать разговор, поскольку услышанное не давало ему покоя. – Может, ты мне все-таки расскажешь, что вообще происходит? Не пытайся врать, я все слышал… - Нечего рассказывать…- тяжело вздохнул Джонг и отпустил руку Ки. - Твоя мать предпочитает считать тебя мертвым! По-твоему, это ничто? – Кибом понял, что начинает злиться и постарался смягчить тон на последней фразе. - Ки, я не…- Джонг не успел договорить, Ки решил, что разговор должен состояться. Сейчас или никогда. - Ты не хочешь об этом говорить? – опередил мысль Джонга Кибом. – Ты не хочешь взваливать на меня свои проблемы? Окей, на груз твоих проблем я соглашаюсь добровольно, а что касается первого пункта, то…когда же ты, наконец, поймешь, что люди не настолько сильны, чтобы хранить все свои переживания у себя на душе? Так и с ума сойти можно… Ки очень внимательно смотрел на Блинга, пытаясь понять, что же он сейчас скажет, и скажет ли… В то время как Джонхён сидел не шевелясь, рассматривая свои руки, Кибом уже хотел в очередной раз пробурчать под нос какие-то ругательства, встать и уйти, но, наверное, неожиданно для них обоих, Джонхён заговорил. - Пару дней назад мне позвонила сестра…- его голос звучал очень неуверенно, боязливо. – Хёрин выходит замуж, и она звонила, чтобы пригласить своего брата на свадьбу…я был так счастлив!...тут же спросил можно ли прийти вместе с приятелем по универу, а то девушки у меня сейчас нет…Хёрин посмеялась, сказав, что у такого красавчика девушка быть должна, причем не одна, но после добавила: « но раз уж такие дела, то приходи с другом». Джонхён тяжело вздохнул и взял Кибома за руку, тем временем продолжив свой рассказ. - Я так люблю мою маленькую Хёрин…Наверное, в свадебном платье она будет похожа на принцессу. Но все это не имеет значения, потому что родители не хотят меня там видеть…А я не могу пойти против их воли, ведь это может плохо сказаться на сестре… - Но почему…- растерянно произнес Кибом, но Джонг продолжил рассказ, не дав парню закончить фразу. - Почему они так относятся ко мне? – усмехнулся Блинг. – Можно подумать, ты не догадываешься. Пару лет назад родители узнали, что я живу с парнем, и наши отношения выходят далеко за рамки просто соседских. Далеко не каждый человек, способен принять такие новости, что уж говорить о моих старомодных родителях…Я отчетливо помню тот день, когда я пришел домой, и мама устроила допрос с пристрастием…Сначала она плакала и кричала, что презирает меня…потом упала мне в ноги и начала шептать что-то подобное молитве, говорила, что, наверняка, это психическое отклонение и это лечится…А я был совершенно растерян, потому что мне совершенно нечего было сказать в своё оправдание. Но что было ужаснее всего…когда я попытался успокоить маму и положил ей руку на плечо, она резко оттолкнула меня, поднялась и равнодушно вынесла вердикт, сказав: «Убирайся из этого дома! И забудь сюда дорогу. У нас больше нет сына». Вот собственно и вся история. Печально, не правда ли? Джонг пытался быть саркастичным и насмехаться над собой, но глаза выдавали его…В них отражалась такая тоска и отчаяние, какой Кибом ещё никогда в своей жизни не видел. - Это так жестоко…- озвучил свои мысли вслух Ки. - И да, и нет…- быстро среагировал Джонхён. – Я могу вечно оправдывать себя, что не виноват в том, что чувствую более сильное физическое влечение к мужчинам, чем к женщинам, но для любящих родителей, мечтающих о внуке, это не аргумент. Сам рассуди: а как твои родители отнесутся к тому, что между нами происходит? Ты задумывался об этом? - Нет…- тихо произнес Кибом, даже боясь просто представить их реакцию хоть на секунду. - А твои друзья смогут принять тебя, узнав, что ты променял Аюми на меня? - Вряд ли…- снова с досадой сказал Ки. - А ты вообще хоть иногда думаешь о том, какое у этих отношений может быть будущее? И может ли оно у нас быть? - очень тихо добавил Джонхён, словно сам не желал этого говорить, но в итоге сказал. - Зачем ты мне все это говоришь? – Ки посмотрел на Джонга, в его взгляде читалось явное недовольство. - Просто…- Джонхён смотрел на Ки, но словно не видел его. – Иногда я думаю о том, что все это ошибка. Что все это счастье – просто замок из песка, который в скором времени рухнет. Иногда я хочу вернуться назад и стать другим, но понимаю, что теперь уже не могу…Я не хочу обвинять тебя, но… В эту секунду нервы Кибома не выдержали. Он резко отпустил руку Джонга, сорвался с места и направился к выходу. - Кибом-а…Кибом, постой! – пытался остановить его Джонг. - Не могу поверить, что ты сказал это вслух, – разозлился Ки, и, хлопнув дверью, ушел из квартиры. Джонхён же ещё несколько минут смотрел на дверь, захлопнувшуюся с таким грохотом, и, слушая как шаги Кибома становятся все тише и тише, сам отошел к стене, и, облокотившись на нее, медленно сполз на пол. Тишина, моментально окружившая его, со страшной силой давила на виски и в какой-то момент, чтобы то ли прогнать страх, то ли разрушить внезапно навалившееся одиночество, Джонг с размаху ударил кулаком по стене. Положение вещей это особо не изменило, даже злости в душе парня меньше не стало. Но лучше уж делать хоть что-то, чем совсем ничего. *** В это время Ки уже шел в неизвестном даже ему направлении по сырой холодной улице, также пытаясь хоть как-то унять своё раздражение. «Ты вообще хоть иногда думаешь о том, какое у этих отношений может быть будущее?» - эта фраза, так равнодушно произнесенная Блингом, просто не уходила из головы парня. Ведь в действительности он никогда не задумывался обо всем, что сказал Джонхён. Но самое страшное, наверное, заключалось в том, что Кибом понимал, что в каком-то смысле Джонг прав; он и сам прекрасно понимает, что их отношения – это вызов обществу, что даже самые любящие родители не всегда готовы принять такие наклонности сына и что…впереди их ждет вовсе не только счастье. Кибом по инерции спустился в метро, при этом он сам не понимал зачем. Толпящиеся и суетящиеся вокруг люди вызывали в нем только чувство негодования, так и хотелось встать посреди зала и прокричать: « Да остановитесь вы, идиоты! Вы что не понимаете, что в мире есть вещи важнее ваших крысиных бегов?! Вот ты, да ты в красной футболке! Какого черта ты хамишь своей девушке? Лучше поезжай и обними ее, пока имеешь на это право…А ты, девочка-школьница, зачем врешь матери? Неужели ты не понимаешь, как она переживает, глупая? Цените то, что имеете, придурки. Когда потеряете, как обычно будет слишком поздно». Но, конечно, весь этот красноречивый монолог Кибом прокрутил только в своей голове и, дождавшись нужного, а, вернее сказать, первого прибывшего на станцию поезда, зашел в вагон и сразу занял удобное место в самом углу у стены, поскольку сейчас ему хотелось умчаться как можно дальше, и, благо, сеульское метро могло ему в этом помочь. Постепенно людей в вагоне становилось все больше и больше, а Кибом все дальше и дальше убегал от реальности на волнах собственных мыслей. - Возможно, у нас и правда нет будущего…и…нам стоит все прекратить? – рассуждал он про себя. – Возможно, мы сможем расстаться ненадолго, но сможем и мы разойтись навсегда? Я столько всего из-за него пережил, да и он из-за меня…Нет, расставаться нужно красиво, чтобы вычеркнуть все от номера телефона до воспоминаний о его нежных прикосновениях, нужно уходить по-английски. Хотя можно сказать «я вернусь», но в итоге этого не сделать, потому что расставаться проще, чем ждать и потому что никто никому уже ничего не должен. Расстаться навсегда, и не обращать внимания на глупые обвинения. Это кажется таким простым и незатейливым делом, когда ты не любишь человека, которого нужно отпустить…А когда любишь…а когда любишь сложно расстаться даже на полчаса». От собственных мыслей Кибома отвлекла подсевшая рядом девушка, у которой из наушников доносилась громко игравшая музыка, это была песня Monoral – Kiri, одна из песен, которую Джонхён любил и даже знал наизусть. - You complete my fate The world unwinds inside of me You complete my fate The halo crawls away You repeat my fate Rewinding all we can You refill my place Come and save me (с) И наверное в эту секунду или может чуть раньше внутри у Кибома что-то защемило… Когда Джонхён ещё только-только отходил от операции, его состояние было нестабильным,и иногда он мог спать целыми сутками, Ки ужасно злился, что судьба обошлась с этим парнем так, а не иначе. - Неужели нет другого выхода…- недовольно возмутился Кибом. - Конечно, есть! – улыбнулся Блинг. – Всегда есть выход из ситуации, который кажется нам приемлемым, а ещё есть тот выход, который нас не устраивает. Но лично мне итак хорошо. Так что лучше сделай мне чаю, а не злобно ворчи. Кибом сорвался с места, буквально выпрыгнул в закрывающиеся двери вагона и, оглядевшись, понял, что ему нужно всего-то пересесть на другую ветку и проехать несколько станций, чтобы осуществить задуманное. Ведь никогда не стоит забывать, что люди, которые предназначены друг для друга, проходят через всё то же дерьмо, что и остальные. Разница лишь в том, что они не сдаются. *** Джонхён проснулся от какого-то громкого шороха. Первое, о чем он подумал, что к ним в квартиру пробрались воры, ведь, скорее всего, он забыл закрыть входную дверь. Но стоило ему включить ночник, как он увидел, что это был всего лишь Кибом. Ки очень быстро доставал из ящиков какие-то вещи и скидывал их в чемодан, бормотав что-то себе под нос. - о, хорошо, что ты проснулся, а то мне так не хотелось тебя будить! – сказал Ки, обернувшись и увидев сидящего на кровати Блинга. - Ки, что происходит? – удивленно спросил Джонг. - Вставай и быстро собирайся, у нас самолет через 5 часов, а до Инчона ты сам знаешь сколько ехать! – как ни в чем не бывало ответил Кибом. – Ну что ты смотришь? вставай говорю! - Подожди…- Джонхён поднялся с кровати и быстро подошел к парню. – Самолет? какой ещё к черту самолет? Кибом, что происходит? - Я нашел выход, Джонхён…- уверенно произнес парень, бросив любимую футболку в чемодан. – Ты сам говорил, что в сложных ситуациях всегда нужно искать выход, и я его нашел. Мы не виноваты в том, что общество считает нас ненормальными, когда мы такие же люди, как и все остальные. И в чем-то может быть даже лучше их. Поэтому мы летим в Амстердам, собирай вещи. Ещё несколько секунд Джонхён смотрел на Ки абсолютно ничего не понимающим взглядом, а после улыбнулся и закрыл лицо руками. - Ничего смешного в этом нет. Тебе что так нравится меня зли…- Кибом не успел договорить, так как Джонхён притянул его к себе и страстно поцеловал. *** И вот они сидели в аэропорту, рейс задерживали, и время ползло надоедливо медленною Неожиданно голос девушки, объявившей, что их самолет через час наконец-то вылетает, отвлек их от милого баловства, которым они занимались в полумраке. Совсем скоро они окажутся в другой стране, и пускай это не решит все их проблемы, но точно предаст уверенности в себе. Они направились к столику регистрации, и Джонхён неожиданно взял Ки за руку. - Прекрати! Люди же смотрят! – прошипел Кибом, пытаясь отцепить руку Джонхёна. - И что? – с, казалось бы, недоумением посмотрел на него Блинг. – По-моему, этим людям нет до нас никакого дела. Кибом улыбнулся, подумав про себя: «Что верно, то верно». Пытаясь устроиться поудобнее в самолете по дороге в новую жизни, Ки посмотрел на уже мирно сопящего на его плече Джонга, достал телефон, чтобы сделать милую фотографию и ей же шантажировать Блинга, а после открыл заметки в органайзере, в которые уже давно привык записывать свои мысли, и быстро напечатал следующие строки: «Вы можете верить в нее, или думать, что ее нет. Воспевать ее или втаптывать в грязь. Искать ее всю жизнь, но так и не найти. Заслоняться от нее, но, однажды встретившись с ней, вы бессильно опустите руки. И поднимите глаза…» THE END.