Десять шагов к счастью

Гриндевальд обладал просто удивительным талантом к разрушению всего, чего он касался. Сейчас Персиваль думал даже не о своей переломленной пополам палочке, что словно в назидание лежала на его кухонном столе, не о своей воле, а о сломленном мальчике, которого он сейчас держал на своих руках. Тот стал так невесом, что даже обессиленному Грейвсу не составило большого труда держать его на руках, неся вверх по лестнице. Выходя из подвала, мужчина понятия не имел, где он находится и сложно ли будет отсюда выбраться, но вышел он на свою собственную кухню, где все было, как и раньше, за исключением ощущений самого мужчины. Ему бы было проще, если бы Гриндевальд держал его где-нибудь в отдалении, при этом все время, находясь там же, но вместо этого он ходил по его дому, пользовался его вещами. Может, даже спал в его кровати, поэтому в свою спальню мужчина не пошел, поворачивая к гостевой. Криденсу там будет куда лучше, она светлая и просторная, даже удобнее его собственной, потому что он предпочитал немного другую обстановку. Хотя Криденсу сейчас явно было все равно и на свет, и на обстановку. Лежа на постели, он словно сливался с белыми простынями, разве что просвечивающие темные вены, портили картину. Его щеки впали, а нос будто стал длиннее и острее. Казалось, что тело его такое хрупкое, словно сделанное из тонкого льда – только тронь и он рассыплется на мелкие осколки. Грейвс даже замер, встав рядом с постелью, не дышал, чтобы только услышать дыхание своего мальчика. Оно было, хоть и слабым, поэтому он поспешил отправиться в кладовую за зельями, безуспешно зовя своего домового эльфа. Все в доме теперь казалось таким подозрительным, даже мутные бутыльки зелий. Слабо представлялось, что Гриндевальд со злобным хохотом заливает вместо лечебных зелий яд, но, кажется, у Персиваля начиналась паранойя. Каждое зелье он сначала проверил на себе, понимая, что чувствует себя теперь лучше. Он не врач, у него нет ничего особенного, но пара поддерживающих зелий как раз то, что сейчас нужно им обоим. Криденс же даже в себя не пришел, когда в его рот вливали приторно-сладкую жидкость, только дыхание его стало ровнее, а кожа менее бледной. Какое-то время он выиграл, отвоевал его у смерти, но этого мало, ему нужна настоящая помощь. Всего-то нужно найти не связанного с МАКУСА целителя, который за солидную компенсацию не выдаст, что Грейвс укрывает у себя обскура, которого приказали уничтожить. Да, еще этот чудесный и, вероятно, не существующий целитель должен помочь вылечить неизлечимое. Где же интересно может обитать столь фантастическое создание? Мужчина этого не знал, и его начинала охватывать легкая паника, он не понимал, за что ему хвататься в первую очередь, но он не просто так получил свою должность, справлялся и не с таким, поэтому сделав несколько глотков огневиски, он направился к входной двери, начиная действовать. В голове как-то на ходу выстраивался логичный и продуманный план, годы опыта давали о себе знать. Ему определенно нужно было показаться на работе, чтобы никто не вздумал ввалиться в его дом, ища похищенного мракоборца, хотя первым делом он купил себе новую палочку. Это уже не вызывало такого волнения, как когда он покупал ее впервые, поэтому весь процесс занял от силы пять минут, после чего он стал чувствовать себя куда увереннее. Как же отвратительно было все это время ощущать себя слабым, а теперь он словно всем своим видом – от уверенной походки до горделиво вздернутого подбородка - говорил, что он вернулся, производя соответствующее впечатление. Особенно это хорошо у него вышло, когда он заявился в кабинет президента, вызывая всеобщее удивление. Последовавшие за этим процедуры были ему хорошо известны, проводились не впервой. Он был абсолютно спокоен, пока его проверяли колдомедики, а потом и служба безопасности, как спокоен он был и делясь необходимыми сведениями. Тут он был особенно внимателен в своих словах – от первой его встречи с Гриндевальдом до последней. Никакого Криденса ни до, ни после, ни во время. Мальчик просто не существовал в показаниях, хотя вопрос о нем все же всплыл сам собой. Его обсуждали, поэтому Грейвс воспользовался ситуацией, чтобы прояснить некоторые детали. Пиквери была уверенна в правильности своих действий, и он бы тоже был с ней согласен, поступил также, потому что это правильно, если бы дело не касалось Криденса. Его Криденса. Зато теперь уже мужчина точно знал, что здесь он помощью не заручится, придется искать ее на стороне и, возможно, среди тех преступников, которых раньше он наказывал. Нужно было лишь дождаться заветной и ожидаемой фразы о его отставке, которая была преподнесена, как что-то, необходимое для его блага, а он просто кивнув, и вышел прочь, желая лишь скорее вернуться к своему мальчику. Трудно было сохранять спокойствие, когда он даже не был уверен, жив ли тот до сих пор. Все мысли Персиваля были направлены лишь на то, чтобы вернуться домой, но больше он не позволял мыслям о Криденсе так увлечь его, чтобы он потерял всякую бдительность. Одного болезненного урока, который до сих пор бил по гордости, ему вполне хватило. Сейчас он чувствовал, что что-то не так, поэтому не аппарировал сразу, а пошел в ближайший переулок, сжимая в своем кармане волшебную палочку. Он был крайне недоволен тем, что все теперь считали своим долгом за ним следить, поэтому к этой встрече он готов. Свернув в нужном месте, он мигом оказался за спинами тех, кто его преследовал, внимательно их рассматривая. - Мисс Голдштейн, неужели вы думали, что я не замечу вашей нелепой слежки? – Спокойно спросил он, рассматривая Порпентину и ее странноватого вида спутника. Девушка желала что-то ответить, но нескладный рыжий парень первым подался вперед, начиная говорить. - Мистер Грейвс, вы должны помочь нам найти Криденса, он в большой опасности. Парень, представившийся Ньютом, пустился в пространственные объяснения, дополняемые комментариями Тины. Персиваль не стремился их прерывать, постепенно складывая общую картину. Было неприятно быть единственным, кто не знает ничего о последних месяцах, ведь даже этот англичанин знал. Ему же приходилось собирать всю эту мозаику кусочек за кусочком, выделяя важное из спутанного рассказа Криденса, сухого доклада подчиненных и сумбурной болтовни Скамандера. Он бы ему не доверился, даже покровительство Тины не помогло бы, ведь и к подчиненной Грейвс относился прохладно, но этого парня упоминал еще и Криденс, говоря, что тот хотел ему помочь. По крайней мере, ему так казалось. Персиваль же вынужден был делать свои выводы и решать, рисковать ему или нет, хотя кого он обманывает, жизнь мальчишки и так висит на волоске. У него не так много вариантов, чтобы помочь ему, поэтому сдавшись, мужчина кивнул на слова этих людей, а потом положил руки на их плечи, аппарируя прямо в гостевую комнату. Энергия из рыжего парня била ключом. Он тут же начал вертеться вокруг кровати, водя над Криденсом волшебной палочкой, что-то бубня себе под нос. Складывалось впечатление, что он и в самом деле знает, с чем имеет дело, хотя рука Персиваля все еще сжимала волшебную палочку, ведь у него были сомнения. Мужчина и сам не понимал, когда его жизнь так успела перемениться, что он начал верить первым встречным, приводить их в свой дом, доверять самое важное, что у него есть. Не знай он точно из отчета, что эти двое были в подземке, когда все случилось, довериться им было бы сложнее, но пока все выглядит правильным. - Ты можешь ему помочь? – Наконец не выдержал Персиваль, скрестив руки на груди. Нетерпение не является хорошим качеством, но оно ему свойственно. - Я думаю, что да. – Ответил Скамандер, после чего поставил на пол свой чемодан, откидывая крышку. Внутрь чемодана вела лестница и в другой ситуации, Грейвс бы заинтересовался, но сегодня ему было не до этого. – В Африке используют специальные татуировки, которые сдерживают силу обскура. Это помогает, правда, ненадолго. – Ньют говорил с некоторым сомнением, но это уже что-то, хоть какая-то соломинка и мужчина готов был за нее ухватиться. – Я сейчас вернусь. Ньют скрылся в своем чемодане, оставив их одних. Момент был не самый подходящий, но Грейвс бы просто с ума сошел от ожидания, поэтому предпочел начать задавать вопросы, желая узнать больше. Все же с Тиной по работе он сталкивался довольно часто, а значит, она могла рассказать, чем же был занят Гриндевальд, притворяясь им. Рассказ его не особо порадовал, хотя в целом, тот не делал ничего особенного и кажется, что навредить волшебник успел лишь Криденсу, одержимый поисками обскура. Больше же ничего полезного Голдштейн ему не сообщила, а на попытке перейти из беседы в утешение, он ее остановил, тем более что Скамандер вылез из своего чемодана, держа какие-то листки. Вероятно, эскизы той самой татуировки, а еще какие-то пометки. Редко когда Грейвсу приходилось быть кому-то ассистентом, а не руководить, но сейчас он с готовностью помогал стянуть с Криденса его пиджак и рубашку, удерживая юношу за худые бледные плечи. По ним, словно узоры расползались светлые полосы старых шрамов, и, стремясь его успокоить, Персиваль оглаживал их пальцами, хотя мальчику явно не было до этого дела. Ему будто не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза, но стоило Ньюту начать водить палочкой над его спиной, как Криденс вздрогнул и широко открыл глаза, приоткрыв рот от боли. Его слабые пальцы вцепились в лацканы пиджака Грейвса, а сам мужчина гладил его по волосам, одной рукой удерживая от падения, до того момента, как Скамандер отошел в сторону, смотря на свою работу. От причудливого узора кожа раскраснелась, кое-где выступили капли крови, но зато болезненная чернота вен постепенно начала исчезать, словно тьма уходила из Криденса. Жаль только, что она просто еще глубже спряталась в нем самом, хотя на сегодня это была маленькая победа; она сделала Персиваля куда счастливее, чем он был этим утром. Теперь Криденс был в сознании, и он цеплялся за него еще сильнее, подрагивая всем телом, словно он очень замерз. Протянув одну руку, Грейвс взял покрывало, накинув его на плечи мальчика. Мракоборцу никогда не была свойственна излишняя нежность, вероятно, поэтому отношения и не складывались, но когда Криденс так испуганно жался к нему, ища его помощи и защиты, Персиваль сам не мог понять, откуда в нем это все берется, но он хотел быть для него самым нежным и осторожным. - Теперь все будет хорошо. – Едва слышно произнес он, а потом поднял взгляд на довольного Ньюта, одними губами говоря «спасибо». – Нужно помочь ему. Не важно, чего это будет стоить. - Кажется, я знаю, что можно сделать. – С готовностью ответил Скамандер, вновь начиная разглядывать свои заметки.