Эпилог
2 июля 2017 г., 15:09
***
— Почему нет? — Я не могу позволить тебе увидеть меня таким, каким я себя ненавижу… Ремус встал с злосчастного дивана. Он торопливо поправлял одежду и приводил себя в чувства. Да, Гарри действительно способен на многое, если захочет. Но мужчина так же отчётливо понимал, что тот не отступит ни на мгновение и не знал, как поступить в такой ситуации. Как объяснить Поттеру его отказ? Лунатик чувствовал себя каким-то неопытным ребёнком… — Что? Ремус, я никак не могу понять, почему ты всё время этого сторонишься? Что тебе мешает? — волшебник явно вспылил. Он мог понять сдержанность мужчины до того, как они обо всём узнали, мог понять его, когда их отношения только начинали набирать обороты, но сейчас!.. Гарри действительно был зол на Люпина. — Я просто не могу, — глупо, глупо и ещё раз глупо! Именно так себя чувствовал тридцатидевятилетний мужчина перед девятнадцатилетним парнем. — Сколько тебя уговаривал Сириус? Просто хочу примерно узнать, на протяжении какого времени мне тебя ждать как девочку маленькую, — ядовито говорил Гарри, злости в его словах было хоть отбавляй. Неуверенность мужчины убивала парня. — Ну, с ним… Он просто-напросто не дал мне выбора, — конечно, Лунатик сказал это, совершенно не подумав. В один момент Поттер схватил того за предплечье и принуждённо опрокинул Ремуса обратно на бедный, уже повидавший многое, диван. Он ожидал чего угодно, но только не этого. По сравнению с Бродягой, волшебник, оказывается, был куда решительнее и нетерпеливее. — Будем считать, что и сейчас у тебя нет выбора! Поттеру надоело слушать Ремуса и все его отговорки, поэтому, как и обговаривалось ранее с Бродягой, ждать ответных действий бессмысленно и будет куда проще сделать это сразу при первой же возможности. И почему-то даже не удивительно, что у Сириуса эта возможность когда-то появилась именно в доме Поттеров. В то время мужчина как раз-таки сбежал от своих безумных родственников к ним. Гарри не давал Люпину двинуться с места, вжимая того в мягкую поверхность мебели. Тот, разумеется, пытался сопротивляться, но всё равно не в полную силу. Мужчине до безумия хотелось, чтобы они стали ближе, но тот факт, каким тогда предстанет Ремус перед Гарри… Всё тут же становилось ясно, и эти мысли сами загонялись под плинтус. Но сейчас моментом управлял явно не он. Ведь это не Поттер прижат к дивану и не знает, как ему лучше поступить. Лунатик, конечно, не исключал мыслей, что стоит просто забыться в ощущениях и перестать стыдиться, но… Почему-то перебороть самого себя оказалось не так-то просто. Поттер снова начал целовать Ремуса. Парень грубо прервал вот-вот грозящие вырваться наружу все «но» и «против». Наверное, за все его девятнадцать лет он никогда не был так уверен и настойчив как сейчас. Прикасаясь к тому, Гарри пытался показать мужчине, что ему всё равно на все его недостатки, которые он с таким усердием почему-то пытается скрыть. Волшебник зацеловывал шрамы на лице, осторожно отпустив руки, стал притягивать Лунатика к себе, стараясь заставить того забыть о чём-либо в этот момент. Но тот всё понимал и осознавал, продолжая отнекиваться. Теперь уже парень остановился и начал допытывать мужчину: — Скажи мне, в чём дело. Прямо сейчас, и если это будет действительно серьёзно, я не буду тебя заставлять, — ну не мог он с ним, как с бревном, спать. А сейчас волшебник был именно этим предметом. — Гарри, то, что я тебе расскажу, всё равно в корень отличится от того, что ты увидишь, — честно говорил тот, но для Поттера это не было аргументом. Он вопросительно вскинул брови и тупо сел прямо на торс Ремуса. От этого Люпину само собой не было ни горячо — ни холодно. А волшебник ждал ответа. — Просто… Ну, я, как бы… Если говорить честно, просто во время секса я теряю над собой контроль, Гарри… Да, взрослый мужчина срывается с катушек от… От малейших ласк! Это просто смешно, согласись с этим, — с какой-то грустью говорил Люпин, но надо было видеть в этот момент лицо Гарри! Большего шока, удивления и возмущения вы не увидели бы нигде за всю жизнь. Рот того открылся, а глаза в упор уставились на мужчину. — Ты смеёшься надо мной? Это и есть причина? — у него не было слов, одни эмоции! — Гарри, ты считаешь это просто ерундой, думая: «И всё? Он просто срывается в постели? Да это же наоборот хорошо, когда человек полностью отдаётся чувствам и ощущениям!» — это явно не в моём случае, пойми… — парень до сих пор не понимал слов Ремуса. Что ему надо сделать с Лунатиком, чтобы до того наконец дошло, что Поттер пойдёт на всё ради него. — Ремус, это действительно мелочи, просто ты их стыдишься и они сами перерастают в большее из-за этого. Ты можешь сделать со мной всё что угодно, я не собираюсь останавливаться. Я никогда не подумаю или скажу о тебе что-то плохое, ведь я даже не знаю, что может испортить такого человека. Ты и сам должен это знать. Волшебник поцеловал Ремуса и, крепко обнимая, повалил обратно на диван. Он решил пока не кидаться на мужчину, так как ему наверняка было трудно признаваться во всём этом какому-то незрелому парню. Но Люпин, нежно обнимая лежащего на себе Гарри, стал целовать того в макушку и виски. Внутри зародилось играющее тепло и стало необычайно спокойно с Поттером. Казалось, что тот действительно ничего не видел в его проблеме. Мужчина дал слабину в своём барьере и крепко прижал к себе юношу. — Сделать с тобой? Гарри, я ничего не собираюсь делать с тобой. Я никогда не выступаю в роли актива… Понимаешь ли, мне не нужно овладевать человеком, это не принесёт мне ни малейшего удовольствия, — Поттер немного потупил взгляд. Но как только до него начало доходить, в какое направление клонит мужчина, у волшебника в голове сразу всё прояснилось. В один момент! Теперь ему было ясно, почему Люпин отказывался, говорил, что он его не поймёт, почему, в конце концов, стыдился этого! — Да, ты правильно понял, я самый настоящий пассив в этом плане и если я не сдержусь, поверь, ты меня даже не узнаешь, — тоска в голосе пропилила по сердцу волшебника и Гарри уже точно знал способ, как убедить Лунатика в обратном. — Тогда… Зачем сдерживать себя? — Поттер ох как коварно оскалил зубы в хитрой улыбке и не торопясь продолжил: — Хоть моли, хоть кричи, делай всё, что тебе заблагорассудится, но сегодня ты явно пожалеешь, что изводил меня столько чувством вины — после того, как я переспал с Бродягой — и своим молчанием! Гарри приблизительно понял натуру Ремуса и в попытке доказать себе это схватил руки волшебника и с силой, в твёрдой хватке сковал их над головой, настойчиво и в тоже время властно целуя. У Лунатика перехватило дыхание, его постепенно уносило. От власти в действиях Поттера в теле мужчины загорелся жар, и он постепенно начал метаться в этих несдержанных порывах. Растрёпанные волосы, багряные скулы и шея, рубашка, которая уже держалась на честном слове были усладой для глаз парня. Кто бы мог подумать, что обычно такой серьёзный и непринуждённый ни к чему мужчина будет так распаляться в кровати. Будет таким неестественно порочным. Да, именно в этот момент Ремус потерял голову. Ему, как и всегда, стало плевать на то, где они, кто может их увидеть или услышать. Люпин лишь хотел ощутить на себе эту власть. Он ждал грубой хватки за шею в районе позвоночника, за волосы; с сладкой болью в паху предвкушал горячие руки, блуждающие по его телу. Мужчина срывался, осознавая, что уже готов хвататься за ближайшие предметы, лишь бы всё сильнее изгибаться при резких, но нечастых толчках. Но Гарри мучил и изводил волшебника. Парень не ушёл дальше шеи, но каждый его поцелуй оставлял на ключицах, плечах и изгибе мышц алеющие дорожки своей власти над Ремусом. На некоторых даже проявлялась багровая россыпь. Поттер обманывал, дразнил, заставлял мужчину самого подстраиваться под его грубые ласки. Руки его были заняты похотливым телом, то лаская, то причиняя волшебнику мелкую боль. Она вызывала дрожь и немые вскрики. Наверное, не стоит говорить об очевидном, ведь и так всем понятно, что комната уже давно заполнена несдержанными гортанными стонами. А Гарри начал входить во вкус. Он и представить себе не мог, что подобная грубость и какая-то ярая несдержанность будут так заводить… Дальнейшее шло, будто в тумане. Парень помнил, как несдержанно перевернул Ремуса, словно схватив его за волосы на затылке и потянул на себя, как едва ли не в кровь искусал шею и даже частично лопатки. И конечно же, он никогда не забудет, как одним нещадным толчком вошёл в Люпина. А тот действительно совсем слетел с катушек. Бессвязные просьбы вырывались из мужчины почти сами; он подставлялся, отдавался, невыносимо сводил Гарри с ума. У Поттера бы самого скоро сорвало крышу, если бы Лунатик и дальше продолжил так извиваться под ним. Но ощущения были невероятные, ни с чем несравнимые, почему и оргазм накрыл их весьма быстро. Но такой страсти, большей власти над кем-либо волшебник не испытывал никогда. Тяжёлое, прерывистое, частое дыхание наполнило комнату. Они лежали крепко обнявшись, пусть и молчали, пытаясь успокоить бушевание внутри. Сейчас обоим было спокойно и потихоньку клонило в сон. Но заснуть им никак не удавалось. Как только их глаза закрывались, перед волшебниками, как вживую, мелькали образы последних событий, и тело как будто бы снова испытывало это наслаждение. — Ремус, ты ещё не уснул? — тихо спросил Гарри, чтобы не разбудить мужчину в том случае, если он уже был в царстве Морфея, но тот точно так же тихо ответил: — Нет. Поттер посмотрел в лицо мужчине и увидел лёгкую улыбку, а ещё неугомонившихся чертят в глазах оборотня. Парень еле слышно посмеялся, смотря в эти любимые глаза, и нежно поцеловал Ремуса. Казалось, что поцелуй длился вечность, и лишь одно могло это разрушить. — Я смотрю, вы тут совсем не скучаете без меня, — наигранно расстроился Блэк, как всегда незаметно пробираясь в помещение. Волшебники оторвались друг от друга и посмотрели в его сторону. Они немного растерялись, но Гарри быстро оклемался и хитро улыбнулся тому. Бродяга цепко схватился за взгляд парня и подмигнул ему, но увы, это заметил и Ремус. — Что вы там задумали? — с подозрением начал тот. — Ничего особенного, просто нам нужно переходить на новую ступень наших отношений.***
Стоны этой троицы разносились по всему дому до самого утра. Диван, бедный, измученный предмет мебели, начал скрипеть так, словно на нём гиппогрифы танцевали, но каждый из мужчин был доволен, как никогда. Гарри уже уснул, так как Сириус умел изводить его и вымучивать до полного изнеможения. Парень спал на Ремусе, голова которого была на коленях как раз-таки Блэка. Лунатик чуть задрёмывал, но хитрые огоньки глаз никак не давали ему покоя. Его любовник что-то замышлял, но он ещё не знал, что именно. Его сонный взгляд гипнотизировали языки пламени в камине и убаюкивал гул ветра за окном. Но вдруг Сириус начал вставать, отчего оба волшебника тут же проснулись. Они непонимающе посмотрели на главу семьи, но тут же последовали объяснения: — Мы все поголовно заболеем, если будем спать здесь, пойдёмте ко мне в кровать, она всё равно самая большая в доме, — они потихоньку начали переползать в комнату Блэка, но вот уже там Сириус начал исполнять свой хитрый план…***
Волнение не сильно прыгало внутри Бродяги, а сердце его предательски пропускало удары. Грудь сжало в предвкушении нарастающего счастья. Он вытащил из кармана средних размеров продолговатый футляр и подошёл к уже успевшим уложиться в кровать любимым. Они непонимающе посмотрели на Сириуса, а тот открыл свой подарок. Их удивление было смешанным и каким-то ещё неосознанным, но и таким же радостным. В футляре были три серебряных кольца, но они были не обычными, а двойными. Крупный, но заметный только на свету рисунок блестел особой светлой нитью, они явно были дорогими и сделанными на заказ. В каждом из них было по два больших камня, под стать подходящих им. Они сверкали под цвет факультета, так что это было весьма уместно, но украшения выглядели немного по-иному. Это были не просто подарочные кольца. — Я подумал, что раз уж мы живём вместе и любим друг друга, пора бы и показать это остальным. Не вечно же нам прятаться в тени, — Гарри и Ремус опешили, неужели Блэк пошёл на такой шаг? Хотя, он в чём-то прав. Скрывать это было бы, спустя годы, бесполезно, так что лучше сразу принять это и не отталкивать. Гарри ощутил долгожданное облегчение, ведь это именно то, что он так хотел с ними обсудить. Гарри не хотел скрываться, но парень не знал, как на это отреагируют Ремус и Сириус, а здесь всё разрешилось как нельзя лучше. Он ощутил внутри щемящую душу радость и счастье. Внутри всё заскакало, и все эмоции взрывом разнеслись по телу, заставляя парня в порыве прижаться к Сириусу. Ремус же, не веря своим глазам, так же молча прижался к Блэку. Как ему были дороги они оба. И кто бы знал, какое счастье тот испытывал в этот момент. Они ещё долго разговаривали, обдумывали всё и взвешивали. Но уже сейчас на их пальцах были эти символы этой нерушимой связи. Их тёплых чувств друг к другу. Когда Поттер уже точно сопел и видел десятый сон, Ремус с грустью сказал, вспоминая своё печальное прошлое, их с Сириусом, прошлое: — Бродяга, если бы Джеймс был жив, он убил бы нас! — Лунатик! Не драматизируй ситуацию! — А ещё я сожгу тот чёртов диван в нашей гостиной… — почти что ни к чему сказал Люпин, на что Блэк удивлённо спросил: — Почему? — Потому что всё на нём у нас случилось впервые!
