Только не ты.

      Он не заметил, что на улице совсем стемнело. После возвращения он не узнавал себя, да впрочем, это не имело совершенно никакого значения. Куда-то пропала вся его хозяйственность и деловитость. С утра он еще заставлял себя делать хоть что-то, а ближе к вечеру все валилось из рук. Он садился у окна, глядя на поля Хоббитона, или отрешенно опускался в кресло перед камином и смотрел на огонь. Так легче было перенестись в мир, который в последние месяцы стал его убежищем. О том, что произошло с Бофуром, он старался не вспоминать, ему было стыдно, но стыд был подобен стыду больного, которому неловко за свое поведение во время болезни. Бильбо чувствовал, что если он вдумается в свой поступок, просто сойдет с ума. Хотя это, наверное, и к лучшему – мрачно думал он. Но едва хоббит успокаивался, сами собой ярко представлялись приключения, он то улыбался, то горевал, снова и снова переживая все моменты их нелегкого пути. И там был Торин.       Он не сразу понял, что нечто произошло за гранью этого прекрасного мира – так далеко унесли его воспоминания. Бильбо очнулся и сидел в недоумении. Кажется, это был звук. Он замер в ожидании, и это повторилось. Во входную дверь тихо постучали. Снова. Он вздрогнул и смахнул слезу. Кто бы это мог быть? Кому могло что-то понадобилось от него так поздно? Он вскочил на ноги и почувствовал, что они дрожат.       На непослушных ногах он подошел к двери и застыл. Казалось, прошла вечность, прежде чем его дрожащая рука поднялась и отодвинула засов… На пороге стоял Торин. Сильнее поседевший, осунувшийся, но это был он. Поседевший, но все такой же красивый. Бильбо почувствовал, как пол стремительно уходит из-под ног.       Очнулся он на своей кровати. Над ним склонялось встревоженное лицо гнома. Того самого гнома, его гнома… - Торин! – еле слышно прошептал он, боясь спугнуть видение. - Бильбо! – воскликнул гость и сжал его руку. – Что с тобой?       Хоббит обхватил его за шею и заплакал. От Торина пахло дорогой и неведомыми землями. И самим Торином, Бильбо не мог поверить, что это наяву, и он вдыхает его запах. Он плакал, боясь отпустить, боясь, что сон кончится. Путник тоже сжимал его в объятьях и молчал. Наконец Бильбо оторвался от него, но руку гнома так и не выпустил. - Это все наяву? – дрожащим голосом спросил он. Узбад улыбнулся. Также, как тогда, давно, в Эреборе, и снова словно солнце вышло из-за туч, осветив сиротливый сумрак его спальни. - Торин, ты не исчезнешь? – повторил хоббит. - Нет, любимый, я вернулся к тебе, навсегда. – ответил гость, целуя его руку. - Год назад здесь был Гэндальф, от него я узнал, что ты жив и лечишься в Серых Гаванях. Я хотел идти, бежать к тебе, но... Я сделал ужасную вещь, ты должен знать... – прошептал Бильбо. – Мне нет прощения. Гном отстранился и посмотрел на него, прямо в глаза все тем же пронзительным, негасимым взглядом двух синих озер. Бильбо словно промчался сквозь пространство и время, и снова очутился на закате под прозрачным небом на вершине горы. - Прошло два года и ты ждал меня, я знаю… А я выжил, зная, что есть ты. Все остальное не имеет значения! – произнес он, не отводя взгляд. - Торин, я всего лишь хоббит с кучей слабостей и недостатков. А вдруг я изменился и уже не тот, каким нравился тебе?… – Бильбо засмущался и покраснел. - Только не ты, маленький мой, только не ты! – улыбнулся король, наклоняясь и целуя его в губы.