Над известняковым дном поют киты...

— Куромаку? — Николь отстранилась, прикрыв рукой пылающие щёки. Музыка стихла, и голос рыжей девушки отдавался эхом. — Кхм… Я просто… — Пепельноволосый опустил взгляд и прикусил губу. — Прости, — этот поступок был самым необдуманным в его жизни. Он поправил воротник. — Нет-нет, я понимаю. Очень трудно скрывать свои чувства. И… — она нервно улыбнулась. — Я ведь тоже… тоже… — так трудно было выдавить всего два простых слова. — Люблю тебя, — ее голос легко дрожал. Глаза бегали в поисках поддержки. Поспешив сменить тему, дама взглянула на короля и залепетала. — Но у тебя есть свое королевство, твой мир. И я не смогу туда попасть. А ты не сможешь пробыть тут всю жизнь. Мы не будем вместе. Хотя… — опустив взгляд, дама плачущим голосом прошептала. — Мне так жаль. — О, Николь… — Он заключил ее в свои объятия. — Я бы так хотел остаться. Уверен, в моем королевстве начнется паника, если я не вернусь, — он представил себе ужасную картину — его замок рушится, народ в смятении, все бегают и кричат, суетятся… — Но мой мир — ничто без тебя. Ты и есть теперь мой мир, — он улыбнулся, и по его щеке пробежала слеза. — Это… Так мило. Ты уверен, что не хочешь уйти? — Нет. Никогда.

***

Все были почти уверены, что Куромаку погиб. Слуги помнили, что он ушел за дубовую дверь в замке, и они даже решили проверить, что за ней. Один из них, а именно Курон, самый преданный, решил самостоятельно спуститься вниз по лестнице. Однако, как только он миновал последние ступени, перед ним открылся вид на… кирпичную стену. Тупик. Больше правителя никто не видел, а дверь с лестницей вскоре заколотили… Конец?