Книжный клуб Персиваля Грейвза

- Когда у Вас там выпуск, мисс Голдстейн? - свистящие звуки вылетают змеиным шипением, сдерживаемым невероятным усилием воли темпом. Дистанция снижена до категорически низкой, в отличие от температуры вокруг. Тина, напряжёнными лопатками чувствующая книжные полки, ощущала давление с обратной стороны - едва не вплотную вдавленную, вплавленную в свою грудь Персиваля, чьи пальцы по-прежнему чересчур бережно впивались в её плечи. Ситуация, с какого ракурса ни взгляни, компрометирующая, но ему стало как-то и наконец всё равно; подхватывая пошатнувшуюся тонкую фигурку девушки, зачем-то решившей помочь рассортировать сваленные в стопки книги и залезшей на передвижную лестницу (хорошо, что не рискнула подняться высоко), Грейвз сам подписал себе приговор - зарекался же не касаться пока. И прошедшее внеклассное занятие - как обычно полное двусмысленных взглядов, дразнящих ухмылок и каверзных вопросов - не помогло успокоиться до этого. Именно поэтому сейчас они дышат невпопад, но одинаково сбито, перебито, как и кровеносное движение, которое запустили в ускоренном режиме. Кислород внезапно весь выгорел, а для спасения - всего ничего - стоит сделать хотя бы шаг назад, но не сейчас, когда его окутал и поглотил тот самый аромат её духов, который проклятием преследовал его после их встреч и даже в её отсутствие. А Тина не может оторвать взгляд от расширенных зрачков (или это всё радужка? господи, спаси) напротив и от подрагивающих тонких губ, которые зачем-то складывают этот нелепый вопрос; сама она уже подготовилась ответить на любой из нескольких подходящих их длительной ситуации короткий ответ да. В частности она была согласна проверить вправду ли в его кабинете стол из красного дуба. - Через полгода... - беспомощным, еле слышным шёпотом отчитывается Тина, желая провалиться на месте; неожиданно ставший неловким зрительный контакт вынуждает опустить взгляд чуть ниже, чтобы увидеть, как нервно дёрнулся кадык на шее мужчины. Не сказать, что для неё это было благоразумным решением - до зуда на кончике языка захотелось впиться в эту чуть шершавую кожу, попробовать её на вкус (наверняка солоноватый), оставляя яркий след, понятный всем - даже не вполне умственно одарённым. Персиваль медленно прикрывает глаза, сдерживая мучительный стон разочарования. Если бы главная проблема её обучения в университете, где он числится преподавателем, разрешилась в ближайший месяц, всё было бы гораздо проще. Тина наблюдает за всеми перебежками эмоций в его мимике, чувствуя, как растекается внутри приятное осознание, что не для одной неё каждый месяц кажется еще одной вечностью. Девушка п(р)одаётся чуть вперёд, легко касаясь его щеки мягкими горячими губами; стесала лёгкой щетиной себе всю нежную кожу, царапнула его нежностью. - Или всего двадцать три или двадцать четыре недели, - невиннейший из взглядов, который она могла создать и подарить ему. Персиваль не уверен, что выдержит этот срок и не воспользуется своим кабинетом для личного разговора.