Часть 1
9 декабря 2016 г., 16:37
Сангала была расположена глубоко в сердце африканского континента. Это была крохотная страна, но богатая ресурсами, флорой и фауной, до сих пор никем не тронутыми. Большая часть земли была покрыта непроходимыми, тропическими джунглями, которые исчезнут через пару месяцев, чтобы позволить концерну Миллс добывать из глубин почвы вольфрам. Контракты были уже подписаны. Местное правительство было более чем счастливо получить свою часть прибыли за то, что его земли будут разрыты и загрязнены. Независимо от того, как много было протестов в штаб-квартире компании в Нью-Йорке, ничто не могло остановить Реджину Милсс.
Она контролировала всю подготовку, находясь в арендованном на плантациях комфортном доме. Живя в нем роскошной жизнью и контролируя каждый шаг подчиненных. Все остальные получили более простые жилища. Даже Вэйл, их лучший геолог, сумасшедший ученый и плейбой, не мог похвастаться такими апартаментами. Хотя его лаборатория и другие вещи, предназначенные для работы, вызывали зависть у более скромных сотрудников, таких, как Белль. Конечно, ей было далеко до звездного ученого, простому Австралийскому ученому-бихевиористу животных нужно было всего лишь следить за выполнением правил и за тем, что большинство животных, живущих в зоне работ, были благополучно перевезены в заповедники и зоопарки. Главным образом все было задумано ради пиара, но д-р Френч не была против. Все же это было лучшим шансом на выживание для этих животных, и ей приходилось мириться с этим.
У Белль была маленькая команда, состоящая из Ариэль Бенсон, ее младшего научного сотрудника, и Гумберта Грэхэма, который имел влияние на животных, что было невероятным, и мог дрессировать их, а так же несколько ветеринаров. Ее команда не могла сравниться с учеными Вэйла и целой армией Гастона Мэрча, которая состояла из бойцов частных охранных фирм и не только. Они специально нервировали Белль. Грубые, недисциплинированные, все время вооруженные и похотливые, уважающие только свое начальство. Каждый, кто был там должен был быть осторожным и бдительным. К счастью, Гастон был бывшим морским пехотинцем и, не смотря на свой идиотизм и хамство, был дисциплинирован, и знал, как контролировать свои войска.
Сотрудники Вэйла расхаживали так, словно они элита, а сам ученый присвоил себе большую часть ресурсов и бюджета: от оборудования до местных сотрудников и ученых. Белль и ее команде приходилось бороться за малейшую помощь и деньги, что делало ее работу еще сложнее. Но, в конце концов, это того стоило. В Сангале было огромное разнообразие животных, большинство из которых были занесены в красную книгу или близки к попаданию в нее. Не смотря на то, что процесс их поимки, проверки здоровья и подготовки к перевозке был тяжелым, все это было очень важным. Команда Белль старалась не переходить дорогу Гастону и, к ее счастью, местные жители предпочитали больше сотрудничать с ней, чем с ним, так как он относился к ним презрительно и надменно.
Белль нравилась идея исследовать джунгли, но у нее попросту не хватало времени успеть покинуть свой импровизированный лагерь, даже не смотря на то, что у нее было все необходимое для этого. Надсмотрщики, иногда во главе с Грэмом и другими из Лэнснайта, а так же бывшие охотники неожиданно стали защитниками животных, со дня на день ожидая какого-либо подвоха от концерна Миллс. Белль в основном находилась в лагере, контролируя, чтобы животные содержались в надлежащих условиях под присмотром ветеринаров, не проявляли агрессию или испытывали стресс, для того, чтобы потом их можно было спокойно перевезти в их новые дома. Большинство животных здесь были не опасны: карликовые шимпанзе, черная антилопа, зебры, окапи, ориби, западные каны и другие. Сангала была так же домом для цивет, шакалов, африканских золотых львов, а так же горилл, не смотря на то, что из-за незаконной охоты их популяция была крайне мала.
Обычно ее рабочий день начинался с рассвета и заканчивался уже после захода солнца. Дни были изнурительны, не смотря на то, что легкая дружеская болтовня с Ариэль и ее острый юмор помогали им быстрее подойти к концу. Девушка была игривой с животными и искренне была привязана к ним, не смотря на то, что имела степень в области морской биологии и предпочитала морских существ. Ариэль дала имена всем животным, в не зависимости от того, как долго они находились в лагере, и всегда помнила о них. Ей немного не хватало опыта и знаний, но она восполняла это упорным трудом и желанием учиться.
Белль, в отличии от Ариэль, была более сдержанной и тихой. Она старалась не привлекать к себе внимание, но имела авторитет среди людей, а так же страсть к животным. Она была очарована ими и способами, которыми они общались между собой, используя язык тела, что был частично заложен в их ДНК. Сама Белль имела страсть к книгам и всегда была заинтригована умением общаться без слов.
Она училась в университете Мельбурна, а после получила стипендию и закончила аспирантуру Калифорнийского университета, выигрывая различные исследовательские гранты. После этого она посвятила себя спасению животных и нахождению компромиссов. Иногда ей приходилось заключать сделки с настоящими дьяволами, такими, как концерн Миллс, но она уже давно смирилась с этим. Со временем она поняла, что ее слепому идеализму не хватает немного прагматизма.
Сама работа была изнурительной, и большую часть времени Белль держалась рядом со своей командой, пытаясь игнорировать павлинов, называемых командой доктора Вэйла. Эта наемная группа мышц, наперевес с ружьем бегала за ним, словно он был их вождем Второй революции. Особо забавно было наблюдать, как он расхаживал во влажном жарком климате в научном белом халате, где лишняя одежда была плохим выбором, и ничто не оставалось белым надолго. Сама Белль была одета в простую хлопковую блузку и шорты, или воздушные, льняные брюки, свободные и удобные. А Ариэль приспособила их большую ванную под прачечную, так как работа с животными не оставляла одежду чистой надолго, а их бюджет на белье и повязки был крайне ограниченным.
Но, не смотря на все это, Белль с удовольствием выполняла свою работу. Особенно ей было приятно работать с карликовыми шимпанзе, которых она посещала перед сном каждую ночь. Обычно, Ариэль присоединялась к ней, давая ежедневный отчет о состоянии животных, прежде чем уходила в свою хижину, которую она делила со своим коллегой, младшим научным сотрудником Руби Лукас. В ней была какая-то странная схожесть с шакалами, и она была столь же глупа, как и полезна. Куда бы Руби не пошла, ее настроение было заразительно, не говоря уже о том, что каждый раз, когда они выходили в город, она всегда знала, где были самые лучшие места для отдыха и выпивки.
Удивительно, но не смотря на то, что Руби была единственной, кто обеспечивал их компанию сплетнями, в этот раз это была Ариэль, спешащая к ней и жестикулирующая руками в воздухе, с трудом контролируя свои эмоции.
— Они нашли человека-зверя, Белль!
Хоть Ариэль и знала обо всем, одной из причин, за что ее любила Белль, был ее заразительный энтузиазм. Как только она увидела ее, было ясно, что новость, которую она спешит рассказать, будет действительно ошеломляющей. Все, что слышал ее помощник от одного из мужчин, который работал на Гастона, было то, что они сопровождали Вэйла глубоко в джунглях, чтобы взять некоторые образцы почвы или что-то подобное. Там они внезапно встретили того, кто на первый взгляд показался им какой-то гориллой. Поймав спортивный азарт, Гастон взял половину своих мужчин и стал преследовать животное. Ариэль предположила, что это возможно было для того, чтобы предоставить его Белль, связанным и с кляпом во рту, как какого-то психопата. Белль вздрогнула, делая заметку, что у этого человека был стресс, если Гастон и его команда решили обращаться с ним как с животным из дикой природы, кинув его в клетку. Ее надсмотрщики всегда говорили ей, что этот человек был способен и не на такую низость.
По-видимому, они преследовали его до какой-то пещеры, с трудом отслеживая сквозь густую зелень леса. Внутри, загнанный в угол и без укрытия, он был быстро пойман. Люди были поражены, обнаружив, что существо, которое они преследовали, было всего лишь человеком, тощим и некрупным, по сравнению с большинством из них. У него были длинные волосы, которые выглядели так, словно он никогда не причесывался, густая борода и отсутствие какой-либо одежды.
Он был грязный и загорелый, его кожа была покрыта ссадинами и едва затянувшимися ранами. Ариэль сказала, что когда его загнали в угол, он накинулся на мужчин с яростью и нечеловеческой силой. Понадобилось пять человек, чтобы вытащить его оттуда, завывающего и скулящего, что как сумасшедший пытался поцарапать или укусить любого, до кого мог дотянуться.
Понадобилось два транквилизатора для животных, чтобы обездвижить и благополучно доставить его в их маленький лагерь. С момента, как Вэйл увидел дикого человека, он просил у госпожи Миллс разрешение, чтобы изучить его, пообещав, что это не будет мешать основной работе. В маленькой стране, чья политическая стабильность была сомнительной, Реджина Миллс была королевой замка, и ее слово было законом. Она великодушно дала ему разрешение, и видимо сейчас Вэйл играл в сумасшедшего ученого с невменяемым, опасным зверем.
— Они говорят, что он не умеет разговаривать, и его поведение ни капли не похоже на человеческое — очередной Тарзан.
Не смотря на то, что Белль могла понять взволнованность Ариэль во время рассказа, это было похоже на… она чувствовала беспокойство и ничего не могла сделать с этим. Мысль о том, что Гастон охотился на человека, была дикой и пугающей, но Вэйл, изучавший его… просто ужасной. Она бы в жизни не оставила его наедине с одним из своих животных, ни за какие деньги, конечно, если это не был бы один из шакалов или африканских золотистых львов, но ни в коем случае не с хрупким человеком, даже не смотря на его агрессивность.
Вэйл был полностью поглощен рассказами о диком человеке. В лучшем случае, ему бы достался хороший врач, в худшем, она видела, как идея вытащить зверя в цивилизацию и заняться его принудительной опекой могла воплотиться в реальность. Гастон, конечно, думал иначе, считая, что дикарь должен быть выбит из человека, и, казалось, Вэйл был не против этой идеи, что особенно волновало Белль.
Чем больше люди говорили о существе, тем больше он вселял в них страх, кажущийся неукротимым и агрессивным до крайности. Но ничего из этого не было подтверждено, так как «существо» держали в изоляции в… лаборатории, которую спроектировал для себя Вэйл за пределами видимости каждого. Хотя Белль была любопытной по своей природе и по-прежнему чувствовала, как все внутри нее замирает от ужаса, когда она думала о человеке из джунглей, девушка была слишком занята, меняя место жительства животных и занимаясь распределением ресурсов, чтобы иметь возможность и дальше заботиться о них. Ее день был похож на дурдом. Необходимо было предотвратить одно или два форс мажорных обстоятельства, люди боролись за ее внимание, нуждаясь в подписях или ответах на свои вопросы, которым не было ни конца, ни края.
Ночь была тихой, и именно поэтому она решила потратить ее на проверку животных. Белль доверяла своему персоналу, но не могла остановить себя от проверки и осмотра некоторых ранений у животных. Девушка лично хотела убедиться, что каждый из них был ухожен, сыт и имел максимальный комфорт. Именно тогда, когда она ворковала с одним из карликовых шимпанзе, которое вскоре будет отправлено в заповедник, она услышала это: вопль, настолько жалкий, ужасный и болезненный, что по телу пробежала дрожь. Это животное было в беде, и Белль посчитала своим долгом узнать, чьим был этот сигнал о помощи и откуда он доноился. Сначала она подумала, что это был один из шакалов или цивет, но вскоре она поняла, что вой был слышен не из клеток с ее животными, а со стороны лагеря Вэйла. Вооружившись и набравшись храбрости, она тихо направилась к помещениям врача, стараясь не обращать внимание, насколько они были лучше ее собственных. К счастью, рядом не было ни души. Не смотря на то, что вся лаборатория была не освещена, этот участок был залит светом, подключенный к генератору с плантации.
Сначала все, что она увидела через огромное стекло, была пустая просторная комната. Очевидно лаборатория превратилась в спальню с кроватью, столом, двумя стульями и другими мелочами. Яркий белый свет резанул по глазам, но это помогло ей наконец-то заметить… вещь, забившуюся в угол за кроватью. Он был одет, но одежда была жесткой и грязной от его кожи. Спадающие волосы скрывали лицо, и весь язык его тела кричал о страхе. Этот человек был в ужасе. Животное загнанное в угол, знающее, что любой бой был заранее проигран.
Белль никогда и не испытывала потребности в детях, ее работа с животными развила ее материнские инстинкты, а врожденное сострадание лишь усугубило это. Перед лицом такого отчаяния, такой безысходности, она не смогла отвести взгляда. Белль медленно повернулась в сторону, чтобы не выглядеть так, словно она противостояла ему и опустилась на пол, присаживаясь, чтобы не быть выше. Она избегала зрительного контакта и попыталась расслабиться как можно больше. Казалось, что прошли годы, когда человек наконец шевельнулся и поднял голову, чтобы как следует рассмотреть ее. Она заметила, что хоть они и не мыли его, он несомненно был побрит, для более тщательного изучения. Свежие порезы бритвой украшали его нос и щеки, и она едва сохраняла самообладание при виде этого.
Когда прошло достаточно много времени, Белль тихо запела старую колыбельную, которую ее мать когда-то пела ей. Без слов и какого-либо смысла, но очень успокаивающую. Он выглянул, находя это любопытным, и немного выполз из своего укрытия, держась поближе к кровати, чтобы, без сомнения, быть в состоянии скрыться под ней при малейшей угрозе. Теперь, когда она могла увидеть его тело, она была потрясена тем, как сильно он был истощен. Легкий, как перышко, с тощими руками и ногами, впалыми щеками. Она медленно огляделась, ища что-то, указывающие на то, что его все-таки кормили здесь. В углу была металлическая миска с нарезанным, сырым и нетронутым мясом, не смотря на то, что этот человек явно голодал. Мясо не выглядело гнилым или непривлекательным, но оно явно никак не интересовало его.
Когда она вновь посмотрела на него, он был ближе, чем раньше, но все еще сохранял оборонительную позицию. Однако он смотрел на нее, что Белль посчитала хорошим знаком. Она позволила наладить с ним зрительный контакт в течении пары секунд, и тут же опустила взгляд. Девушка напевала мелодию, все больше убеждаясь в том, что он совсем не человек-зверь, а лишь испуганный маленький человек, сначала пострадавший от Гастона, а затем от Вэйла.
И она убеждалась в этом, видя как он подползал все ближе и ближе, когда она проявила к нему немного доброты, улыбаясь, когда он подобрался к самому стеклу, желая, наверное, прикоснуться к нему.
Через мгновение он напрягся, посмотрел куда-то за ней и бросился обратно в свое укрытие, задрожав, как осиновый лист. Поняв, что возможно он что-то услышал, она быстро встала и вышла из лаборатории, стараясь ни в кого не врезаться на пути к своей хижине. Белль спала урывками, думая о глубоких карих глазах мужчины, испуганных, как у животного, но с искрой…чего-то. Хотя она и отвлекалась в течение дня, никто не подавал этому вид, а Ариэль была слишком мечтательна, чтобы заметить это. Ночью, когда никто не видел, девушка снова пробралась на участок Вэйла, пронеся с собой несколько плодов, что всегда были доступны для питания, как персонала, так и животных. Подталкиваемая теорией о том, что Вэйл может заморить человека голодом, она пробралась в освещенную лабораторию, размышляя, был ли свет включен в ночное время для научных исследований.
В этот раз его было легче найти, зная, где он уже мог прятаться. Она мягко постучала по стеклу, привлекая его внимание, улыбаясь ему, прежде, чем вновь опустить взгляд и не выглядеть для него угрозой. В этот раз ушло гораздо меньше времени на то, чтобы он осторожно вышел к ней, прижимаясь к полу возле кровати. Она напевала бессмыслицу, считая, что звук ее голоса был куда значимее, чем-то, что она говорила. Наконец, когда он был достаточно близко, она открыла стеклянную дверцу, предназначенную для лотка и предложила ему спелый персик.
Сначала мужчина шарахнулся от нее, но как только запах фрукта ударил ему в нос, он потянулся ближе, резко выхватывая от нее еду и быстро бросаясь к своему убежищу. Он съел плод, как только оказался на безопасном расстоянии от нее. Было очевидно, что он ел впервые за несколько дней.
Она предложила ему грушу, и он сразу же взял ее, а после еще одну, которую он тоже с энтузиазмом съел. Не смотря на то, что ему нужна была еда, Белль не позволила ему съесть больше фруктов, зная, что его желудок должен постепенно приспособиться к еде после долгого перерыва. Казалось, он был менее склонен к дрожи после кормления и теперь с осторожным интересом рассматривал ее.
Белль пришла к нему следующей ночью, принеся с собой больше фруктов. Радуясь тому, что он сразу подошел к ней и не чувствовал необходимости прятаться от нее, чтобы поесть. Она изучала его язык тела, обращаясь к своим бихевиористским знаниям, анализируя каждый жест. Хоть он, казалось, и был оставлен в джунглях в молодом возрасте и вырос без человеческого контакта, он знал, что она была как он, и ему было это любопытно. Кроме того, он вел себя тихо и спокойно, доказывая, что Гастон нес чепуху. Он был вовсе не агрессивным, совсем наоборот. Чувствительным и отчаянно нуждающимся в уходе, и все время слишком напуганным.
Она продолжала это делать в течение еще трех ночей, пока Ариэль не поймала ее. Белль пересеклась с ней во время прогулки в город, которая происходила раз в несколько недель. Большинство членов ее команды были счастливы немного напиться и наслаждались свободой. Однако Белль не могла перестать думать о человеке, голодающим внутри этой стерильной, ужасной комнаты только потому, что она была в небольшом отпуске.
— Хорошо, мисс Босс. Ты в своих мыслях уже несколько дней, тайно храня и оберегая свой маленький секрет. Я делала вид, что не замечаю этого достаточно долго. Так что. Рассказывай!
Ариэль казалась легкомысленной, но Белль знала, что она не оставит ее, пока та не расскажет ей все. И, честно говоря, было бы лучше, если бы она кому-то доверилась, а ее помощник был абсолютно надежен в этом. После того, как она начала рассказ о том, что она нашла, Белль не могла остановить себя, на одном дыхании рассказывая события прошедших дней. Ариэль посчитала, что это было невероятно интересно и грустно одновременно. У нее было большое доброе сердце.
— И ты не смогла подобраться к нему достаточно близко, чтобы оценить его состояние? Звучит так, словно доктор Франкейнштейн не заботится о нем вообще.
Белль сделала глоток дайкири, ром приятно обжег ее горло.
— Для этого мне нужен ключ, так как они держат его взаперти. Я не понимаю, почему. Он очень нежный, ты сможешь увидеть это в его взгляде.
Она не удивилась, когда спустя несколько дней Ариэль вручила ей ключ. Смутно рассказывая историю и применении ее «чар сирены» на Вэйла, чтобы выкрасть у него основной набор ключей и, благодаря его недогадливости, он даже бы не узнал, что кто-то открывал клетку этого существа. Она смогла найти кого-то, кто сделал копию этого ключа посреди ночи, имея прекрасную силу убеждения, и имела достаточно времени чтобы вернуть связку ключей обратно в карман Вэйла так, что он даже не заметил их пропажи. Белль не в первый раз подумала о том, что ей повезло с тем, что у Ариэль было такое большое доброе сердце.
Когда он увидел ее издалека, он не подошел к стеклу, но и не спрятался, что обрадовало ее. Сначала Белль заняла свое обычное место у дверцы возле лотка и стала кормить его фруктами, в основном грушами. Он предпочитал их больше, чем другие фрукты. Она наблюдала, как он с удовольствием поедал их, облизывая пальцы. Он выглядел уже не таким тощим и гораздо менее напуганным, чем когда она впервые познакомилась с ним, и это было единственной причиной, что прибавило ей храбрости использовать ключ. Белль медленно открыла стеклянную дверь и проскользнула внутрь помещения. Когда он заметил, увидев ее уже с другой стороны стекла, он спрятался в своем укрытии. Не напуганный, но настороженный. Белль села возле кровати, скрестила ноги и приняла расслабленную позу, настолько насколько могла это сделать. Потом она вытащила из корзины с фруктами яблоко. Эти фрукты были редким явлением здесь, так как не росло никаких яблонь, но миссис Миллс настояла на том, чтобы они всегда были у них в лагере. Белль разрезала его пополам. Она откусила одну из его частей, а вторую протянула в сторону своего соседа. Сначала он просто наблюдал за тем, как она ест, склонив голову в сторону, а его тело было в состоянии постоянной боевой готовности. Медленно, так медленно, что она уже едва не разочаровалась в своей задумке, он стал расслабляться. Его любопытство превосходило страх. Он осторожно подошел к ней, протягивая руку, чтобы схватить половинку яблока, которую она предлагала. Белль была рада отметить, что он не чувствовал необходимости вернуться в свое укрытие, чтобы съесть его и была очарована негромким звуком, что он издал, когда попробовал кусочек плода.
Он съел еще две половинки, что Белль дала ему, смакуя последнюю с особой тщательностью. Видя, что его плечи не были напряжены, а вся поза говорила о расслабленности, она рискнула осторожно погладить его волосы, безнадежно спутанные и грязные, радуясь, когда он не сразу отстранился от нее. Через некоторое время он даже наклонился за лаской, глядя на нее с благоговением. Именно тогда Белль поняла, что никто не прикасался к нему так раньше.
— О, милый…
Он ответил ей грустным поскуливанием, пододвигаясь ближе, чтобы она могла больше прикоснуться к нему. Вскоре он почти сидел у нее на коленях, прижимаясь к ней и обнюхивая ее шею, пока она почесывала его затылок. Белль пыталась остаться так долго, как могла, и насколько это было возможным. Сверху можно было лучше рассмотреть его свежие порезы и ушибы, а грубая и жесткая полиэстровая одежда раздражала его кожу. Было ясно, что он не пользовался кроватью, а холодный и твердый пол был не лучшим местом для спокойного сна, особенно с постоянно включенным светом. Она мягко поцеловала его в щеку, решив что-то сделать для него как можно скорее.
— Я вернусь. Я обещаю.
То, как он вцепился в подол ее рубашки, едва не заставило ее заплакать.
Белль обычно избегала домов на плантации, как чумы, но на следующий день она сделала исключение, врываясь туда, чтобы увидеть своего босса. Ее помощник, подхалим Сидни Глас, тут же бросился, чтобы остановить ее от врывания в кабинет, но все было безрезультатно. Реджина Миллс была влиятельной женщиной и изящной, как пантера, но Белль могла стать сильной и упрямой, с которой нельзя было не считаться, когда она чего-то хотела. Поэтому она подошла к своему боссу и без единого намека на страх, довольно громко потребовала, чтобы Вэйла отстранили, до мелочей описывая его садистское поведение по отношению к человеку, которого он взял на свое попечительство. Она поклялась, что сообщит о Вэйле в министерство защиты прав человека и в международные организации, и она заверила, что ее услышат. Именно в этот момент этот прекрасный врач сам ввалился в кабинет, отмахиваясь от кричащего Гласа, который нервно бормотал, что он должен знать причину встречи и должен доложить о ней Миллс. И он не ожидал, что на него начнет кричать миниатюрная разгневанная австралийка, готовая накинуться на него и похоронить в судебных процессах.
Это словесная перепалка в кабинете Реджины распространилась по лагерю, как лесной пожар. В какой-то момент, Белль могла поклясться, что видела, как Сидни взмахнул рукой, готовясь упасть в обморок, но передумал, когда Реджина потребовала тишины, а потом громко заявила, что хотела бы увидеть, в чем была причина этой ссоры. О, это было редкое зрелище, увидеть, как большой босс выходил к простым крестьянам, которые убирались с ее пути, когда она быстро шла в лабораторию Вэйла с врачом и следующей за ними Белль. Первый взгляд на комнату заставил ее нахмуриться, и Белль подавила возражения, когда двое мужчин Гастона вытащили существо наружу и обездвижили его, чтобы она могла взглянуть, в каком он был состоянии. Вэйл пытался объяснить свои действия, хотя было ясно, что она не слушала его. Потом Реджина грациозно вернулась на плантацию в свой дом и, по слухам, провела несколько часов крича на своих адвокатов по телефону.
В конце концов, подозрительно любезная Мисс Миллс, подошла к Белль, когда она проверяла ногу антилопы и принесла с собой какую-то свежую одежду, обещанную часть ее финансирования и самую большую новость: судя по всему, было решено, что человек должен был быть под присмотром Белль.
— Конечно, тот, кто так сильно заинтересован в помощи, именно тот человек, кто сможет присмотреть за… бедным, несчастным человеком. Я верю в вас, доктор Френч.
Это не было похоже на нее, но Белль приняла одежду со всей благодарностью, на которую она была способна, отметив мягкость тканей. Идя в лабораторию Вэйла, она была рада видеть, что тот быстро покинул помещение, не дождавшись ее. Внутри этой ужасной комнаты существо дрожало, как осиновый лист, без сомнения напуганное тем, что с ним сделали несколько часов ранее. Он оживился, заметив ее, хотя держал дистанцию, когда она вошла в его комнату. Потребовалось две груши и яблоко, чтобы он приблизился достаточно близко, и она смогла взять его за руку. Когда он не отстранился, Белль потянула его медленно верх. Шаг за шагом они вышли из клетки этого маленького королевства Вэйла. Он был милым, когда смотрел по сторонам, и напуганный, со страхом, крепче сжимая ее руку, веря, что она могла защитить его.
Белль привела его к металлической ванне, используемой для стирки одежды, надежно спрятанной в одном из ее помещений, и подошла, чтобы развязать завязки, что удерживали одежду на нем. Как только он понял, что мог снять с себя одежду, то тут же сделал это, издав маленький довольный звук, когда наконец-то стал голым. Белль, однако, пискнула от неожиданности и попыталась поскорее наполнить ванну водой. Было нелепо видеть, что такому застенчивому человеку было так комфортно быть голым. Хотя, конечно, это имело смысл для того, кто раньше никогда не носил одежду, не считая этих нескольких последних дней.
Усадить его в ванную оказалось не сложно, хотя он явно был не рад тому, что она намочила его волосы. Так нежно, как только могла, Белль намыливала его тело, наблюдая, как кожа становилась чище, а вода с каждым движением — все мутнее и мутнее. Он протестовал только тогда, когда мыло и вода попадали на его порезы, начиная щипать, и когда один раз мыльная вода попала в глаза, заставив его шипеть и отчаянно тереть их. Он очень странно затих, когда Белль мыла его волосы, все его тело расслабилось, когда ее пальцы погрузились в длинные пряди, пытаясь немного распутать колтуны. Она так же аккуратно, насколько это было возможно, промыла их и поспешно обернула вокруг его талии полотенце, когда он вышел из ванной. Махровая ткань была приятной, и человек особо не сопротивлялся, хотя, кажется, до сих пор не понимал, зачем это было нужно. После он позволил ей высушить остальную часть его тела и осторожно провести гребнем по волосам. Сначала это было неудобно, он двигался и пытался увернуться, из-за чего она тянула его волосы и он издавал звуки, пытаясь передать, что был расстроен. После того, как ей удалось распутать колтуны, он стал издавать другие звуки, чем-то похожие на мурлыканье, почти близкие к разговору. Это звучало так, словно он говорил «Рум», и из-за отсутствия у него какого-либо имени, Белль решила называть его так. Казалось, Рум был счастлив, когда она произнесла его имя вслух.
Снова одеть его оказалось сложнее, чем она думала, но как только Рум понял, что новая одежда не была жесткой, как предыдущая, он нехотя позволил ей одеть его. Мягкость тканей удивила его и сделала более сговорчивым. После того, как она вымыла, расчесала и одела, он уже не был похож на то перепуганное существо, запертое в лаборатории Вэйла. Стоя прямо, он был немного выше нее и выглядел лет на тридцать-сорок, к сожалению, она не могла сказать точно. Хоть он был слишком худой, даже истощенный, у него были потрясающие темно-коричневые, почему-то завораживающие глаза. Он так же испытывал недостаток в контакте, о чем свидетельствовало то, что он взял ее за руку, как только был одет и причесан. Счастлив держаться за нее в независимости от того, куда она собиралась повести его.
Внезапно спальня стала ее приоритетом. Он явно не мог быть оставлен в одиночку, для него не было места и ей необходимо было следить за ним, по-крайней мере пока она не познакомит его с внешним миром. Собрать несколько постельных принадлежностей, которые предоставлялись для животных, а так же некоторые шкурки и все остальное, было нелегко, так как Рум настоял на том, чтобы не отпускать ее руки. С трудом сбросив это все в кучу возле своей кровати, она мягко подтолкнула его, разрешая организовать все, как ему нравилось. Как только Рум понял, что они были для него, он начал быстро и уверенно делать себе гнездышко.
Белль похвалила его за сделанную работу, а после оставила Рума, чтобы переодеться в легкую мягкую пижаму. Ей пришлось это сделать в общей душевой, так как теперь, разделяя свою хижину с ним, у нее совершенно не было личной жизни. К счастью, когда она вернулась, Рум был все еще там, изучая замкнутое пространство и выглядя немного расстроенным, хотя он сразу приободрился, увидев ее. Когда Белль легла в кровать, он повторил за ней, обосновавшись в своем уютном гнездышке с радостным гулом одобрения, ворочаясь, чтобы согреться и устроиться удобнее. Белль хихикала, наблюдая за ним, а затем медленно погрузилась в сон.
Удивительно, но он не сделал ни единого движения, чтобы покинуть свое маленькое гнездышко пока она спала. Спустя десять мучительно долгих минут, за которые она оставила его одного, чтобы иметь возможность переодеться, она была готова к новому дню. К чести ее персонала, они не реагировали на присутствие Рума, сохраняя почтительную дистанцию, избегая громких звуков и не делая никаких замечаний по поводу того, как этот человек цеплялся обеими руками за руку Белль, смотря на них с недоверием. Белль представила Рума своей команде, вкратце объяснив ситуацию, надеясь, что они смогут наладить общение и сделают для него это все максимально комфортным. Ариэль, не смотря на ее энергию и любопытство, знала, что к нему стоило приближаться медленно и осторожно, опираясь на все свои знания о диких животных. Рум, вытащенный из его жуткой клетки, выкупанный и не голодный, был менее пугливым, хотя и заметно нервничал при большом количестве людей. Грэм предложил отвести его в ванную, надеясь, что он смог бы научить его копировать движения, и Белль была благодарна ему за это. Грэхэм был настолько нежен, и его прикосновения были так мягки, что это могло успокоить даже самого беззащитного и испуганного зверя, что и помогло Руму чувствовать себя более увереннее. Однако, как только они вернулись, он сразу же взял Белль за руку и придвинулся к ней ближе.
— Ты его рыцарь в сияющих доспехах! — радостно воскликнула Ариэль, полностью очарованная им. Белль планировала не работать в этот день или в ближайшее время, зная, что он боялся людей, однако, он не боялся животных.
Он находил с ними общий язык, понимая их намного лучше, чем когда-либо это удавалось Белль за годы ее изучения и опыта. Было очень интересно наблюдать за ним, как он общался с антилопами или шимпанзе, и даже с несколькими гориллами. К хищникам он относился с уважением и разумной каплей страха, без сомнения, понимая то, что он мог стать их добычей.
Он произвел впечатление, быстро поняв, что они делали с животными и стал копировать их действия. Казалось, животные сами считали Рума одним из своих, становясь спокойными и податливыми, когда он подходил к ним. Вскоре каждый из сотрудников завороженно наблюдал за Румом, который легко мог приблизиться к агрессивной старой горилле, которая ранее не подпускала к себе никого, и беспрепятственно кормил ее.
В конце концов, Ариэль усадила его на стул и попросила Белль отвлечь его внимание, чтобы остричь его длинную гриву, поражаясь насколько мягкими были его волосы. Поначалу Рум был огорчен этому, но ему быстро стала нравиться новая прическа, и он довольно заурчал, когда ему удалось провести руками по волосам, не цепляясь за них. Не смотря на то, что он держался на расстоянии от большинства членов персонала, он быстро привык к ним и даже был рад компании Грэма, в то время как Ариэль считала, что ее игривость и болтовня должны были ему нравиться куда больше, что, к ее сожалению, это его и пугало в первую очередь.
Грэм благородно предложил Руму спать в их хижине, которую он делил с Лэнсом и двумя другими ветеринарами. Он перенес его постельные принадлежности и шкурки, что раньше были гнездом Рума, и разместил их рядом с собственной кроватью. Однако, в середине ночи, гнездо исчезло, чтобы появиться утром рядом с кроватью Белль, с довольно свернувшимся в нем Румом. Потребовалось еще три попытки, чтобы убедиться, что не было никакого способа переселить человека в более подходящую хижину. Белль, однако, была не особо против. Правда, кроме того, что теперь ей приходилось выходить, чтобы переодеться, других недостатков делить с Румом свое жилье она не видела. Он был тихим, часто забавным и любопытным, исследуя новые вещи и места, когда не чувствовал поблизости угрозы.
Со временем, при небольшом количестве терпения и заботы, Рум стал осваиваться. Он обожал работать с животными, показывая, как правильно ухаживать за ними, и обучал ветеринаров и других членов персонала новым навыкам и знаниям. Как и Белль, он любил общаться с карликовыми шимпанзе, и однажды она поймала его с четырьмя или пятью шимпанзе, висящими на нем. Хоть он и не одобрял клеток, он как-то понял, что животным не причиняли вред, и они были даже в безопасности.
Белль не пыталась воспитывать его. Рум оказался очень милым, умным и сострадательным, немного напуганным и покорным. С самого начала она попыталась установить с ним некую форму общения, используя в основном язык жестов, знаков и другие физические сигналы. Вскоре они погрузились в рутину, рано вставая и завтракая. Рум обожал молоко, хотя она не думала что он раньше его когда-либо пробовал, только видел, как им кормили животные. На первый взгляд Рум был привязан к Белль, но как только ему стало комфортнее с остальной частью команды, он стал приобретать все больше и больше независимости. Позже он узнал, что эта часть лагеря была «их», а оставшаяся принадлежала тем жестоким людям, которые вытащили его из джунглей, где ученый морил его голодом до смерти, и он избегал ее.
Около полудня они вместе обедали, а затем вновь приступали к работе до позднего вечера. Рум, казалось, любил вечернее время, когда он мог уделить больше внимания им и животным. Он наблюдал, как Белль занимается своими делами, очень интересуясь искусством письма. Потом они ужинали, а затем она оставляла его в хижине, чтобы переодеться и принять душ перед сном. Два раза в неделю ей удавалось затащить его в ванную. Как бы она не старалась, он продолжал бояться душевых и обходил их. После этого они шли спать, расслабленные и довольные.
Иногда что-то менялось в их обычном расписании. Через несколько дней Грэм обратился за помощью к Руму, чтобы он помог найти животное в джунглях. Со стороны казалось, что они довольно хорошо общались и, хоть Руму и не было страшно в присутствии молодого человека, он всегда возвращался к Белль как можно скорее и некоторое время держал ее за руку. Человеческий контакт его очаровывал и в то же время пугал. Сколько бы Белль не хотела уделять ему больше внимания, обнимать, ласкать и даже целовать, она была полна решимости следовать тому темпу, которой задавал он сам, и к которому он был готов.
Рум, быстро стал понимать значения многих слов, наименования животных и фруктов, но был не заинтересован имитировать человеческий разговор, предпочитая придерживаться фырканья и других звуков. Не смотря на это ему нравилась человеческая речь, он всегда садился возле Белль в послеобеденное время и завороженно слушал, как она читала вслух. Лежа головой у нее на коленях, внимательно слушая ее, в то время, как она гладила его по волосам, восхищаясь интонацией ее голоса и лаской. После этого он иногда смотрел на нее с жгучим любопытством и чем-то другим, чего Белль не могла понять.
Он привыкал принадлежать к стае, Белль так предполагала, видя, что это было для него естественным, и он вел себя достаточно покорно. Он принял ее за лидера, и его глаза были полны благоговения, когда он наблюдал за ней. Независимо от того, насколько были сильны Грэхэм и другие члены ее команды, он чувствовал себя в безопасности только с ней. Поэтому никого не удивило, что в один прекрасный день, как гром среди ясного неба, возвращаясь из разведки джунглей Рум радостно выкрикнул «Белль!» заметив ее. Это стало единственным словом, которое он считал, что должен был говорить. Иногда чтобы привлечь ее внимание, или ссылаться на нее и по другим причинам, он просто произносил его, как если бы ее имя было всего лишь приятным звуком, который он любил издавать.
С его приобретенной уверенностью, Рум показывал новые грани личности, что Белль раньше не замечала в нем. Не смотря на всю его природу воспитания и очевидную незащищенность, Рум был… подлым. Обманчивым и хитрым. И склонным к мести. Все удивились, когда однажды Вэйл проснулся красный с головы до ног с невероятным зудом, что превратился нарывы от расчесывания. Рум просто улыбнулся, радуясь этому и хихикал каждый раз, когда видел врача издалека.
Понадобилось достаточно мало времени, чтобы сосед по комнате обнаружил в постельном белье врача разные виды ядовитого плюща, улики, который Рум не догадался скрыть. Белль видела, что он не понимал, почему его действия были не поощрены, и как ему было больно, что она сердилась на него. Однако он продолжал веселиться еще несколько дней, видя, как Вэйл все еще чесался, и Белль совсем не нравился блеск в его глазах и злая улыбка, каждый раз появляющаяся на его губах. В конце концов, она смягчилась, и он с облегчением устроился в ее объятиях, зная, что он все еще нравился ей. То, как он был предан ей, разбивало ей сердце.
Поначалу было принято решение, что его опасно подвергать чему-либо за границами их лагеря. Но вскоре стало очевидно, что Рум смог адаптировать свое поведение в зависимости от различных социальных ситуаций, и это означало, что его можно было благополучно вывезти в город. Они хотели ему показать что-то сверх того, что он уже видел и знал, поэтому она позволила Грэму вывезти его в город на один день, куда уезжала в отпуск половина ее сотрудников. Все они клялись, что будут ухаживать и следить за ним. Мужчины взяли Рума под свое крыло, успев многому научиться у него самого, от чего Белль чувствовала себя немного обеспокоенной.
Позже, она шокировано смотрела, на шатающегося Рума, которого ей доставили на рассвете, и убедилась в своей правоте. Он практически упал ей на руки, выглядя дезориентированным, пока не понюхал ее шею и счастливо заурчал. Знакомый запах немного успокоил его. Грэм, был невероятно похож на нашкодившего мальчишку, несмотря на то, что был взрослым мужчиной с бородой. Он что-то бормотал о парнях, желающих, чтобы Рум испытал удовольствие от бокала холодного пива…или от трех. Когда его босс набросилась на него, требуя объяснить, почему он не подумал о том, чтобы предотвратить это, он объяснил, что Эмма тоже была в отпуске и они… уединились в тихом месте бара. Эмма Свон, миротворец ООН, и Грэм… им редко удавалось встретиться, что объясняло поступок мужчины.
Она заботилась о Руме, когда он упал, и ухаживала за ним, когда его голова болела, а желудок выворачивало наизнанку. Как ни странно, вылазка больше не имела никаких негативных последствий для него. Правда Рум после нее казался более… подвижным и выглядел как-то более счастливым, и люди, считали, что он стал более расслабленным после той попойки. Они сблизились. Стали работать слаженнее и более гладко, чем когда-либо. Со временем Рум стал принимать новые ритуалы. Он стал расчесывать ее волосы на ночь, очень бережно и тщательно, используя как пальцы, так и расческу. Казалось, это успокаивало и странным образом делало его довольным, и Белль должна была признать, его пальцы на коже головы вызывали невероятные чувства.
Позже Белль стала замечать, что их общая хижина стала аккуратнее. Она поймала Рума за наполнением чаш и других ваз полевыми цветами и декорированием других маленьких и милых вещиц. Он был весьма хитер, превращая простые, банальные предметы в затейливые украшения, размещая их вокруг хижины с особой тщательностью. Кроме того, он приобрел странную привычку приносить экзотические фрукты из глубин джунглей, прилагая к ним орхидеи, всякий раз, когда он выходил за пределы лагеря с Грэмом. Он тщательно вплетал цветы в волосы Белль, а потом предлагал ей плоды, что она принимала с улыбкой и легким поцелуем в щеку. Поначалу, после поцелуя, Рум выглядел недоумевающим и немного застенчивым, но сейчас, казалось, он приветствовал их с удовольствием.
Когда его борода отросла, он настоял на том, чтобы побриться, царапая и дергая ее, чтобы показать чего он хотел. Грэм терпеливо показал, как ухаживать за собой, следя за тем, чтобы поначалу он использовал тупую бритву и минимизировал количество порезов. Белль никогда не думала об этом, хотя, признаться честно, ей нравилось, когда Рум был выбрит. И именно Ариэль навела ее на мысль, что все эти маленькие причуды были не спроста.
— Уход за волосами, подарки, бритье и украшение хижины… Давай, Белль, мне же не нужно объяснять это, не так ли? Это классические этапы брачного ритуала!
