Книжный клуб Персиваля Грейвза

Губа лопается ровно посередине. Тина с упоительным жжением, с размеренным давлением и натиском языка раз за разом проводит по ранке, убеждаясь, что осень четвертого курса обдает ее свежими ветрами, иссушая до самой корки. Она высчитывает траекторию ржавых листьев за окном, следя за кружащими голову изящными пируэтами. - Может быть, Тина, Вы бы отвлеклись от губы, если бы вернулись к теме нашей лекции. Голос мужчины бьет наотмашь неожиданным насмешливым замечанием; лекция останавливает часы вопросительных взглядов на ней - стрелки колются, отдаваясь во всем теле. - Или Вы готовы продолжить? У Персиваля Грейвза превосходные руки: теплый сентябрь заставил оголить плетеные сухожилия, танцующие под кожей мышцы и все неравнодушие слабого перед таким зрелищем пола. Ни застегнутый по пуговичному алфавиту жилет, ни белоснежность рубашки не заставляют переключить внимание на суть предмета. Курс современной американской литературы в его исполнении начинает играть новыми красками - он ведет у них второй год, ловко запоминая уставшие выражения лиц с кое-где встречающимися проблесками истинной заинтересованности. Голдстейн, вообще-то, в их числе, и ей каплю обидно, что он смеет ее заподозрить в низком предательстве. - Мне продолжить об автобиографическом аспекте Воннегута в своей работе или рассмотреть принятие "Бойни номер пять" в обществе? - отросшая сыпучесть каштанового песка волос засасывает взгляд преподавателя; он медлит с ответом, вспоминая, как короткие пряди щекотали его внимание год назад. Вызов голоса летит до последних рядов - Тина на первой парте, со сложенными мирно руками и воинственной легкой улыбкой на ненакрашенных губах. - Если тема Вас так глубоко затронула, - Грейвз переносит вес слов и фигуры на стойку, впиваясь влажной темнотой глаз в ее лицо, - то жду реферат. Расстояние в полметра ничтожно мало; Персиваль не улыбается, но Тина видит веер морщинок у смеющихся глаз - язвительный ответ начинает вязать дикой ягодой на остром языке, и рот вспыхивает краснотой. Грейвз давит эту соблазнительную распахнутость: - С большим нетерпением. Тина мучительно щурится, еле сдерживаясь, и медленно кивает. Нижнюю губу ненароком обжигает пробежавший кончик языка - Персиваль все еще смотрит. Двойное смаргивание, громоотвод головы и сводимость бровей не помогает изгнать ненужную картину из головы, но вязь слов каким-то чудом складывается. Лекция продолжается. На лице - щекотка Тининого взгляда; задетая гордость не позволяет отклониться от выбранного курса ни на градус. Нарушенный куб кулака подпирает гордый подбородок, а глаза следят за каждым мимическим изменением. Прыжок упругих зрачков вдоль линии челюсти и выше, к коротким седым вискам. У Голдстейн мгновенно вылепляется слово колоритно, и она едва не сбивает его с полуслога, восхищенно и забывчиво шепча это вслух. Грейвз отпускает их легким движением кисти, опуская голову и помечая что-то на полях лекции; мужчине такого разрешения не дается, и он неконтролируемо провожает тонкую спину до двери. Тина спотыкается на порожке; поздняя мысль гремит в голове. Он смотрел на ее губы, черт возьми. - Раз Вы не спешите, - узкие плечи под черной водолазкой - простота никогда не была так соблазнительна - слегка вздрагивают; девушка не спешит оборачиваться. Грейвз стоит в шаге от нее, не смея перечеркнуть условную дистанцию - в аудитории никого, но внутренний зритель очень критичен; длинная рука тянется, замирая на уровне ее глаз. Пальцы почти вязнут, стремятся утонуть в густоте волос. Персиваль изучает ее затылок и чувствует запах детского шампуня. Тина бросает короткий недоверчивый взгляд вполоборота на широкое запястье и гипнотизирующие пальцы; папка прижата к груди, и корпус медленно, с неслышимым скрипом корабля, поворачивается, чтобы лучше рассмотреть протянутую бумажку. Буклет гласит Книжный клуб Часы после пар, дважды в неделю, вход свободный; вдох, однако, нет. - Вы меня приглашаете? - Тина не хитрит - она элементарно не понимает. Идея цепляет ее на крючок, за эту несчастную раскусанную нижнюю губу, на которой снова останавливается Грейвз, прежде чем понимает необходимость ответа. - Это неясно? - усилием воли поднимает взгляд выше, возвращаясь к двум напряженным точкам, сверлящим его неверием. - Я могу ошибаться, но мне кажется, что литература Вас привлекает. Тина думает - ох, сэр, это вовсе не литература, но вынуждена сделать самое серьезное лицо за всю ее жизнь и ответить, чувствуя спазмы подавляемой улыбки: - Конечно, мистер Грейвз, я обязательно приду.