«Just Keep Breathing»

— Ты — идиот, Жданов?! — Алекс «затормозил» Андрея как раз напротив двери, ведущей из президентского кабинета. Мужчина как раз потянулся к ручке двери, когда его так ласково и нежно окликнули… Бровь Андрея вопросительно поползла вверх, когда он повернулся к Воропаеву. — Я что-то не понимаю, или… ты совсем не хочешь жить «долго и счастливо»? — Долго вот как раз-таки хочу, потому что… ты наверное забыл, что ты, Жданов, в черном списке у Пушкарева Валерия Сергеевича… с тех самых пор, как безалаберно подрастратил все нервные клетки его дочери и… — Ты просто боишься, да, Саша… — иронично закончил собеседник. — Два, Андрюша… — устало попытался сострить Алекс… понимая, что ничего хорошего не получилось, — А теперь успокойся и послушай меня внимательно. Я никуда не поеду. То, что происходит, это её выбор… и, если у тебя есть хоть капля здравого смысла (или, хотя бы, мозгов), ты меня поймешь. А если нет — твоё право. А сейчас ты поедешь встречаться со своими инвесторами и доделаешь все дела с киевскими партнерами… И чтобы я тебя больше здесь по всяким пустякам не видел… только по работе. Ты понял, нет?! Андрею осталось только молча кивнуть и выйти за дверь. Воропаев осел в президентское кресло и ослабил узел галстука. «К чёрту! Всё — к чёрту! Пушкаревых, Жданова, дебила-Зорькина — к чёрту! Достали. Хочет сваливать? Пожалуйста! Не отвечает на звонки? Да ради Бога! Бесит-бесит-бесит!». Мужчина стукнул кулаком по столу, и канцелярия тихо звякнула о многочисленные емкости на стеклянной столешнице… Алекс потер ушибленную ладонь и скрипнул зубами. «Слабак! Баба! Разнежился, разнюнился. Романтики захотелось… признаний… Дебил! Трус! Слабак! Надо было раньше… взяться. А то благородством решил перед носом пощелкать. Дощелкался, кретин?». Вскочив со своего места, Александр добежал до заветной тумбочки, где хранился коньяк… «Терпи теперь… терпи и спивайся, козёл!». Но Александру Юрьевичу пришлось выпить пару бокалов янтарной жидкости, чтобы наконец тело начало хоть как-то реагировать на алкоголь. Чтобы внутри стало тепло… и легко-легко. А ещё — весело. Коньяк (две бутылки отличного коллекционного сорта), закончился очень быстро, о чем пришлось сразу напомнить курьеру Короткову. Правда, по телефону…  — Фёдорррр, — подхихикивая над собой, протарахтел Алекс в трубку, — А ну… быстро… ко мне в кабинет… надо… Курьер влетел в помещение со скоростью света: — Что…? — Тшш… не ори, дуррак, — прислонив палец к губам, улыбнулся очень веселый президент компании «ZimaLetto», — Федь… сгоняй до бара за бутылкой, а? а то мне в таком состоянии низ-зя… — икнув, закончил Алекс. — А, может, вам уже и не надо? — Нее…. НААДО. Федя, скривив губы, вышел… но быстро вернулся. — Вот, — он протянул бутылку водки, — крепче этого здесь не держат. Но можно последний вопрос… а чё я-то сразу? — А к-кого по-твоему мне вызывать? — Алекс пыхтел над пробкой, пытаясь открыть водку… и Федя, тяжело вздохнув, отвинтил крышечку, — О, мерси, — улыбнулся Воропаев, наливая в стакан из-под коньяка водку, — Та-ак вот… Твою, эту как её, Тропинкину за водкой не пошлешь — она дура. И баб… этих не пошлешь… все дуры. Из мужиков — только ты и Потапкин. А Потапкину низ-зя уходить с поста… — А мне, значит, можно… — Угу, — кивнул Александр, — У тебя глаза — честные. — Ооо…. — Федор позволил себе дерзость и попытался вырвать из рук Воропаева бутылку, в которой, кстати, оставалось только четверть напитка… Но Алекс вцепился в нее мертвой хваткой и отмахнулся. На что Коротков, не обижаясь, а делая выводы, спокойно вышел из кабинета. — Федь… Федя-а… — жалобно позвал уже «в зюзю» пьяный президент, но курьер не обернулся, и он буквально плюнул ему вслед… — И иди… предатель. Все тут предатели… Никто мне не нужен, поняли… — Алекс пнул ни в чем не повинную, заветную «коньячную» тумбочку…