The Nature of the Beast/ Природа зверя

       — Уход за волосами, подарки, бритье и украшение хижины… Давай, Белль, мне же не нужно объяснять это, не так ли? Это классические этапы брачного ритуала!       Белль едва не выплюнула чай, который она пила с Ариэль, и с трудом проглотила его.       — Не смеши меня, Ариэль! И не вздумай ни с кем об этом делиться! Слухи здесь распространяются быстрее, чем лесной пожар. Честно.       Рыжеволосая оскорбленно фыркнула из-за того, что от ее теории так бесцеремонно отмахнулись.       — Можешь сколько хочешь запрещать говорить мне об этом, но перед тобой очевидный пример! Он ухаживает за тобой, об этом кричит буквально каждое его действие! Украшает твое гнездышко, приносит тебе подарки… Это его попытка быть романтичным, он копирует то, что видел на протяжении всей своей жизни у животных. Лично я думаю, что это восхитительно!       Белль разрезала последний ломтик яблока для фруктового салата, не желая продолжать разговор со своим помощником в этом русле, но одновременно и нуждаясь в нем.       — Он может знать о сексе, наблюдая за другими видами, но это большой шаг, чтобы предположить, что он… видит меня таким образом. Он был с нами в течение нескольких недель, и я до сих пор не видела, чтобы он проявлял какой-либо интерес к сексу или чему-то, что подтолкнуло бы меня думать, что он знает разницу между мужчиной и женщиной.       Ее собеседница хихикнула и австралийка мимолетно задумалась, когда та успела выпить и как ей удалось пронести алкоголь в лагерь. Она наклонилась ближе и, после того, как взяла слово с Белль, что та не убьет Грэма, рассказала, что, судя по всему, когда они брали с собой Рума, и он был немного пьян, он случайно наткнулся на Эмму и Грэхэма, занимающимися сексом.       — Грэм клянется, что не имеет понятия, как много он видел прежде, чем его заметили. Он стоял у приоткрытой двери с широко распахнутыми глазами, выглядя так, будто он наконец-то понял, как устроена вселенная. И все эти изменения начались после того, как он вернулся с этой вылазки, не так ли? — Ариэль была похожа на кошку, которая съела канарейку. Такой довольной Белль никогда ее еще не видела. — Очевидно, что шоу от Грэма развеяло некоторые сомнения Рума, после чего он и начал процесс ухаживания. Лично я считаю, что это романтично и ты должна наброситься на него в любой удобный момент! Он отличный парень.       Ариэль выбежала из столовой прежде, чем Белль решила убить ее. Эта идея не выходила из ее головы, как бы она не пыталась избавиться от нее. К счастью, вскоре ей удалось забыть об этом, равно до момента, как через неделю ее разбудило что-то холодное, прижавшееся к ноге. За окном шел дождь и температура значительно понизилась. Она почувствовала прикосновение снова, а так же то, что матрас осел под весом. Ей понадобилось некоторое время, чтобы понять, что это было, пока она не почувствовала, как холодные, но знакомые руки оборачиваются вокруг ее ног. Она не паниковала, прикосновение было мягким, почти благоговейным. Белль знала, что Рум никогда бы не причинил ей боли. Она хихикнула, почувствовав, как он прижался холодным носом к задней части ее левой ноги. Когда он закончил шевелиться, девушка поняла, что он свернулся у ее ног, накрывшись одеялом с головой, высунув лишь нос, чтобы иметь возможность дышать. Раньше она не думала о том, что было очень холодно и кровать была гораздо теплее и уютнее, чем пол.       Когда это повторилось на следующую ночь и ночь после, она не знала, что делать. Слова Ариэль звучали в ее голове, но Рум не пытался что-либо делать. Он просто, казалось, хотел… обниматься. Сначала у ее ног, но вскоре, он стал сворачиваться рядом с ней, прижимаясь спиной к груди и делая мягкие, немного урчащие звуки, когда она гладила его волосы или обнимала, прижимая к себе. Белль отмела все подозрения, укоряя себя. Рум был голоден к прикосновениям и ласке. Было не удивительно, что он тянулся к ней посреди ночи так же, как делал это в течение всего дня. Ее кровать вскоре стала их кроватью. Рум даже укрывал их несколькими своими шкурками, когда дул холодный ветер. Он внимательно наблюдал за ней, как она расправляла по утрам простыни и вскоре взял на себя эту небольшую задачу.       Ничего кроме этого не менялось в течение нескольких дней. Рум продолжал почти ежедневно украшать хижину цветами и дарить ей спелые фрукты каждый раз, когда он мог это сделать. Кроме этого, он долго расчесывал волосы, казалось, эта задача успокаивала его. Тот же эффект действовал и на Белль, которая после долгого дня, наполненного проблемами и неудачами, наслаждалась его прикосновениями. Она сидела на кровати, в то время как Рум расчесывал, а иногда и пропускал ее волосы сквозь свои длинные пальцы. Иногда, когда день был особенно тяжелым, она случайно засыпала напротив него. Рум любопытно обнюхивал ее шею, когда она прижималась к нему, находя запах ее лосьона для тела очень приятным.       В эту ночь, после того, как закончился по ее мнению один из самых тяжелых дней в ее жизни, Белль привела Рума к кровати и протянула ему расческу, усаживаясь и подготавливая себя к их маленькому ритуалу. Рум сразу же с радостью принялся выполнять его. Он с особой осторожностью касался ее волос, словно она была самым дорогим его сокровищем. В какой-то момент он убрал расческу, предпочитая использовать свои пальцы. Достаточно скоро его прикосновения усыпили ее. В состоянии между бодрствованием и сном, она отклонилась вперед, едва не упав с кровати, но Рум мягко удержал ее позволив прислониться к нему и сделал звук, что, как она знала, означал озабоченность. Белль с удовольствием облокотилась на него и не имея сил сопротивляться усталости, действительно собиралась заснуть, когда внезапно почувствовала прикосновение Рума кончиком носа к месту, где ее шея переходила в левое плечо. Он глубоко вздохнул, делая низкую, более урчащую версию своего довольного звука. Его руки оставили ее волосы, опускаясь на талию и, мгновение спустя, она почувствовала, как язык медленно и целенаправленно скользнул вдоль ее шеи.       Сначала она замерла, не зная, как поступить. Здравый смысл подсказывал ей отстраниться от него и покинуть кровать. Пытаясь как можно мягче объяснить ему, что лизать кого-то не правильно. Может, он не знал этого, может, он пытался угодить ей или успокоить после трудного дня, а может…       Он снова лизнул ее, неторопливо и увлеченно, его руки затянулись на талии, а дыхание стало прерывистым. Белль вздохнула, повернув голову в сторону так, чтобы дать ему лучший доступ к шеи. С ее молчаливого разрешения он продолжал лизать плечо и шею, мягко касаясь кожи зубами, скользя, но не кусая ее. Он не делал каких-либо попыток раздеть или заставить лечь, и через некоторое время он остановился, прижав губы к шее в поцелуе. Насколько знала Белль, это было впервые когда он поцеловал кого-то.       После той ночи он больше не лизал ее шею и Белль не знала, стоило ли ей вздохнуть с облегчением или расстроиться. Все, казалось, становилось более запутанным. Но чем больше она проводила времени с ним, тем больше была рада такой путанице и загадке, которую хотелось разгадать. Она была рада видеть, что он становился с каждой неделей все более независимым, иногда проводя весь день вдали от нее. Но не смотря на это, к счастью, он каждую ночь сворачивался на постели рядом с ней. Ничего более в их кровати не происходило, что с каждой секундой убеждало Белль в том, что Ариэль была не права.       Принимая душ, она старалась ни о чем не думать. Белль должна была признать, что это была заслуга Мисс Миллс, чтобы сделать душевые кабины современными и эффективными настолько, насколько это было здесь возможно, имея воду в неограниченных количествах. Она подозревала, что это было больше связано с любовью Реджины к чистоте, чем к порыву щедрости, но тем не менее, она ценила этот поступок.       К счастью, душевые кабинки находились далеко от ее хижины, поэтому к тому времени, как она добиралась к ним, уже никого не было поблизости. Ей нравилось быть одной. Здесь было тихо и спокойно, как никогда раньше, и только цикады, местные вредители, создавали какой-либо шум. На мгновение она просто стояла под брызгами, позволяя смыть с себя слои грязи и пыли с ее кожи и волос. Довольно вздохнув, Белль вслепую протянула руку к шампуню, что был где-то слева от нее и была поражена, когда что-то мягкое преградило ей путь. Открыв глаза, она увидела Рума, который смотрел на нее, немного настороженно из-за замкнутого пространства. Он никогда не пользовался душем и всегда избегал его. Теперь, однако, казалось, что он поборол свой страх или испытал приступ храбрости.       А так же он был обнажен.       Сейчас его вид не так шокировал Белль, как это было несколько месяцев назад, когда она впервые купала его. Рум до сих пор испытывал стеснения, когда дело доходило до раздевания, хотя понимал, что это было необходимостью. Ему даже стало это нравиться, когда его кожа стала подвергаться меньшему количеству солнечных лучей в течение дня. Однако, он никогда не видел ее голой и все, что она знала… ну в зависимости от того, каким сексом Грэм и Эмма занимались конечно, но это был первый раз, когда Рум видел женщину полностью обнаженной. Хоть Белль и сделала шаг от него, упершись в стену душевой кабинки, она не предприняла попытку укрыться. Рум смотрел на нее так, словно она была самой захватывающей вещью в мире, его глаза благоговейно изучали грудь и гениталии, что должно было ее заставить себя чувствовать развратно или неправильно, но она лишь чувствовала поклонение.       Когда он, наконец, отмер, Рум взял мыло, немного борясь с ним, чтобы оно не выскользнуло из его рук, намыливая их. Он провел ладонями вдоль ее рук, тщательно намыливая. Затем он обратил свое внимание на ключицы, осторожно обводя мыльной рукой верхнюю часть груди, прежде чем аккуратно накрыл ее ладонью. Он хмыкнул, немного от удивления от мягкости и немного от одобрения, уголок его губ дернулся в улыбке, когда он стал исследовать ее дальше. Рум был осторожным и нежным, его руки разминали и поглаживали, изучая Белль. Ее соски ему казались особо увлекательными и он кружил их большими пальцами, прежде чем опустить свои руки и продолжить намыливать остальную ее часть тела. Он опустился на колени, чтобы коснуться ног. После того, как она оказалась полностью в мыле, Рум подтолкнул ее к брызгам воды, наблюдая, как медленно смывалась пена.       Его глаза остановились на ее завитках, что скрывали от его взгляда гениталии. Растерянно, он ткнулся носом в вершину ее бедер, издав довольный гул в тот момент, когда почувствовал запах ее возбуждения. На мгновение прижавшись носом к ней ближе, он медленно поднялся, и Белль пораженно поняла, что чувствовала, как что-то твердое и теплое скользнуло вдоль ее ноги и, наконец, уперлось в живот. Рума, сосредоточенного на мытье ее волос, похоже не заботило то, что он был возбужден.       Закончив, он не стал настаивать на каких-либо других действиях и Белль, внезапно, решила намылить его тоже, отметив про себя, как он обрадовался этому. После, они переоделись в пижамы и Рум аккуратно откинул ее волосы, застенчиво, но игриво улыбаясь, покусывая ее шею. Он был рад тому, как Белль реагировала на его внимание, а Белль завидовала ему. Все, что она чувствовала, были смущение и… вина. Из-за того, что у Рума не было достаточного общения с кем-либо и он просто ухватился за нее, потому что именно она вытащила его и оградила от Вэйла. Вероятно, он просто путал благодарность и восхищение с чем-то другим.       После некоторых раздумий, обеспокоенная и побежденная, она решила довериться Ариэль. К ее чести рыжеволосая знала, когда стоило быть серьезной и полезной. Она никогда не осуждала. Ариэль была самым открытым человеком, которого Белль когда-либо встречала, невинным и обнадеживающим.       — Ты определенно должна переспать с ним!       И бестактным.       — Ариэль! Ты не можешь так просто… Это не легко.       Ее помощник закатила глаза, придержав свой нрав в попытке объяснить все.       — Я никогда не встречала двух людей в такой гармонии друг с другом. Никто не может общаться с Румом так, как ты. Словно ты читаешь его мысли, а он - твои. Было бы забавно, если бы не было так романтично. К тому же я знаю тебя достаточно долгое время и еще никогда не видела, чтобы ты была в ком-то так заинтересована, как в нем. Я имею в виду на самом деле заинтересована, заинтригована. Но Рум… он очаровывает тебя. Он твоя загадка, Белль и ты должна разгадать ее. Его. Так возьми и сорви с него уже одежду!       Как и раньше, когда они имели подобные разговоры, Ариэль всегда давала советы и была понимающей. Белль привыкла к ней, к этому комфортному плечу, на котором можно было поплакаться. Доверять другим и быть открытой с другими ей не всегда удавалось.       — Но… разве ты не думаешь, что я воспользуюсь им? Он видит меня своим лидером, его… его альфой, во многих отношениях и он такой… такой невинный. Как… как ребенок.       И именно в этот момент Ариэль пихнула ее в плечо. Для небольшой, милой и добродушной девушки удар у нее оказался существенным.       — Ты несправедлива в отношении к нему. Рум взрослый мужчина, немного старше тебя. И я держу пари, он вполне способен думать и решать за себя. Рум не знает, как говорить, но это не значит, что он менее умен или не в состоянии дать согласие. Все, что ты делаешь или не делаешь с ним, это не пользование, если он сам этого хочет и дает тебе об этом знать.       Независимо от того, что Белль хотела ответить Ариэль, все это было забыто в одно мгновение, когда раздался громкий крик. Обе женщины вскочили на ноги, отталкивая подносы с их ужином и поспешили к месту откуда донесся звук. В какой-то момент Грэм нагнал их, преграждая путь. Через секунду или две они услышали выстрелы.       — Что, черт возьми, происходит?!       Белль тщетно пыталась обойти Грэма, но мужчина был намного выше и сильнее, легко препятствуя ей.       — Идти туда не очень хорошая идея, Белль. Один из шакалов освободился, один из тех… Он... он напал на Гастона. С ним все в порядке, но я предполагаю, что они должны были застрелить его.       Белль закрыла глаза, делая глубокий вдох. Это конкретное животное доставляло им неприятности в течение нескольких дней, но ей практически удалось отыскать ему новый дом. Она почувствовала, как слезы разочарования наворачиваются на ее глазах и сердито вытерла их, толкая Грэма в сторону, чтобы попытаться навести хоть какой-то порядок. Гастон все чаще крутился возле нее, что означало, что он был на ее территории намного чаще обычного. Возможно, он слишком много дразнил шакала. Она знала, что он не очень любил животных.       После того, как Белль подошла достаточно близко, она увидела, как двое мужчин вели хромающего Гастона в сторону лагеря Вэйла. Он кричал так, что его могли услышать все в округе, хотя его царапины могли зажить уже до свадьбы его кузена. В стороне она увидела Рума, смотрящего на Гастона с прищуром. Они действительно были не похожи друг на друга, особенно когда бывший морской пехотинец настойчиво вторгался в их личное пространство, иногда во время еды или в любое другое время. Он использовал тонкую насильственную угрозу, подталкивая Рума в сторону и давая понять, что чтобы тот не сделал, это все равно не остановило бы его. Рум всегда выглядел пристыженным и возмущенным этим настолько, что Белль постоянно пыталась дать ему понять, чью компанию она бы предпочла, но это было проблематично.       Белль не знала, как она была уверенна в том, что произошло, но у нее не было сомнений, что Рум освободил шакала и натравил его на Гатсона. Это осознание заставило ее голову кружиться. Она не знала, как сопоставить в голове милого человека, который расчесывал ее волосы и ухаживал за животными с особой тщательностью, с человеком в нескольких футах от нее, невероятно радостного от того, что убил шакала и покалечил человека. Независимо от того, насколько преувеличенно Гастон кричал о своих травмах, Белль была рада, что его легко увели с поля.       Девушка приступила к разрешению появившихся проблем, отказываясь думать о том, что она только что узнала. Захоронение тела было неприятным процессом, а потом необходимо было проверить оставшуюся часть шакалов и других крупных животных: пару золотых львов и трех куниц. Когда Грэм выразил недоумение относительно того, как сбежал шакал, если клетка оказалась целой и была только открыта, Белль увернулась от ответа. Лучше было, чтобы этого никто не знал.       В конце дня, разобравшись со всем, перекусив и приняв быстрый душ, она ввалилась в хижину, не имея никаких сил, чтобы сделать что-то кроме того, как упасть на кровать. Рум, однако, ждал ее с расческой в правой руке и улыбкой на лице, желая провести их маленький ночной ритуал. Когда он сел на кровать, в ожидании, Белль внезапно столкнула его. Он, похоже, не понял причины и полез обратно в постель, отчего Белль более уверенно и сильнее оттолкнула его. Лицо Рума вытянулось, расстройство и растерянность были в его взгляде. Он сделал небольшой, пытливый звук и Белль сурово посмотрела на него. Она только произнесла имя Гастона, для пояснения ситуации, но он остался стоять на своем, не опуская взгляда, как она этого ожидала. Злая и разочарованная, она вышвырнула его шкурки наружу и повернулась к нему спиной, ложась на кровати. Он был глуп и безрассуден и одно из ее животных теперь мертво. Он мог найти и другое место для сна.       Она спала так же плохо, как и он, но продолжала делать это в течение нескольких дней, стараясь избегать его столько, сколько это было возможным. Было ясно, что он знал, что Белль не одобряла того, что он сделал, но Рум не жалел об этом вообще, упорно отказываясь извиняться или как-либо раскаиваться. Быстрый, неприятный визит к Гастону доказал, что все его стоны в основном были пропитаны театральностью и он всего навсего отделался лишь поверхностными царапинами на лице, и укусом на ноге, требующим нескольких швов. То, как он рассказывал всем историю, как боролся голыми руками со стаей шакалов было само по себе…смешным.       Это немного остудило девушку и часть ее была готова, чтобы забыть это все и притвориться, что этого никогда не происходило, но это пугало ее. Она держала Рума подальше от себя, боясь, что простит его только потому, что соскучилась по нему. Поначалу, когда она встречалась с Румом, она видела дерзость в его взгляде, так как он был уверен, что абсолютно не сделал ничего плохого. Однако, шли дни и он, казалось, стал сдуваться, все больше и больше уверенный в желании приблизиться к ней и помириться, но теперь не зная как. Через несколько дней, когда она проверяла поздней ночью клетки с Грэмом, он сказал, что знал том, что Рум натравил шакала на Гастона.       — Он признался мне в этом и у нас был долгий разговор… Ну по-своему, конечно. Ему очень жаль, Босс. На самом деле.       Грэм любил клыкастых больше всего и это многое значило, когда он говорил от имени Рума. Белль пообещала подумать об этом, быстро возвращаясь в свою хижину, чтобы немного поспать. Ей удалось задремать около трех часов утра, но через полчаса она была удивлена, когда, проснувшись, почувствовала, как что-то холодное прижимается к ее ноге. Открыв глаза, Белль увидела Рума, стоящего на коленях у ее кровати с прижатым носом к одной из ее икр. Он опустил глаза в тот момент, когда она взглянула на него. Его поза и манера указывали на его извиняющееся состояние.       — Прости.       Его голос был грубым, со странным акцентом и это удивило ее. Кроме своего имени она никогда не слышала, как он говорил, хотя всегда считала, что он был способен на это. Именно этот жест, больше, чем что-либо подтолкнуло ее.       — И ты меня прости.       Она оттолкнула его, вместо того чтобы противостоять ему, она выбрала легкий путь и была неправа. Белль подалась назад на кровати и он с удовольствием залез на освобожденное место, свернувшись и прижавшись спиной к ее груди. Она обняла его за талию, поглаживая укрытую хлопковой пижамой грудь и глубоко вдохнула, наслаждаясь его запахом. Белль ужасно скучала по нему и осознание этого пугало и волновало ее в одночасье.       Они восстановили свою прежнюю рутину с небольшим количеством присущей ей суеты. Для любого новичка Рум казался, как и любой другой член команды Белль: загорелый, со сплетенными своими руками браслетами, в легкой футболке и брюках по погоде и с кольцом — подарок Ариэль, чтобы «помочь с прихорашиванием» и с очками -авиаторами, когда солнце светило слишком ярко. В течение дня он был очень востребован, так как его уникальный опыт помогал остальным, но в конце дня он обязательно ужинал с Белль и помогал ей проверить животных и клетки в последний раз.       Эта закономерность иногда нарушалась пикником в городе или каким-либо другим событием. Белль не была уверена, чья это была идея организовать импровизированную вечеринку, но так как она была наиболее ответственной среди всех, она не могла заставить себя отказаться от этого. Она усердно сопротивлялась Ариэль, когда та пыталась взбодрить ее, заставив принять душ, смыв с себя всю эту грязь и немного приодеться. В итоге было принято решение надеть открытый легкий сарафан лососевого цвета, вместо каблуков сандалии и легкий макияж, а так же несколько браслетов на руке. Она так же позволила Руби собрать ее волосы и заколоть заколкой, стараясь не засмеяться над уродством Ариэль, прикрепленным к ее запястью.       — Я сделала это сама несколько лет назад, из того, что нашла на пляже. Раньше я думала, что это был последний писк моды. Заткнись! Это не так уж и плохо!       К тому времени как они прибыли в столовую, столы были сдвинуты и началась дискотека, когда чьи-то руки наконец-то смогли добраться до стереосистемы. Некоторым мужчинам удалось пронести пиво. Несмотря на то, что оно было теплым, для Белль оно было самым лучшим, которое она когда-либо пила за последнее время. Понадобилось совсем немного времени, чтобы люди начали танцевать, хоть алкоголь немного и притормаживал их движения. Это было к лучшему, не стоило так беспокоиться о них и можно было впервые за несколько месяцев расслабиться и просто отдохнуть.       Поначалу она не видела Рума среди танцующих и это заставило ее волноваться. Но когда она подошла ближе к краю «танцпола», Белль заметила его, смотрящего на двигающуюся толпу с чуть наклоненной головой. Казалось, он был совершенно очарован зрелищем. Рум стал качать головой в такт музыки, так, как это делали другие. Наблюдать за тем, как он впервые танцевал было любопытно. Он умело имитировал движения и, к счастью, в отличии от многих, попадал в ритм. Достаточно скоро он двинулся к толпе танцоров, пробуя, но не решаясь полностью повторять за ними.       Поддавшись порыву, Белль схватила его и притянула близко к себе, положив руки ему на плечи, чтобы вести. Он был в восторге, обняв за талию и повторяя за ней. Казалось, они танцевали часами, прерываясь чтобы перевести дыхание и сделать глоток воды. Белль изо всех сил старалась игнорировать жесты Ариэль «ну давай же», радуясь, что Рум не понимал этого. Он все время обнимал ее за талию, оглядываясь по сторонам, будто он хотел чтобы все видели это. Ариэль бы прокомментировала его радость тем, что Белль публично заявила на него свои права, выбрав его среди всех мужчин, как своего потенциального партнера, но Белль старалась не думать об этом. Она просто брала от жизни все, танцуя с Румом, прижимаясь к нему и вдыхая его запах.       Уже было около двух ночи, когда Рум покинул вечеринку, но Белль осталась еще на полчаса, в основном пытаясь протрезветь и убедиться в том, что Ариэль не подойдет слишком близко к огню на едва держащих ее ногах. Когда ее голова окончательно прояснилась, Белль вернулась в свою хижину. Открыв дверь, она обнаружила, что в помещении было множество свеч. Хижина была украшена большим количеством цветов, лежащих почти на каждой поверхности, их пьянящий аромат заполнил помещение, а так же там были небольшие украшения, свисающие с потолка. Рум был в центре комнаты и смотрел на нее так, что ее сердце пропустило удар. Сейчас не было никакого способа отрицать догадки Ариэль, видя, как он смотрел на нее. Он медленно поднял к ней руку, ладонью вверх. Предложение, приглашение. Часть ее хотела развернуться и сделать вид, что этого никогда не было или попытаться отказать Руму, пытаясь сделать это как можно нежнее и мягче. К своему удивлению, она обнаружила, что подходит к нему и, собрав всю свою храбрость, она накрыла его щеку ладонью, притягивая к себе, чтобы иметь возможность поцеловать его губы, фактически давая свое согласие.       Поцелуй поймал его врасплох, но Белль была терпеливой и понимающей, показывая, что нужно делать и как двигаться. Она склонила голову на бок, чтобы было удобнее целовать его и была вознаграждена низким, гортанным стоном. У Рума, кажется, была проблема с решением куда деть свои руки. В конце концов Белль сжалилась над ним и направила их к своей талии, с радостью отметив то, как он немедленно прижал ее к себе, удовлетворенно заурчав. Она облизнула его губы, медленно и осторожно и сделала это снова, когда он не сразу открыл рот. Он все-таки так и не понял, чего она хотела от него. Белль провела ногтями по его голове, массируя затылок. Почувствовав, как он вздрогнул и застонал в удовольствии, Белль, воспользовавшись моментом, просунула язык ему в рот, забавляясь, когда его язык испуганно отступил. Она медленно провела языком по его небу, дразня и лаская края его губ, пока он не привык, став с нетерпением повторять за ней. Белль ободряюще застонала, почувствовав, как его пальцы, сжав ее бедра, скользнули ниже, хватаясь за подол ее платья и потянув его вверх. Белль подняла руки, помогая ему раздеть ее, впервые в жизни не стыдясь своего простого хлопкового белья. Рум смотрел на нее так, словно она была богиней, видением. Желая уровнять их положение, она протянула руку, чтобы снять его мягкую серую футболку и штаны, отметив, что он был босиком и без нижнего белья. Хоть она и видела его уже голым много раз, сейчас это было немного… по-другому. Белль позволила себе осмотреть его, отметив, что он был не так тощ, как несколько месяцев назад. У него было достаточно много шрамов и недавние ушибы от работы. Рум был худой и жилистый, а руки и ноги говорили о его силе. С легким намеком на щетину на лице и чистыми и расчесанными волосами. Для Белль он казался... совершенным.       Должно быть она сказала это вслух, потому что он широко улыбнулся, одурманенный ею и протянул руку, чтобы поцеловать ее, неуклюже, но с энтузиазмом. Рум зарычал ей в губы, погружая руки в волосы, лаская ее шею. Он был безумен и экспериментировал, но в то же время его жажда смягчалась неопытностью, что в свою очередь делала его более нежным. Рум оторвался от ее губ и стал целовать шею, увлеченный местом на стыке ее плеча и шеи. Он прижался к нему носом и глубоко вдохнул ее аромат. Рум тщательно вылизывал кожу, обнимая за спину, сильнее прижимая ее к своей груди. Казалось, он ждал какого-то сигнала и Белль, по наитию, ощутимо потянула его за волосы. С его губ сорвался животный звук прежде, чем он вонзил в нее свои зубы, прикусывая так, чтобы сочетать удовольствие и боль. Она выгнулась навстречу ему настолько, насколько могла, почувствовав, как низ ее живота свело приятной судорогой.       — Рум…       Она невнятно пробормотала его имя, превратив в стон, что обрадовало мужчину. Он склонился к отметке, оставленной им на ее коже и осторожно лизнул ее. Упав на колени, он помог ей выйти из сандалий. Воспользовавшись возможностью, Белль отбросила свой бюстгальтер, представив, как Рум бы скулил пытаясь расстегнуть его. Белль вздрогнула, почувствовав, как он прижался носом к вершине ее бедер, где преградой были только трусики. Медленно, не спеша, он стянул нижнее белье, помогая ей выйти из него и вновь прижался к ней носом, обнимая за бедра и нежно почесывая ее тупыми ногтями. После того, как казалось, прошла вечность, он проложил дорожку поцелуев вдоль ее тела, иногда покусывая. Проведя языком по ложбинке меж грудей, довольствуясь слегка солоноватым вкусом.       Он мягко подталкивал ее назад, маневрируя, пока она не вступила в груду меха, одеяла и, судя по всему, ее матраса. Рум вытащил их постельное белье в центр комнаты, скидывая остальное на вершину, чтобы гнездышко было наполовину его, наполовину ее. Белль с радостью позволила ему притянуть ее вниз. Она опустилась так, чтобы ее ноги были открыты, позволяя ему встать на колени перед ней. Он наклонил ее немного назад, нежно покусывая ключицы и зализывая покрасневшую кожу. Когда он добрался до груди, Белль задыхалась от нетерпения, ее тело выгнулось ему навстречу, ощутив его губы на правом соске, когда он начал посасывать его. Рум закрыл глаза, делая звук сродни мурлыканью и Белль притянула его ближе, поглаживая волосы. Она потянула за волосы, давая понять, что было бы хорошо, чтобы он был более грубым и почти мгновенно почувствовала, как его зубы прихватили сосок, сжимая указательным и большим пальцами другой. Белль вскрикнула, царапнув ногтями его затылок и оставив красные полосы на спине. Он выпустил сосок, радостно взвыв, оценивая ее желание отметить его.       Он напал на ее грудь с большим энтузиазмом, массируя руками верхнюю часть бедер и талию, изучая мягкость тела, которым он любовался в течение нескольких месяцев. Он хотел погрузиться в нее, поглотить и баюкать в своих руках одновременно. Рум мягко оттолкнул Белль, пока она не легла на спину и вдохнул полной грудью, почувствовав ее возбуждение. Он проложил дорожку поцелуев вниз, его руки были на внутренней поверхности бедер разминая их почти в кошачьей манере. Рум коснулся кончиком носа ее темных завитков и издал одобряющий звук, и, повернув голову, потерся щекой о бедра. Наконец он придвинулся ближе, следуя за пьянящим ароматом и экспериментально лизнул ее. Он гортанно застонал, ощутив слегка горьковато-сладкий вкус, вынуждая хотеть ее еще больше. Он лизал ее, словно голодный зверь, его язык скользил по бокам клитора, пытаясь соответствовать ритму ее инстинктивных движений бедрами. Белль вскрикивала каждый раз, когда Рум задевал кончиком языка особенно чувствительное место, положив ноги ему на плечи, чтобы иметь возможность притянуть его ближе к себе.       Никогда еще по опыту Белль человек не был настолько в восторге от орального секса. Обычно это рассматривалось как необходимая работа, вроде прелюдии или пользы. Рум, наоборот, выглядел словно он единственный получал максимум удовольствия от этого. Его любопытство и глубокие инстинкты, спровоцированные ее запахом делали из него заинтересованного в этом партнера. Из своей позиции он не мог дотянуться до груди, поэтому мягко царапал ее тело ногтями, надавливая так, чтобы оставались только красные следы, исчезающие через несколько секунд. Контраст ощущений заставил Белль извиваться, теряясь между желанием умолять его остановиться и просить, чтобы он никогда не останавливался. Ее дыхание стало быстрым и поверхностным и он, почувствовав это, ускорил движения, лаская языком каждое место, вынуждая ее стонать и вскрикивать до тех пор, пока она слепо не потянулась к нему, запуская руки в волосы, с силой дернув, когда оргазм накрыл ее.       Ей пришлось оттащить его от чрезмерно чувствительной плоти мгновение спустя. Рум захныкал в знак протеста, не успев слизать с нее все, что он хотел. Белль ласкала его волосы, извиняясь и притянула к себе для поцелуя. Он был рад прижаться к ней и скользнуть языком в ее рот, копируя то, что она делала с ним раньше, дразня ее язык своим. Чувствуя, как его тело дрожит от напряжения, она начала гладить плечи, спускаясь к рукам, а затем и к спине.       Он вздрогнул, когда ее руки задели царапины, что она оставила на спине и немного захныкал, когда Белль опустила их вниз. Она скользнула рукой между их телами и коснулась его эрекции, обхватывая пальцами и делая плавное движение. Он замер над ней, его взгляд был диким и немного неуверенным, поэтому Белль осторожно погладила его живот свободной рукой, а другой немного сжала, сделав еще одно движение. Медленно расслабляясь, склонившись, он толкнулся носом в ее щеку, чтобы она немного склонила голову, обнажив не отмеченную сторону шеи к нему. Он легко покусывал, тщательно вылизывая ее, едва сдерживаясь от ощутимого укуса, когда она стала ласкать его. Ощущение зубов на ее шеи вызывало мурашки по спине, а низ живота сводил сладкой судорогой.       Внезапно он отстранился от нее. Его руки обхватили ее за талию, призывая перевернуться и встать на колени. Он поставил ее на четвереньки, остановившись, чтобы погладить ее спину и ягодицы, пока его рука не накрыла ее между ног, неумело исследуя и ища вход. Как бы Белль не хотела ему помочь, он выглядел полным решимости добиться успеха в одиночку и поэтому ей пришлось взять себя в руки и позволить ему установить свой темп.       Когда он вошел в нее, это был не грубо, как она ожидала, а медленно и осторожно, почти робко. Войдя в нее на всю длину, Рум опустился на ее спину, опершись на руки чуть выше ее рук на матрасе. Он сделал пробное движение, убирая ее волосы с шеи, чтобы иметь возможность вылизывать там, находя этот жест успокаивающим и обнадеживающим. Он возобновил движения с медленным ритмом, оставляя красные следы на шее и заставляя ее постанывать. Рум прикусил ее холку, когда движения стали грубее и тяжелее и Белль почувствовала, как низ живота вновь стало сводить сладкой судорогой, заставляя ее кожу пылать в огне страсти. Она называла его по имени снова и снова, слушая, как он выдыхал ее имя в ответ, благоговейно и в то же время разочарованно. Что-то беспокоило его, она могла чувствовать это в воздухе вокруг них, в том, как он прижимался к ней и ему не было этого достаточно.       Догадавшись, Белль коснулась его бедра рукой, останавливая и, скрепя сердцем, отталкивая от себя. Он сделал грустный протестующий звук, выглядя расстроенным и растерянным, но отступил, пока она не перевернулась на спину и не притянула его к себе. Обхватив его эрекцию, Белль направила его в себя, обвивая ногами за талию и притягивая ближе. Она подтолкнула его к себе, заставляя двигаться снова и, хотя он не мог двигаться так глубоко, как раньше, Белль чувствовала, что эта поза была более интимной. Она могла смотреть на него, со всей радостью и уязвимостью, с любовью, имея возможность протянуть руку и поцеловать его. После нескольких пробных толчков, Рум улыбнулся ей в губы, явно одобряя их новое положение. Он входил в нее так глубоко, как мог. Его быстрый бешеный темп смягчился, когда она прикоснулась к нему. Он установил замечательный медленный и глубокий ритм, понимая, что ей было необходимо. Белль шептала на ухо ласковые слова, как только он оторвался от ее губ, называя его «милый», «дорогой», и «мой» с хрипотцой сквозь стоны. Рум отвечал ей звуками, похожими на мурлыканье, исходящими из его горла, в то время как он продолжал прижиматься к ней губами.       Она крепче сжала его талию, когда оргазм настиг ее, сильнее прижимая его к груди. Рум мягко освободился от ее объятий, обнажая шею, говоря о своем намерении. Белль обняла его за плечи, и вонзилась зубами в то место, где шея переходил в плечо. Мурашки пробежали вдоль ее спины, когда Рум взвыл, выгибаясь в спине и толкаясь глубже в нее, пока оргазм не накрыл его. Белль прижимала его к себе, поглаживая спину и облизывая то место, где она укусила, немного расстроившись, когда заметила, что оставила ему красноватый синяк.       Сдвинувшись, Рум переместился на матрас, притягивая ее ближе к себе. Он обнюхал каждый сантиметр ее тела, скользя по нему руками, убеждаясь в том, что она была в порядке. Он уткнулся в шею, в этот раз больше, чем обычно, заинтересованный в ее запахе. Белль чувствовала, как он улыбался, спокойный и счастливый и поняла, что совсем не ощущала себя виноватой. Ариэль, как всегда, оказалась права, что делало ее просто невыносимой.       По договоренности они решили никому не говорить, желая сохранить эту тайну на некоторое время между собой. Этот вопрос был очень деликатным и она знала об этом. Белль понимала, что должна думать о том, как сделать их отношения открытыми, но ее мысли были заняты Румом в душевой кабинке, заботящемся о ней. Он был ненасытным и полным безграничного любопытства относительно ее тела и того, как она могла заниматься с ним любовью. Он отмечал каждое место, которое заставляло ее стонать и поджимать пальцы, когда он гладил, лизал, царапал или кусал ее, ища новые позы и места, никогда не насыщаясь ею в полной мере. Это сделало его более разговорчивым, по крайней мере с ней, и хотя его постановка предложений оставляла желать лучшего, она была поражена его пониманием английского языка.       Белль была уверена, что Ариэль что-то знала, бросая на нее взгляды каждый раз, когда думала, что она не видела этого. Ее дни разделились на две части: время, когда она была далеко от Рума, сосредоточенная на работе и животных, и время, когда она была с ним, проводя его в интиме и смехе. К тому времени прошла уже неделя и она была готова довериться Ариэль, нуждаясь в ее совете, как поступить дальше. Белль проснулась полна решимости провести этот обед с ее другом и во всем признаться. Она одевалась в спешке, пытаясь успеть выполнить все ее обязанности до встречи с Ариэль, несмотря на попытки Рума оставить ее раздетой. Выйдя из хижины, она направилась к столовой. Однако, Ариэль сама появилась на ее пути, казалось бы из ниоткуда, выглядя расстроенной и утянула ее в сторону от всех.       — Гастон видел тебя с Румом и рассказал Вэйлу. Теперь этот мудак пошел на плантации к Миссис Миллс. Он… Он рассказал это так, словно ты использовала Рума как свою секс-игрушку, это было отвратительно и я полностью поддерживаю идею избить его в кустах.        Ее сердце упало в пятки и она прислонилась к ближайшей поверхности, чувствуя, как кровь застыла в ее жилах. Она проявила мимолетную слабость, запаниковав, зная, что в течении долгого времени ей придется держать себя в руках и была благодарна поддержке рыжей. Ариэль продолжала делиться идеями о том, что следовало бы сделать с Вэйлом и Гастоном, каждая из которых была кровожадней предыдущей, в то время как Белль приходила в себя.        Ей удалось взять себя в руки как раз во время, чтобы заметить, как Сидни Гласс бежал к ней, крича, что госпожа Миллс просила, требовала ее присутствие в своем кабинете. Белль решила идти туда одна, умоляя Ариэль найти Рума и остаться с ним. К тому времени, как она добралась до офиса, Вэйл самодовольно улыбался, Реджина была разъярена, а Гастон смотрел на нее с чем-то вроде отвращения. Она стояла, слушая, как врач выбрал самое ужасное развитие ситуации, охарактеризовав Рума, как человека-ребенка, крайне доверчивого и неспособного к мышлению, который имел жестокое обращение со стороны людей и делал все, чтобы получить одобрение. Гастон время от времени поддакивал, подтверждая теорию врача, называя Рума примитивным, неразвитым животным без каких-либо мыслей и силы воли. Белль горячо противостояла лжи, возмущаясь и защищая честь Рума, смертельно боясь того, что могла сделать Мисс Миллс, зная, какими полномочиями она обладала и ее слово всегда было решающим.       Она умоляла своего Босса, чтобы позволить ей привести Рума, чтобы та увидела, каким он был умным и зрелым. Ее глаза застлали слезы, когда она поняла, что Реджина не собиралась этого делать. Белль боролась до последнего, напоминая о том, в каком состоянии он был найден под опекой Вэйла, утверждая, что он пытался всего навсего получить свою человеческую крысу обратно в лабораторию. Однако, все было против нее. Все были за Вэйла, в то время как Белль имела на стороне лишь пару человек, которые могли побояться подать жалобу из-за негативной реакции оставшихся работников. Белль угрожала обнародовать поведение и поступки Вэйла, однако они обещали предъявить обвинения против нее в злоупотреблении над доверием под ее опекой и, возможно, изнасиловании. Так же было обронено завуалированное упоминание о сокращении ее финансирования, вместе с упоминанием всех людей, кто от нее зависел и был принят ею на работу, не говоря уже о животных.       К тому времени, как биолог выбежала из здания обратно к Руму, его нигде не было. Она нашла Ариэль и молчаливого Грэма, но Рума не было видно. Тогда она побежала к лабораториям Вэйла, но никакое количество уговоров, криков и тому пободного не помогли ей. В итоге Грэм оттащил ее оттуда, увлекая за собой в их лагерь, где их ждала Ариэль, предлагая ей немного утешения и комфорта. Она оттолкнула их двоих, оставив, пока не вернулась в свою хижину, свернувшись в шкурках Рума и зарыдала.       Хоть она и потратила некоторое время на жалость к себе и слезы, Беллль быстро взяла себя в руки и решила действовать. Она была убеждена, что вытащить Рума из лап Вэйла было не так уж и сложно, если учесть то, как он раньше обращался с ним. Хоть она и посещала ежедневно плантацию и даже добиралась до офиса Реджины, ничего не менялось. Что касается Мисс Миллс, она была обеспокоена только поначалу, но теперь это ее не волновало. Ей было не интересно выслушивать угрозы Белль, однако она сама предприняла подобную, сказав, что серьезно сократит ее средства, чтобы биолог больше не беспокоила ее ежедневно.       Работая и имея плохой сон, Белль чувствовала себя изможденной. Вся ее команда, зная Рума, пыталась получить доступ к лабораториям Вэйла в попытке помочь ей. Грэм постоянно ввязывался в драки разнимая членов своей команды и людей Гастона, как правило из-за того, что кто-то делал какое-то гнусное замечание в сторону Белль. Иногда, в ночное время, когда в округе было действительно тихо ей казалось что она могла слышать истошный вой, который она слышала, когда впервые встретила Рума.       Позже она пыталась убедить себя, что Вэйл не рискнет вести себя с Румом так, как раньше, боясь разозлить Реджину во второй раз. Так проходили дни. Без каких-либо изменений, она стала цепляться за идею, что Руму было хорошо и рано или поздно они увидят, что он был умным и адаптирующимся человеком. Ариэль, казалось, полностью поддерживала ее теорию, но Белль не могла выкинуть из головы странное ощущение того, что что-то должно было случиться.       Белль отказалась от поездки в город на ее небольшие выходные и была удивлена, когда ее помощник вернулся из отпуска и выглядел очень решительным. Ариэль вернулась с блеском в глазах и чувством триумфа. Спустя несколько дней Белль поняла, почему. Она была вызвана в офис Мисс Миллс, с удивлением отметив, что там был Вэйл и незнакомый ей человек. Он был рыжий и застенчивый и, похоже, плохо переносил жару и солнце. Он был представлен, как Арчибальд Хоппер, психолог, вызванный оценить психическое состояние человека, найденного в джунглях. Тот факт, что Реджина смотрела на этого человека, словно он был ошибка природы, немного успокоил Белль. Конечно, если он был там, значит в итоге поддержит ее решение и она старалась быть более приветливой с ним. Человек мялся и трясся, когда Реджина смотрела на него, но до последнего стоял на своем. С другой стороны, Вэйл охотно пытался убедить его в неправильности выводов, предоставляя неубедительные аргументы, которые не были услышаны. Хоппер стоял на своем и никто не мог переубедить его.       Свой первый день Хоппер провел в лаборатории Вэйла, оценивая состояние Рума, а после начал расспрашивать о нем других людей. Он разговаривал с людьми, которые вытащили его из джунглей, командой Вэйла, кто впервые увидел его, а после с командой Белль, кто знал Рума как коллегу и друга. Наконец в один прекрасный день он подошел к Белль и спросил о ее видении этой истории. Арчи, вопреки ее подозрениям, оказался открытым и справедливым и самым милым человеком, когда-либо встреченным ею. С внутренней силой, которая была не сразу заметна за его скромностью. Он слушал ее рассказ, делая заметки, ни разу не осуждая ее. Белль говорила так откровенно и открыто, как это было возможно, ничего не скрывая.       Через неделю после его прибытия, они вернулись в стерильно чистый кабинет Реджины. Арчи ужасающе подробно описал то, как Рума пичкали едой, когда тот отказывался есть, как он делал отчаянные попытки побега, получая при этом травмы, как его длительная ярость и гнев сменялась часами апатии, где он лежал на полу свернувшись в клубок и не реагируя на внешние раздражители. Было ясно, что он понимал речь, но отказывался говорить, произнося только одно слово.       Белль.       Вэйл пытался доказать, что это было обычным поведением Рума, аргументируя тем, что он был невежественным ребенком заключенным в тело взрослого человека, неспособный к рациональному мышлению. Однако разговор с членами команды Белль доказывал обратное. Они описывали совершенно иную картину, описывая Рума, как застенчивого, сформировавшегося человека с мягким характером, уникальным пониманием животных и хреновой переносимостью алкоголя. Он был способен не только мыслить, но и общаться, иногда легко обижающийся и склонный затаивать обиды, имеющий безграничное любопытство, что характеризовало его умственное развитие. Они описывали его отношения с Белль Френч, как здоровые и счастливые, и четко индивидуальные. Они беспокоились о здоровье Рума и его состоянии под опекой Вэйла.       Не обращая внимание на испепеляющий взгляд врача и хмурый Реджины, Арчи пришел к выводу, что Рум, после некоторых индивидуальных опросов и принимая свидетельские показания, был признан рациональным, способным принимать свой собственный выбор человеком. И держать его в лаборатории было негуманно. Арчи предложил вернуть его во временную опеку доктора Френч, пока на Рума не оформят все необходимые документы, чтобы он формально считался по-настоящему своим человеком, без каких-либо отклонений.       — Большинство людей описывали его здоровым, счастливым человеком. И я бы очень хотела с ним встретиться. Кажется, доктор Вэйл обращался с ним не только чудовищно, но и не законно.       Ее слово — закон. Реджина приказала Вэйлу мгновенно свернуть его маленький научный эксперимент, не желая ни секунды тратить на выслушивания его протестов. Сам Арчи был тем, кто освободил Рума, терпеливо и мягко подталкивая его на выход из лаборатории Вэйла. Ему хватило минуты, чтобы оценить обстановку и сорваться с места, лихорадочно оглядываясь по сторонам.       — Белль!       Она услышала его раньше, чем увидела. Ариэль едва успела развернуть ее в сторону звука, как в это же мгновение в нее врезалось тело, роняя ее на пол, путаясь в суматохе рук и ног. Белль это не заботило, не тогда, когда знакомые руки обвились вокруг нее, а нос уткнулся в место где ее шея переходила в плечо. Она прижала его близко к себе, поглаживая его волосы, поняв, что плачет. Белль старалась не обращать внимания на то, что он казался немного худее и неприятно пах, не моясь в течение нескольких дней, снова облаченный в эту ужасную полиэстеровую одежду, которую он так ненавидел. В данный момент все это не имело значения, он вернулся, вылизывая ее шею и называя по имени и это было важнее всего.       Они бы валялись на полу в течение нескольких часов, если бы Ариэль не подтолкнула ее ногой, обращая внимание Белль к краснеющему психологу в нескольких футах от них. Неохотно, она выпустила Рума из объятий, достаточно долго, чтобы позволить им встать на ноги, Грэм успел хлопнуть его по спине, а Ариэль обнять его. Вся команда, казалось, появилась из ниоткуда, желая поприветствовать его. Рум воспринимал это хорошо, все так же цепляясь за руку Белль, но не показывая никакого страха или робости.       — Он выглядит так, словно он дома.       Спокойное замечание Арчи лишило Белль последней капли страха. Психолог остался еще на две недели, чтобы увидеть и удостовериться в том, что Реджина выполнит все их условия, для получения документов для Рума. После некоторых поисков он обнаружил, что его настоящее имя при рождении было Румфорд Голд, гражданин Великобритании, брошенный отцом на попечение трех монахинь. Монахини пропали без вести во время поездки, уйдя с шестилетним мальчиком из села и спустя некоторое время были объявлены мертвыми.       — Ничего себе, так тебя на самом деле зовут Рум. Как такое возможно?       Белль взглянула на Рума, который изучал фотографии трех монахинь с чем-то вроде ностальгии по выражению его лица. После того, как его документы были наконец доставлены, настало время принимать решения. Ее работа в Сангале подошла к концу и сначала она думала, что ей будет тяжело найти другую работу, но, кажется, все хотели работать с ней. История успеха в Сангале и ее «секретное оружие» стало безумно популярным в мире и сейчас она вела переговоры с приютом для животных в Индии и заповедником в Магрибе. Грэхэм нашел работу в Южной Африке, где, по -видимому, должна была работать Эмма Свон по распределению, а Ариэль решила на некоторое время вернуться домой, увидеть семью, от которой она сбежала несколько лет назад.       — Монахини должны были называть его Румом и этот звук отпечатался у него в памяти, на все эти годы, — Белль склонила голову, изучая улыбающуюся Ариэль.       — Знаешь, чего я действительно не понимаю? Что заставило Реджину вызвать Арчи. Было ясно, что он был нежеланным гостем, казалось, что ее кто-то заставил сделать это, — она проницательно взглянула на подругу. — Я думаю, что это ты. Ты что-то сделала.       Ариэль опустила глаза и закусила губу. Когда она вновь взглянула на Белль, ей показалась, что девушка приняла какое-то решение.       — Только не говори никому. Моя фамилия… не Бенсон. Это девичья фамилия моей матери. Моя настоящая фамилия Ариэль Финли.       Фамилия была странно знакомой и когда Белль наконец-то вспомнила, она задохнулась.       — Финли, как Трастан Финли, генеральный директор комании Атлантик? Царь Тритон?       — Ты знаешь, он любит, когда его так называют. Клянусь тризубцем, это когда-то устареет. Но, по сути, да. Он мой папа. Он очень хороший человек, но… немного любит все контролировать. А я его младшая дочь и напоминаю ему маму… Когда я выросла, его опеки стало слишком много. И везде, куда бы я ни шла, его имя преследовало меня. А я хотела добиться всего сама, хотела получить признание за собственные достижения, а не за фамилию. И я сбежала, разорвав какие-либо связи с отцом. Мои сестры всегда знали, где я была, но они никогда не говорили ему об этом. Хоть он и не знал, что я здесь работаю, но я всегда остро ощущала то, что холдинг Реджины Миллс всего лишь часть его бизнес-империи, поэтому, когда стало ясно, что нет никакого другого способа чтобы заставить ее изменить свое решение, я позвонила своему папе из Мали Баско и он позаботился об этом. Он хороший человек.       Белль даже никогда и не догадывалась об этом. Насколько она знала, Ариэль была обычным человеком с обычными проблемами. Любознательной и оптимистичной с истинной страстью к животным. Она бы никогда не назвала ее «избалованной папенькиной дочкой».       — Спасибо. Мы с Румом обязаны тебе больше, чем когда-либо.       Рыжая покачала головой, улыбнувшись.       — Вы дали мне прекрасный повод помириться с папой. Я долго ломала голову над тем, чтобы сделать это, но гордость и страх всегда препятствовали мне. Теперь мы собираемся в подводное путешествие по Гансби, восстанавливая наши родственные связи. С акулами!       В воздухе определенно витали перемены и это вызывало волнение и надежду на будущее. Она посмотрела на Рума, бережно прячущего фотографию монахинь в нагрудный карман, чувствуя себя в заботе и безопасности. Чтобы не случилось, они будут вместе. Метка на ее шее, была столь же хороша, как и обручальное кольцо. Хотя, было бы неплохо когда-нибудь получить и его, чтобы быть должным образом замужней женщиной, но она никуда не спешила.       Они будут вместе навсегда.

КОНЕЦ.