В ночь, перед Рождеством...
30 июня 2017 г., 23:11
Гарри чувствовал неловкость по отношению к Ремусу. Парень хотел объясниться, но когда они затрагивали эту тему, мужчина, как последний трусливый пацан, пытался сменить тему. Эти моменты цепляли и Сириуса, в таких случаях он ни за что не упускал возможности похохотать над Лунатиком.
Поттеру это не нравилось, но сколько бы волшебник ни уговаривал своего крёстного так не делать, Сириус лишь говорил: «Всё хорошо и не стоит беспокоиться!». В конце концов Гарри лишь пытался хоть как-то, но уединиться с мужчиной.
В данный момент парень сидел в своей комнате. Он проснулся намного раньше обычного, чтобы успеть собрать свои вещи. Начало нового учебного года не могло не радовать, особенно при данных обстоятельствах. Поттер с улыбкой собирал вещи: укладывал новую форму, на покупке которой настоял Блэк; пытался уместить в своем чемодане многочисленное количество книг — в общем всё, что было необходимо. Но тут он вспомнил, что вчера вечером оставил учебник зельеварения внизу.
— Добби, принеси, пожалуйста, учебник зельеварения. Он либо на кухне, либо в холле, — попросил Гарри, и эльф быстренько затопал по полу и пошёл за учебником. Когда домовой исчез, парень с удовольствием откинулся на кровать. Он сидел пока что в одном нижнем белье и рубашке, которую необходимо погладить, но Поттеру, откровенно, не хотелось этого делать. Придётся просить Добби. Он чуть прикрыл глаза и понял, что спать в таких рубашках очень удобно, особенно когда вещь расстёгнута и не сковывает движения.
Вдруг парень услышал скрип двери и подумал было, что это его эльф с учебником, но на удивление Гарри, человеком, вошедшим в комнату, оказался Ремус. Мужчина тоже в свою очередь удивился, что волшебник уже не спит в такую рань и частично «одет». В руках у него были два свертка: один большой и видимо тяжелый, а второй средних размеров. Гарри принял вертикальное положение и поправил рубашку:
— Доброе утро, Ремус, — парень улыбнулся мужчине. Тот посмотрел на Гарри, окинул комнату взглядом и в конечном итоге опустил глаза на подарки.
— Видимо, сделать тебе сюрприз уже не получится? — Люпин чуть засмеялся, подходя к Гарри. Парня это тоже развеселило. Кажется, он помешал оборотню красиво разбудить его и сделать подарок. Увы, жизнь не справедлива.
— Не ожидал, что ты такой романтик! Не будь это сюрпризом — подыграл бы, — заинтригованно ответил волшебник.
— С днем рождения, Гарри… — Люпин, как и всегда, говорил бархатным голосом, спокойно и тихо, словно пытаясь лишь парой фраз проникнуть прямо в глубину души. Крался к Поттеру с осторожностью и этой своей загадочностью. Это коварство во взгляде мужчины не раз заманивало его в ловушки Лунатика, которые он неосознанно расставлял для Гарри. Люпин крепко обнял парня и передал ему подарки.
— Спасибо, Ремус… И прости, я обидел тебя, но пойми: и тебя, и Сириуса — я люблю одинаково. Мне жаль, что так получилось… — затарабанил было парень. Он понимал, что обязан высказаться именно сейчас.
— Эй-эй-эй! Гарри, успокойся, я не злюсь на тебя! Я все понимаю, просто мне нужно было прийти в себя. И… Открывай подарки, я хочу посмотреть, как ты отреагируешь…
Гарри улыбнулся, он, разумеется, по своей любопытной натуре развернул тот, который был больше и тяжелее. Это был школьный альбом. Гарри сначала удивился, а открыв его, ласково улыбнулся. На фото была гриффиндорская четвёрка, курсе, наверное, где-то на четвёртом. Это был общий альбом его отца, матери и любимых, и Гарри действительно подумал, что лучше подарка для него и не найти.
Он сильно заулыбался… Листая страницы, волшебник был очень тронут, как жаль, что он не может видеть такие же счастливые улыбки матери сейчас, как на этих фотографиях, не может так же сильно прижаться к отцу, как она, не может с ними заговорить… Там было много фотографий, и как оказалось, не только школьные фото были в этом альбоме. Видимо, как и родители, так и Ремус с Сириусом вместе побывали во многих местах. По несколько фото на странице. Все счастливые и радостные.
Смотреть на любимые родные лица можно вечность, но с каждым разом это станет приносить меньше радости и больше сожаления, что будь всё по-иному, таких бы семейных альбомов было бы больше, чем один…
Парень стёр слёзы, которые не держались в глазах. Но он прекрасно понимал, что у него есть Ремус, у него есть Сириус, и в данный момент это — самое главное. Не то, что есть на этих старых пожелтевших страницах, а что есть сейчас. Солнце, бьющее своими яркими лучами в окно, свежесть постельного белья, тепло Ремуса рядом, Сириус в соседней комнате, который наверняка ещё не проснулся, но так хотел поздравить его первым, всё то, что связывает их неразрывными путами — это самое главное. А не это тяжёлое прошлое.
— Прости, Гарри, не хотел навязывать на тебя груз прошлого этим подарком, — в голосе оборотная было искреннее сожаление. Но Гарри закивал головой и сказал:
— Это один из тех предметов, что я буду беречь до смерти. Просто меня очень тронул этот подарок… Спасибо, Ремус.
Поттер прижался к плечу Люпина. Тот его обнял в ответ и поцеловал в макушку. Парень и позабыл, что это еще не всё. Но Лунатик позаботился об этом и закрепил на запястье Поттера дорогие, красивые серебряные часы. Они были с тройным циферблатом и имели замудренное строение: пряжка состояла из переплетенных между собой средних размеров цепочек. Выглядело это невероятно красиво! Толстая пряжка идеально легла на руке и было ощущение, что эти часы Люпин не просто купил в магазине, а заказал специально.
Гарри был приятно удивлён. Часы ему крайне сильно понравились. Видимо, вкусы его и Лунатика совпадают больше, чем у него с Блэком.
— Ремус, они просто великолепны! — восхищённо воскликнул парень.
— Рад, что тебе понравилось, — Люпин ещё сильнее прижал к себе волшебника. Как он был рад сегодня не держать себя в руках, рад, что Сириус сейчас спал как убитый и не кидал многочисленные шуточки в его адрес. Пусть и несмотря на то, что он любил Бродягу, их взаимоотношения были весьма своеобразны.
Мужчина ещё даже не успел прийти в себя, как Гарри неожиданно повалил его на обе лопатки и просто начал целовать. Властно, откровенно. Люпин опешил, он не собирался заходить так далеко, но видимо Поттер не был того же мнения. Он хоть и выглядел таким неприступным как скала, но!.. Ремус не был выкован из железа. Он обнял Гарри за талию, притягивая парня ближе. Руки залезли под рубашку, проводя по талии и пояснице, затем обратно к спине. Мужчина почувствовал тепло тела Поттера. Почувствовал, как его кожа начинает обжигать пальцы.
Гарри прикусил нижнюю губу Лунатика и потянул, затем нежно проводя языком по ней же, продолжил целовать. Сейчас Ремус понял, что Гарри набрался этого именно от Сириуса. Ведь мужчина всегда его так целует.
Люпин «возмутился» такой наглости. Он оторвался спиной от кровати и принял сидячее положение. Гарри к тому моменту уже сидел поверх ног Лунатика. Они бы продолжили то, что начали, если бы не…
— Кхе!.. Продвигаешься, Лунатик!.. Похвально-похвально! — Сириус весьма не вовремя прервал их. К глубочайшему сожалению Гарри, но вот Ремус, придя в себя, лишь мысленно благодарил Бродягу.
— Сириус? — в один голос удивлённо выронили волшебники, а тот лишь захихикал. Гарри слез с Ремуса, а мужчина, встав, потёр шею, посмотрел сначала на Гарри, а затем на Бродягу. На лицах обоих были довольные ухмылки. Лунатик ничего не мог сказать и просто стоял как пень в лесной глуши. Сириус жестом позвал Поттера к себе. Тот, проходя мимо Ремуса, рухнул в объятья анимага и глубоко вздохнул.
— С Днём рождения, мой любимый Гарри… — Сириус ощутимо выделил слово «мой», лукаво смотря в чуть затуманенные глаза Ремуса. Тот тихо хмыкнул и тоже обнял парня, но со спины. Как будто бы в такой день он даст Бродяге делать то, что он обычно делает. Гарри этим порывам Ремуса был очень счастлив, но и так же приятно удивлён. — Гарри, я, конечно же, понимаю, что мой подарок не сравнится с подарками Лунатика, но всё же…
Мужчина довольно достал конверт из-за спины, отдавая его Гарри. Поттер вопросительно вскинул брови. Было тысяча и один вариант, что это могло быть, но вот то, что там оказалось на самом деле — поразило парня. Это были билеты на Всемагический турнир по квиддичу, в котором будет принимать участие десятка лучших команд за последние две декады. Достать билеты на такое… стоило наверняка не малых денег.
— Сириус, не может быть?! — Гарри не мог поверить. Откуда вообще Блэк достал эти билеты? На такие турниры закупаются билетами если не за год, то за полгода точно!
— Может, Гарри, может. Надеюсь, тебе по душе такой подарок? — уже зная ответ, всё равно спросил хитрый пёс. Ремус, так же как и юноша, был приятно удивлён. Бродяга нашёл билеты на всех троих, да и тем более, нашёл подходящий случай, чтобы их подарить.
— Ты ещё спрашиваешь? — удивился Поттер. — С ума сойти! Турнир выпадает на рождественские каникулы! Значит, мы сможем пойти все вместе! — волшебник радовался как ребёнок.
— Гарри, если ты не заметил, три билета разные, просто каждый забронирован на три места, тебе это ни о чём не говорит? — Сириус — наглый хитрец, позаботился обо всём.
— Турнир будет в три этапа и на все ты достал билеты? — Лунатик улыбнулся, оценивая реакцию Поттера. Это стоило того, чтобы видеть его настолько счастливым. Сириус положительно кивнул. А Гарри обнял мужчину со всей любовью. Блэк радостно рассмеялся, Ремус тоже заулыбался счастливее обычного и кинул довольную ухмылку прямо в лицо Бродяги. В нём так резко заскреблась эта любовь и искреннее трепетание в груди от того, что Гарри сейчас их, только их, по-настоящему. Что они вместе, что всё так получилось.
— Я люблю вас…
***
Волшебники, конечно же, их небольшим семейством отправились проводить молодняк в их «последний» путь. Как бы сказать правильнее: на последний учебный год в школе чародейства и волшебства Хогвартс. На платформе девять и три четверти они встретили семейство Уизли, а если быть точнее, Молли, которая провожала Джинни и Рона. Ремус и Сириус стояли рядом с Гарри, близко не подпуская младшую Уизли к Поттеру. Но никто из присутствующих не стоял и глупо молчал: — Как Фред и Гермиона, Молли? Они ведь должны вернуться через месяц, как и планировали? — как всегда любезно начал Ремус. — Да, Гермионе там очень нравится. Она даже начала шутить, что хочет там остаться подольше, несмотря на то, что у них там ещё целый месяц впереди, — весело отвечала женщина. Гарри оценил ситуацию, оглядывая имеющихся в данный момент членов семейства. Видимо, только Молли была радостна сейчас. — Как идут ваши дела? Гарри, у тебя точно всё хорошо? Готов к новому учебному году? Уже надумал, куда будешь идти после Хогвартса? — Да, миссис Уизли, я ещё думаю над этим, но ещё точно не определился. Спокойно ответил Поттер, но их разговоры прервал гудок поезда, оповещающий о том, что пора ехать. Троица быстро оказалась в поезде и села, на всеобщее удивление, в свободную лацкарту. Гарри в окно видел Сириуса и Ремуса перед тем, как на долгосрочное время с ними расстаться. Поезд тронулся и Гарри, словно под магией, слышал пронзительный стук рельсов под вагоном, режущий скрип машины и томные тягучие гудки. Вдруг дверь купе открылась, и на пороге они увидели Малфоя младшего. Он ничего не говорил и молча ждал. Гарри ещё в середине летних каникул защищал в суде Драко и Нарциссу: мать его за то, что спасла парня и соврала Волан-де-Морту, а с Малфоя, благодаря показаниям Гарри, сняли многие обвинения и в конечном итоге оправдали. Тем более Малфой проявил себя в самый последний момент, как-никак, он заслужил ещё один шанс. Поттер кивнул, и Драко молча сел рядом с волшебником. Этот год наверняка принесёт очень много сюрпризов.***
— Она точно сегодня должна приехать? — нервно спросил Малфой, стоя у входа в Хогвартс. — Точно, тем более, она теперь с Фредом живёт, а значит ей недалеко идти, скажем так, — так же хладно ответил Рон. — Вы так и будете весь день как два старика бубнить?! — зло цедила Джинни, которую уже конкретно задолбало это «бу-бу-бу-бу!» всё утро, а точнее завтрак и всё после него. — Я вижу её! Вон она идёт! — Гермиона, счастливая, быстрым шагом шла в Хогвартс. Увидев друзей, девушка побежала к ним. Первым делом она ринулась к своему самому близкому другу — разумеется, к Гарри. Было очень радостно видеть девушку. Она сияла как солнышко летом, несмотря на пасмурную погоду сентября. — Как я рада вас видеть! И как я по вам всем соскучилась! — девушка всё никак не могла отцепиться от Поттера, но потом переключилась с него на Джинни, а затем на Рона, но сначала оценив его на вид. Но когда рядом со всеми она увидела Малфоя, сильно опешила. Тот молчал, лишь кивком поздоровавшись. От подобного её удивление перешло на этап лёгкого шока. Она посмотрела на ребят, и лишь Поттер решил пояснить ситуацию: — Все нормально, Гермиона, можешь считать, Драко постепенно исправляется. Её чувства перешли на этап полного шока. Вот это поворот — называется. Но она недоверчиво посмотрела на Малфоя, потом заметила, что Рон, что эта облезлая белобрысая ласка, в данный момент неповторимо похожи. Оба, опираясь о стену, хмуро смотрят на неё и молчат. Девушку ждало много потрясений сегодня.***
Прошло немало времени с тех пор, когда Хогвартс перестал приносить удивление, шокированные лица, слухи, и подобное. Хотя, не-е-ет, не перестал. До сих пор, что студенты, что преподаватели шокированно смотрят на новую Хогвартскую четверку: Драко Малфой, начиная с начала года, удивляет своим поведением, новым кругом общения, да и вообще тем, каким он стал после случившегося. Он смерил свою гордость и пылкость, став более расчётливым и менее эгоистичным придурком. Под его приоритеты теперь подходили понятия дружбы и надежности. Он перестал слепо верить суждениям отца, которого открыто презирал. Судьба Малфоя младшего стала меняться в лучшую сторону. Дружба Драко с Поттером просто шокирует окружающих, а тот факт, что помимо Поттера в его окружение входят теперь и Уизли, вообще не влезает ни в какие ворота! Люди, мягко говоря, в немалом недоумении. А так же от глаз сплетников, интриганов и простых, обычно ничего не замечающих студентов, не уходят изменения, произошедшие с Роном Уизли: Парень почти остался прежним, если не учитывать некоторых изменений: теперь он стал более жёстким и уверенным в себе, его характер стал проявлять более прямолинейные и грубые черты, но всё же на фоне серьёзности и своего неизменного позитивного настроя — это оказалось даже к лучшему. Такой своей новой натурой он всё-таки смог найти общий язык с Малфоем и привлечь внимание многих. И даже больше: скажи учителям год назад, что такое случится, они бы в жизни не поверили, что грызня Малфоя и Уизли закончится, что Гермиона свяжет свою жизнь с Фредом, что Рон изменится в такую сторону! Они бы просто назвали этого маггла или волшебника сумасшедшим. Ну да ладно… Сама Гермиона ничем не изменилась, разве что стала теперь миссис Уизли. Она продолжила быть такой же милой, умной, общительной девушкой. Теперь только уже занятой. А вот сам Гарри не изменился совсем. Разве только чуть-чуть. На его плечах уже не лежит груз героя магического мира, который должен быть до мозга костей правильным. Он понимает, мало кто примет отношения между мужчинами, так и ещё с такой разницей в возрасте… Так и ещё в такой ситуации. Он стал более своевольным и открытым для нового. Его уже не держал один лишь Хогвартс. Поттер хотел побывать везде, где были Бродяга и Лунатик. Парень хотел сблизиться с ними ещё сильнее. Он просто хотел спокойной жизни, которая явно не светила их троице. Сейчас Поттер собирал чемоданы. Наконец нагрянули зимние каникулы, послезавтра начнется турнир, и всё вроде бы хорошо, но парня терзают смутные сомнения. Сейчас, может быть, всё в порядке и ни у кого не возникают вопросы, а потом? Пройдёт год, три, пять лет, и вопросы начнут появляться, а что на них отвечать? Как поступать? Гарри стал об этом задумываться не так давно, но это чертовски его волновало. Им надо было это обсудить с самого начала… Гарри не спешил… Ему не хотелось покидать пустую комнату. Она сохраняла свою неизменную тишину и не давила на Поттера со всех сторон, в отличие от всех остальных. В последнее время его грызли различные мысли, и это не уходило от любопытных друзей. Но у него не было желания рассказывать обо всём кому-то ещё. Парень засиделся в комнате, но, услышав, как его из гостиной зовёт Гермиона, оглядел мельком кровати и вышел. Путь до дома оказался быстрым. Он даже не ожидал, насколько. Складывалось ощущение, будто, выйдя за пределы Хогвартса, Гарри сразу очутился на знакомой ему улице. Время, когда они брели до поезда и поездка обратно в Лондон просто выветрились у него из головы. Наверное, мысли, не покидавшие Поттера ни на минуту, просто затуманили его ум, и он забыл об остальном мире. Но когда парень открыл дверь и очутился в родных стенах, все волнения остались где-то там, вдали от него. Запах дома заставлял Гарри почувствовать расслабленность и привычную ему ленивость. Через пару минут он уже не будет улавливать его, так как сольётся с ним воедино. Голоса из гостиной заставили парня улыбнуться: бубнёж Сириуса и мягкий говор Ремуса потянул его прямиком в комнату. А наконец-то увидев своих любимых, Гарри ощутил знакомый трепет в районе живота, и как сердце само рвалось к мужчинам. — Гарри, ты уже приехал? Прости, что не встретили тебя, мы думали, вас отпустят ближе к обеду, — Ремус сразу сорвался с места и крепко обнял парня. Тот устало прижался к мужчине и спустя много месяцев почувствовал привычную ему дрожь. Она приятно разносилась по всему телу и побуждала трепет в его сердце возрастать в стократ. — Ничего страшного. Я мог вас предупредить, но решил, что просто приеду сам, — Сириус неожиданно подкрался сзади и приобнял Поттера, целуя в изгиб шеи, затем, перебираясь руками к плечам и уже крепко прижимая того к себе. — Что-то с тобой не так. Ты в порядке? — Блэк видел парня насквозь, но Гарри не хотел загружать мужчин сразу же в свой первый день приезда. Не сейчас. — Я? С чего ты это решил? — Ну, ты выглядишь грустным. — Ни капли, я просто устал с дороги. Там была такая шумиха, вы даже не представляете!..***
На следующий день, в прекрасный праздник Рождества, всё шло так суетливо: утро, наполненное суматохой приготовлений и спорами, точно такой же день, но зато какой тёплый и непринуждённый вечер? Зимний холод заставлял мужчин кутаться в тёплые свитера и сидеть под пледом, но тепло камина и горячая еда явно побеждала у морозящего времени года. Кухня обжигала жаром из-за готовки домовых эльфов, но совершенно иного тепла так не хватало Поттеру и Блэку. Они сидели за столом и спорили о будущем чемпионате. Гарри нежно прижимался к Сириусу, отчего в нём всё искрило и сияло. Он радовался, как дитя малое, но это даже казалось чем-то таким необходимым. Ему было невероятно приятно вот так вот сидеть с мужчиной в обнимку, греть свои пальцы в тёплых ладонях, слышать глубокое спокойное дыхание. Любовь к Бродяге пересиливала Поттера, почему он и позволил себе малую оплошность в поцелуе. Блэк в ответ прижался губами к тёмной макушке и на миг прикрыл глаза. Ох, как же он давно не ощущал такого тихого спокойствия. Такой искренней счастливой любви. Ремус и Гарри — это всё, что у него есть. И это чувство единства между ними… Это выше сил Бродяги. — Могу сказать вам две вещи: смотритесь вы действительно красиво, и я жалею лишь о том, что не могу заснять этот момент, а второе… Увы, отопление отключили в связи с какими-то «очень сложными» проблемами. Так что мы пока будем сидеть в холоде, — Ремус зашёл в кухню неожиданно, но он буквально поверг всех наповал. Ведь стоял тот в обычных брюках и одной рубашке и чувствовал себя совершенно нормально. Даже рукава засучил до локтя. — Ремус! Почему ты так холодно одет? Ты запросто можешь заболеть! — вдруг заволновался Гарри, но тот сразу же его успокоил: — Я ни капли не замёрз. Я оборотень и такая смена температуры на меня ещё не скоро повлияет, так что не переживай по этому поводу, — мужчина прошёл мимо любимых и обоим провёл рукой по плечам. Он устало сел в угловое кресло, находившееся чуть вдали от стола. Тяжелый рабочий день сказался на нём ни на шутку. Как Люпин ненавидел бумажную работу. Сидеть на протяжении многих часов согнувшись просто невыносимо. Благо, такой мороки у Ремуса было мало. Но неожиданно поверх руки легла едва тёплая ладонь Гарри, и он с сочувствием посмотрел на мужчину. Лунатик добро улыбнулся парню и ощутимо расслабился, а уставшие мышцы приятно заныли из-за того, что напряжение наконец спало. Ремус притянул к себе Гарри, заставляя того сесть к себе на колени. Он нежно упёрся лбом в плечо любимого волшебника и тихо засопел, но всё равно не проваливался в сон. Ему просто нужно было ощутить эту любовь и трепет внутри, просто почувствовать Гарри рядом. Но это так било по сердцу, что в полном умиротворении Люпин слышал, как часто стучало сердце в груди, и как дыхание становилось резким и частым. Бродяга смотрел на всё это с такой непередаваемой улыбкой. Мужчина прямо любовался ими. Но тишину и эту идиллию прервал Добби: — Хозяин, вам пришло письмо, Добби только что забрал его у почтового филина, — домовой эльф аккуратно протянул Сириусу тщательно запакованное письмо и удалился. Бродяга тут же распечатал конверт и прочёл его содержимое. — Что там? — тихо спросил Ремус, чуть приподняв голову и посмотрев в глаза Блэку. — Меня вызывает министр магии, пишет, что поймали ещё несколько пожирателей смерти, и мне нужно явиться на их допрос. Тут сказано, что некоторых из них я должен знать, так как сидел вместе с ними в Азкабане. — Но сегодня же Рождество, тебе точно нужно уехать? — Гарри был расстроен, он так хотел провести такой хороший и светлый праздник с двумя самыми любимыми ему людьми, а тут получается, что они будут праздновать только вдвоём с Ремусом. А в это время Сириус будет на допросе этих убийц. — Я уверен, что вернусь либо ночью, либо ближе к утру. Так что всё будет хорошо, не беспокойтесь за рождественский ужин и ложитесь без меня. — Сириус подскочил со своего места и поцеловал любимых. Ему нужно было переодеться и подготовиться к допросу, что он, в принципе, и пошёл делать. Ремус и Гарри были немного разочарованы, и им было несказанно обидно, что Блэка вызывают именно сейчас. Но ничего уже не поделаешь. Парень чувствовал некую грусть, которая скреблась возле сердца и разум, как специально, играл на его чувствах. Как же это было не вовремя!.. Ну, а Ремус просто не хотел отпускать его в подобное место, так ещё и на такое дело. Всем прекрасно известно, как ненавидят пожиратели смерти мужчину, по чьей вине произошли многочисленные смерти их людей. Почему-то Лунатику всегда было неспокойно отпускать Сириуса на подобные встречи. Видимо, после того, как Беллатриса чуть не убила его, Ремус до сих пор не мог успокоиться и перестать бояться за Сириуса. Само собой, огорчение Поттера не ушло от глаз Лунатика, и он ласково погладил того по плечу, на что Гарри едва заметно улыбнулся уголками губ. Ну, пусть Сириус и уйдёт, но не стоит забывать, что он останется не один, а с Ремусом. — Будь осторожен, неизвестно, чего можно от них ожидать… — начал было говорить Ремус, но Блэк до чёртиков перед глазами ненавидел нравоучения Люпина, он мог стерпеть всё, кроме этого. Его даже можно было пытать этим! Ну и, поскольку сегодня был праздник, Бродяга не хотел ругаться и просто заткнул того глубоким поцелуем. Гарри про себя хохотнул. Каких только уловок не было у Сириуса. — Я знаю, — Люпин понимал, почему Блэк прервал его именно так, но было обидно. Он ведь просто волнуется за него, так почему Сириус так поступает? Бесята в душе Ремуса начали свою игру и где-то в глубине сознания он чувствовал злость от накипевших обид и волнений. Ведь каждый раз он переживает и трясётся за его шкуру, а тот лишь отнекивается, а порой и злится из-за чрезмерного занудства… Сколько так может продолжаться? Сириус крепко обнял Потетра и уже одной ногой был за порогом, когда разглядел в поникших глазах Ремуса эти обиды, а нахмуренные брови отчётливо передавали злость мужчины. Он тяжело выдохнул и решил, что один раз в год может поддаться паранойе Лунатика. Бродяга положил руки на скулы своего зануды и, смотря прямо в глаза, тихо, но чтобы можно было услышать, прошептал: — Ты же знаешь, я всегда осторожен. Со мной всё будет хорошо, — Люпин открыл до этого захлопнувшиеся в обиде глаза, и в них уже не было ничего. Что же, у Блэка получилось «вымолить» прощение. — Не скучайте, — более громко сказал тот и с этими словами покинул дом. Пусть оставшиеся часы этого дня шли и без Сириуса, но они грозились быть многообещающими. Как оно и было на самом деле. Ужин проходил весёлым и запоминающимся, но томный ленивый вечер так и манил пару к камину и удобному дивану. Там Гарри завернулся в тёплый плед и сел рядом с Ремусом, облокотившись на него. А тому всё так же было плевать на температуру, но рядом сидевший Поттер просто не дал бы ему замёрзнуть в любом случае. Через какое-то время глаза Лунатика постепенно сомкнулись и его поработило царство Морфея. А юный волшебник продолжил лежать на мужчине, согревая, заставляя наслаждаться этой близостью. Но в какой-то момент Гарри понял, что тот уже крепко спит. И эта ситуация как-то неожиданно начала менять свои обороты. Юноша вылез из-под пледа, и отложив его в сторону, стал всматриваться в умиротворённое спящее лицо любимого. Он отчётливо понимал, что другого шанса может и не быть, и поэтому его губы легонько накрыли губы Лунатика. Тот спал так крепко, что и не чувствовал этого. Поттер поблагодарил судьбу. Его действия стали более уверенными, хотя парень как-то и не боялся быть застуканным. Ремус вызывал в нём трепещущее волнение, сводящее юношу с ума, доводящее до звона в ушах, из нарастающего желания в дикую страсть. Он знал: Блэк и так, и так был его, но вот Ремус… Поттер уже зацеловывал скулы мужчины, переходя к шее и ключицам. Одинокая рубашка Люпина начала аккуратно расстёгиваться и сползать с его плеч, оголяя живот и грудь, и юноша как раз-таки во всю пользовался этим случаем, блуждая руками по его телу. Но как только рука Гарри дошла до ремня на брюках Лунатика, тот резко очнулся и перехватил резвые пальцы Поттера. Он посмотрел в помутнённые зрачки, и не проронив не слова, убрал руку того с пряжки, упираясь лбом в лоб Гарри. Его шею и губы жгло, как у шкодливого пацана. Кожа ещё хранила память поцелуев парня и его прикосновений, вызывая возбуждение и слабость в как ни крути похотливом теле. Больше всего Лунатик сейчас боялся сорваться. Это, наверное, один из самых страшных и позорных скелетов в его шкафу. Ремус любил подчиняться и отдаваться, срывался с катушек при долгих любящих ласках. Он может сказать лишь одно: таким, каким он боялся предстать перед Гарри, он постоянно бывал в постели с Сириусом. И он соврёт, если скажет, что таким его сделал Блэк. Нет, он был таким изначально, всегда. Поттер видел, как тяжело давалось Ремусу сдержаться, но и в эту минуту не понимал, почему, даже после того, как они узнали о чувствах к друг другу, тот не давал себе волю на что-то большее, чем просто поцелуй. — Почему нет? — Я не могу позволить тебе увидеть меня таким, каким я себя ненавижу…
