Только не ты.

19.

      Снились странные сны – страха он не чувствовал, но было какое-то щемящее грустное чувство, он что-то терял и пытался удержать в пёстром калейдоскопе ярких смазанных красок. Ему редко снились цветные сны, а тут он спал и знал во сне, что видит странный цветной сон. Потом он вдруг понял, что потерял это нечто и потерял его безвозвратно, слезы подступили к горлу и, задохнувшись, он со стоном проснулся. Не сразу поняв, где он – так ярок был сон – он несколько мгновений смотрел в темноту своей спальни, потом протянул руку – Бильбо рядом не было. Сердце в груди глухо стукнуло. – Бильбо! – тихо позвал он. Тишина была ответом. Он привстал на локте, всматриваясь в темноту. Сердце бешено заколотилось, вихрь мыслей и подозрений закрутился в голове. – Бильбо! – крикнул он, не надеясь услышать ответа, но крик вырвался против воли. Вдруг дверь тихо скрипнула. Маленькая фигурка скользнула в комнату. - Я здесь, Торин! – шепотом ответила фигурка и подбежала к кровати. Хоббит был одет в свой кафтан, и пахло от него эреборским ветром. - Где ты был?! – тихо, срывающимся голосом проговорил король. - Выходил подышать! Все хорошо, Торин, спи, я здесь! – ответил он, раздеваясь и забираясь в постель. Он прижался ко все еще напряженному гному и положил голову ему на грудь. Тот наконец расслабился и приобнял хоббита. – Спи, Торин, все хорошо, теперь все будет хорошо, – прошептал Бильбо, неожиданно быстро проваливаясь в мягкий тёплый сон. Завтра, все тревоги наступят завтра, через несколько часов, а сейчас он знал, что сделал все, что мог, и это должно спасти Торина. И Аркенстон принесет хоть какую-то пользу.        Торин лежал, принюхиваясь к хоббиту. В его измену он не верил, ничем другим кроме ветра и камня тот сейчас не пах. Но то, что сейчас дежурство Бофура, и тот сам вызвался стоять на часах, Торин прекрасно помнил. Сердце щемило – нет, не от страха, а от неопределенности завтрашнего дня. Кто из них выживет в этой битве? Хоббит стал для него прибежищем, островком покоя, куда можно было уйти от всех тревог и невзгод. Преданный, пахнущий домом, это была его главная драгоценность… И все-таки Аркенстон следовало найти непременно…

20.

      После того, как Бард вытащил из-за пазухи камень и показал его Торину, происходящее на стене стало походить на сцену из древних эльфийских легенд, которыми он любил развлекать себя по вечерам. Проще говоря, творящееся на стене стало ужасным… Бильбо сам не знал, почему не поверил Гендальфу, когда тот советовал ему бежать от гнева Торина. Он надеялся, что узбад поймет его правоту, оценит храбрость и смекалку, откажется от битвы. Торин и правда сначала не поверил. Но он сам вмешался и подтвердил, что камень настоящий, а отдал его именно он. В самой глубине души хоббит надеялся, что устранение соперника вернет ему короля. Он признался себе, что вопреки здравому смыслу, именно ревность к камню была основной причиной отдать его… Но итог, похоже, оказался несколько иным и укрываться было уже пора.       Торин впал в бешенство. Он негодовал, рвал и метал, обозвал Бильбо крысёнышем и предателем. В глазах его стояли слезы – узбад был ранен в самое сердце. А в самой глубине хоббитовской души тем временем проснулась непристойная радость – он видел подтверждение того, чем был для короля! Торин плевал на сотни глаз, устремленных на него, и кричал на него при всех, не скрывая своих чувств. Торин в гневе был прекрасен, Бильбо чувствовал, что несмотря на опасность, влюбляется в него еще больше. «Мой, он мой!» – крутилось у него в голове и придавало сил для спора и кокетства. - Я взял его в счет моей доли, я имею право! – с улыбкой беззастенчиво заявил он. - Твое право? У тебя нет никаких прав на меня! – вскричал король в бешенстве, не замечая, что открывает уже не только государственные, но и личные тайны.… Даже надменный Трандуил, восседающий под стеной на своем огромном лосе, переглянулся с Бардом. Гномы потрясённо наблюдали.        Бильбо по-настоящему испугался, только когда король приказал скинуть его со стены. Но вмешиваться в столь щепетильные разборки никто не пожелал, и Бильбо продолжал стоять перед королем. Фили, как самый рассудительный, не подчинился дяде и попытался вразумить. Тогда Торин сам потащил хоббита к парапету. Это действительно была уже семейная сцена. Слава Эру, вмешался Гендальф. Громовым голосом он велел гному остановиться и вернуть ему его Взломщика. Торин очнулся и выпустил Бильбо. Бофур был наготове – он помог полурослику спуститься со стены. Бильбо оказался рядом с Гендальфом, тот лишь покачал головой, не сказав ни слова.       На слова не было времени. Назревала битва, причём не с тем противником, что стоял под стенами. Из-за холма появилось еще одно войско – его привёл на помощь Торину его кузен Даин, правитель Железных Холмов. После перепалки между Трандуилом и Даином полетели первые стрелы, но тут случилось еще нечто более непредвиденное и страшное. Горы затряслись, и из раскрошившихся скал появились огромные черви, прогрызавшие земную твердь, а по их следам явились орочьи армии Азога. Гномам, эльфам и людям пришлось объединяться. Бильбо не боялся, он чувствовал присутствие Гендальфа, у него было Жало и Кольцо. Но он не собирался прятаться, азарт битвы начал захватывать его.

21.

      Потом была и сама битва…. Страшная и беспощадная, Бильбо тысячу раз успел испугаться и тысячу раз терял страх. Его хранила любовь. Он не видел всех деталей сражения, смутно представлял его размах, но догадывался, что оно огромно и несет Торину смертельную опасность. Даже тогда, когда Торин укрывался в Эреборе, не участвовал в битве, Бильбо все равно чувствовал, что он в опасности, зная, в каком состоянии его оставил. А когда увидел, как тот выбежал из ворот во главе своего маленького отряда, сердце оборвалось. Боевой клич гномов разбил его на осколки. Торин бежал с мечом и щитом, в легкой кольчуге, с развевающимися по ветру смоляными волосами – воистину это был настоящий король и поступок, достойный, короля. Войско гномов ответило на клич и последовало за своим храбрым вождем. Потом он увидел, как узбад вскочил на горного козла и помчался куда-то прочь от ворот, а за ним, также оседлав козлов, устремились племянники и верный Двалин. Хоббита пронзила ужасная догадка — Торин направлялся в ставку врага, на Воронью высоту. Он хотел расквитаться с Азогом и обезглавить орочью армию. Это было смело, безрассудно и просто отчаянно, но в этом был весь Торин. Его Торин. Бильбо не мог медлить ни секунды. -Торин там один! – крикнул он Гендальфу. – Ему нужна помощь!       Но Гендальф не мог оказать помощь – он защищал то, что осталось от Дейла. То, что защищали оставшиеся в живых жители Озерного города. Бильбо надел волшебное кольцо и бросился в гущу битвы, надеясь невидимкой пробраться к Торину. Каким-то чудом ему удалось, проскальзывая между рубящихся орков, гномов и эльфов, добраться до Вороньей высоты. Он увидел Торина и Двалина на открытой площадке. Гномы были встревожены. Враги не показывались, но Торин чувствовал ловушку. - Бильбо! – воскликнул он удивленно, но не враждебно, при виде полурослика.       Кажется, все обиды ушли в прошлое, Торин снова был таким как прежде. Смелым и прекрасным, без дорогих доспехов, в обычной военной одежде. И еще он был очень обеспокоен – сам отправил племянников осмотреть на первый взгляд пустую башню и ждал их возвращения. Но случилось ужасное – все произошло у них на глазах. Из разрушенного проема показался Азог, он тащил Фили. Орк прокричал угрозы и пронзил старшего племянника сзади кривым ятаганом, что был сейчас вправлен ему вместо руки... Торин лишь безмолвно качал головой... Бильбо не видел его глаз, но был уверен, что это к лучшему, он бы не перенес увиденного в них. Бильбо понял: то, что происходило сейчас, уже не могло оставаться безответным, и не хотел останавливать Торина. Он и сам готов был идти на смерть и растерзать Азога, Больга или любого подвернувшегося орка. Торин бросился к Фили и исчез из поля его зрения. Двалин был рядом и отбивался от нахлынувших вслед за Бледным предводителем других страшилищ. Бильбо понял, что Жало здесь бесполезно и начал вполне успешно кидать в их уродливые головы увесистые камни. Вот когда пригодился навык с каштанами… Но, к сожалению, поразить он смог не так уж много. Пробегавший огромный орк – он помнил его по погоне из Лихолесья, это был Больг – походя ударил его рукоятью копья. Бильбо отлетел, словно мячик, упал головой на камень и потерял сознание…       Он очнулся и увидел над собой все то же бледное пустое небо. Вокруг валялись лишь трупы безобразных чудовищ, шум битвы слышался далеко внизу. Он кое-как поднялся и побежал в направлении этого шума. Перед ним открылось застывшее озеро, кто-то лежал на льду у самого обрыва… Сердце екнуло – он сразу понял, кто это. Он подбежал – Торин был ранен и истекал кровью. Он пытался улыбнуться при виде Бильбо, но улыбка едва удерживалась на его губах. «Возвращайся к своим книгам, сажай деревья! И прости меня!» - прошептал он. - Нет, нет, нет! – затараторил Бильбо, сжимая его руку. - Торин, смотри! Орлы прилетели! - Его палец указывал на огромных птиц, кружащихся в небе. Туда же были устремлены глаза Торина, но они будто уже ничего не видели. «Тоооориииин!!!» - заорал Бильбо и лишился чувств.

22.

      Свет и стук вдруг вырвали его из небытия. Оказывается, он просто открыл глаза и услышал, как кровь стучит в висках. На самом деле в маленькой комнатке стояла абсолютная тишина. Из крохотного окошка лился свет – холодный и безучастный дневной свет Эребора. Кто-то заботливо уложил его на кровать и укрыл одеялом. Комнатка была из тех, в которых жили гномы отряда, в то время как он нежился в королевской спальне. «Торин!» - воскикнул он, пытаясь сесть на кровати и падая обратно от удара головной боли. Дверь распахнулась. Торопливые шаги прошуршали и остановились подле него. Бильбо открыл один зажмуренный глаз и посмотрел – над ним склонилось сочувственно улыбающееся лицо Бофура. - Очнулся! - констатировал тот, в глазах засветилась искренняя неподдельная радость. - Что с Торином? - простонал хоббит, страшась услышать ответ. - С Торином? Трудно сказать, друг мой, - ответил гном. - Он умер? - дрожащим голосом спросил Бильбо. - Вроде и да, - Бильбо похолодел. – А вроде и нет, - поспешил закончить Бофур. - Как это? - еле слышно пролепетал полурослик. - Из него вылилось ведро крови, и он был холоден как мертвец, - сказал гном, присаживаясь на кровать. – Таким мы его и нашли – холодным и смотрящим в небо – и тебя рядом без сознания. Мы склонили колени, думая, что вы оба мертвы. Но тут явился Гендальф. Тебя он сразу признал живым и поручил отнести в покои ждать, когда отойдешь от обморока, а про короля не знаем, что и думать. Стал бормотать над ним что-то, водить руками, как тогда на Карроке. Я так понял, что какая-то крупица жизни в нем все-таки осталась. Или может Гендальф успел поймать его улетающую душу. Не знаю. Он страшно всполошился и стал кричать кому-то, словно вызывая. «Осанве», так нам Балин сказал. Кричал что-то непонятное, вроде как срочно доставить к эльфам. Тогда один из орлов спустился и взял Торина в лапы. Гендальф сказал Балину, что попробует что-нибудь сделать, но надежды почти нет. Потом сел на другого орла и они улетели. - Как это? - пробормотал Бильбо, силясь понять слова Бофура. - Так он жив? Куда улетел? Гном пожал плечами. - Мы не знаем. Он был мертвым, как мне показалось, но Гендальфу лучше знать! - А когда он вернется? - спросил хоббит. Гном снова пожал плечами. - Кто ж его знает, он же Волшебник. Появляется и исчезает когда ему угодно. - А как же Фили, Кили? - воскликнул Бильбо? - Пали смертью храбрых! - прошептал Бофур и потупился. Это было ударом под дых. Про Фили он догадывался, но что и младший – это был уже перебор. - И Кили? - еле слышно прошептал Бильбо. Бофур горестно кивнул. - Теперь королем будет Даин. - А что с ним, с Торином, как узнать? - он поднял глаза на Бофура. Тот в третий раз, теперь виновато, пожал плечами. - О-ооо! - застонал Бильбо, сжимая руками свою бедную голову и все-таки усаживаясь. - Лучше бы я тоже умер! Он не верил в реальность происходящего. Не мог поверить, что все могло повернуться так ужасно. - Бильбо... - позвал его Бофур и ласково погладил по вихрастой, давно нечесаной голове. - Что? - сквозь слезы спросил хоббит, поднимая на него глаза. - Не говори так. Бофур посмотрел на него долгим и серьезным взглядом. - Ты можешь рассчитывать на меня! - произнес он и улыбнулся, словно апрельское солнце проглянуло сквозь дождевые тучи. Бильбо все понял, понял в одну секунду. Хотя что тут было понимать, он и так все знал... Почти с самого начала похода. И да – веселый гном нравился ему, но рядом всегда был Торин, он был солнцем, а Бофур всего лишь луной. - Спасибо, Бофур! - пробормотал хоббит, отводя глаза. Сердце сжалось, а тело вдруг словно отделилось от сознания. Или наоборот хитрое сознание отправило тело сбросить с себя непомерную ношу. Это было ужасно, он не знал, не понимал, что с ним – каждая клеточка откликнулось на эту невинную ласку, и его словно жаром обдало. От стыда на щеках выступил румянец. - Тебе нехорошо, Бильбо? - участливо спросил гном, с тревогой глядя на полурослика.       Как было признаться, что вопреки невидимой ране, что зияла сейчас в его груди, вопреки горечи и ужасу потери, ему было не то что нехорошо, а хорошо и даже очень хорошо! Ему понравилось это прикосновение, и он понял, что хочет ещё, хочет, чтоб Бофур не останавливался, гладил его по голове, прижимал к себе, целовал. Хотелось большего, продолжения. Сильно и долго, принять в себя этого спокойного сильного гнома, почувствовать его защиту, раствориться в нем, получить толику его уверенности среди океана ужаса и безнадежности. «Я схожу с ума!» - пронеслось в голове. - Я схожу с ума! – прошептал он вслух и в ответ почувствовал мягкие теплые губы на своих губах. Бофур целовал его, щекоча усами, сначала робко и нежно, потом все настойчивей, сильней, размыкая его зубы и проникая языком в рот. Братский поцелуй превратился в непристойные ласки жадного любовника. Бильбо застонал, понимая, что уже не сможет остановиться. Разум сковал ужас. Он упал навзничь и бесстыдно расставил ноги. Бофур не замедлил влезть в его штаны и сжать рукой маленький напрягшийся член. - Что ты делаешь! – понимая все свое лицемерие, простонал хоббит, шире раздвигая ноги. – Я не хочу. - Бильбо! – прошептал задыхающийся гном. – Я люблю тебя, давно.       Хоббит понимал, что кульминация приближается, и застонал сильнее. Бофур возбуждал его, он признался себе, что так было всегда. Он был противоположностью властного Торина, улыбчивый и добродушный, но внешне почти такой же высокий, мощный, мускулистый. Бриджи Бильбо были сорваны, и хоббит сам закинул ноги на плечи гному. Тот застонал, приспуская свои штаны и выпуская наружу огромный стоящий член. 23. - Что я делаю! - билось у хоббита в голове, пока Бофур входил в него раз за разом, придавив к узкой кровати. Ему нравилось, Бофур был ласков и нежен, не столь эгоистичен, как часто бывал Торин, и в какой-то миг удовольствие накрыло хоббита с головой, так, что он закричал в голос… Единственное, чего не было, это того необъяснимого волшебного восторга, как от иногда грубых и насильственных слияний с Торином. - О, Бофур, это ошибка! - заплакал он, когда усталый гном примостился рядом, обняв его как свою собственность. - Я люблю его, Бофур! - сквозь слезы прошептал он и уткнулся в подушку. Гном выпустил его и сел на кровати. - Прости ... - пробормотал он. Бильбо поднял голову. На Бофура было жалко смотреть, до того он был расстроен. Он, кажется, даже плакал. - Бофур, это ты прости меня… Все было хорошо, даже очень. Это я виноват, - прошептал хоббит, заливаясь краской. – Если бы его никогда не было в моей жизни, я бы наверно полюбил тебя… Ты мне нравишься, ты добрый, верный, симпатичный… но в моей жизни был он. Я не могу! - Я понимаю…- эхом отозвался гном. Бильбо взглянул на него – грустный Бофур с растрепанными косами и без своей смешной шапки был и правда очень симпатичен, и Бильбо поскорей отвернулся, боясь, что начнет по-настоящему влюбляться. - Думаю, мне пора возвращаться домой, - тихо сказал он. - Я провожу, - пробормотал Бофур. - Не надо, я сам, - прошептал Бильбо, не поднимая глаз. Стыд сжигал его, и он не мог смотреть на гнома. И еще презирал себя. Хоббит перекинул через плечо котомку с нехитрым скарбом, на другом плече висел сундучок с сокровищами – гномы заставили его взять в уплату за выполненный контракт. - Если будете в наших краях – заходите. Чай подается обычно в пять, – сказал он, изо всех сил стараясь улыбаться, а не плакать.       Ему повезло – в Синие Горы отправлялся небольшой караван, чтобы донести горестные и радостные вести. Это был единственная возможность добраться до Хоббитона. Он уходил, чувствуя, что не в силах далее оставаться здесь. Стыд не позволял оставаться здесь ни одной лишней минуты и он же не давал бежать в неведомое искать короля. Живого или мертвого. Его голова и сердце не могли выдержать большего. Хоть и бесстрашный, но Бильбо был всего лишь маленьким хоббитом из Шира ...