10 тысяч галлеонов

Приближалось Рождество, и в Хогвартсе воцарилась праздничная атмосфера. Все предвкушали праздник, а МакГонагалл, сидя в директорском кресле, загадочно улыбалась то ученикам, то учителям. Все было тихо и мирно, пока в Большой зал не влетела мадам Хуч. Причем, «влетела» в прямом смысле, на метле. Она, сделав ловкий пируэт, приземлилась прямо перед креслом, в котором сидела директор, и не обращая внимания на ее ставшее строгим лицо, начала: - Профессор МакГонагалл! Привидения действительно покидают замок! Все взгляды в зале моментально устремились на директора. Наступившую тишину можно было потрогать руками. Директриса сказала: - Сейчас я и учителя пойдем и выясним в чем, собственно, дело. А ученики, - добавила она, взглянув вперед поверх очков, - разойдутся в свои гостиные. Разочарованные и протестующие возгласы учеников, послышавшиеся в зале, она пресекла жестом руки. Пока учащиеся, закончив ужин, неохотно разбредались в гостиные своих факультетов, мы, учителя, вышли во школьный двор. - Ума не приложу, - сказала мне вполголоса мадам Хуч, - куда они улетают? - Профессор Бинс говорил мне, что они должны…мм…кого-то встретить, - припомнил я. - Привидения? Встретить? Должно быть то, что они покинули нас, предвещает скорую беду! – Мистер Филч, шедший позади учителей, был как всегда оптимистичен. – Смотрите! Мы все, повинуясь этой команде, взглянули на мрачное небо. По нему яркими белыми пятнами плыли привидения. И все они, до единого, устремились в Запретный лес. Мы поспешили туда же. Темный лес был непривычно тих, а между веток деревьев маячили белые бестелесные фигуры. Их стало гораздо больше. Они будто манили нас дальше в чащу. Что нам оставалось делать? Мы потихоньку окружили их. Хогвартские привидения выглядели расстроенными. Когда рядом со мной пролетел Ник, я наконец удовлетворил свое любопытство: - Ник, откуда они взялись? И почему только молчат?.. Ник повернулся ко мне, его глаза были печальны: - Они не говорят и нам тоже. Мы лишь почувствовали, что они придут, а нам нужно показать им дорогу в замок. Они, думаю, учились здесь. Несколько десятилетий назад. Души тянет к знакомым местам… МакГонагалл, выслушав Ника, подняла палочку, и в воздух, опережая друг друга, ринулись голубые искры защитного заклинания. Теперь посреди Запретного леса стояла невидимая глазом граница, которая не пропустит никого к Хогвартсу. В воздухе повисло напряжение и так и невысказанная никем мысль, что где-то поблизости произошло убийство. И не одно. ***** Магазинчик, в котором я в прошлый раз совершил покупки, оказался закрыт. Но, если честно, я аппарировал сюда не для того, чтоб снова что-нибудь купить. - Люмос! Странно, но даже со светом я отчего-то не мог найти проулок, где в прошлый раз сидела нищенка. Я облазил местность вдоль и поперек, стараясь найти хотя бы следы ее пребывания здесь. К сожалению снег, обильно выпадающий сегодня с утра, сильно затруднял дело. Мои метения заметил случайный прохожий. Это был крепкий с виду мужчина, с пышными бровями и бородой. - Никак потерял чего, парень? – спросил он. - Да, сэр. Я буду несказанно благодарен, если поможете. Сэр, вы не видели случайно… Я прервал сам себя на полуслове, услышав скрип снега за спиной. Едва различимый, на грани слышимости. Стоило обернуться и проверить, но мужчина, мой новый знакомый, неожиданно грозно выкрикнул: - Ах вот ты где, шельма!.. Ну я тебя! Парень, держи воровку! Ну я сейчас!.. Он устремился вперед, сбив меня с ног. Я плюхнулся в снег, но тут же вскочил и побежал вслед за ним. Нет, я никак не ожидал от нее такой прыти. Ее явно мучил голод и холод. Откуда только черпал силы этот скелет, обтянутый кожей? Наша гонка и не думала заканчиваться, и вскоре я сумел опередить мужчину, которого явно мучила одышка. -Петрификус Тоталус! – выкрикнул я. Эх, жаль темнота мешала как следует прицелиться. Попрошайка ловко забежала за угол какого-то дома, будто всю жизнь только и занималась тем, что устраивала забеги по льду и снегу. Мне везло меньше. Я не вписался в очередной поворот, и, раскатившись и неловко покачнувшись, упал. Левую ногу прошило болью. Я выругался, глядя как фигура в черных лохмотьях все больше и больше удаляется от меня. Я разозлился. И, лежа в снегу, орал «Петрификус Тоталус» до тех пор, пока маячившая впереди женская фигура не замерла и не упала вперед, неподвижная, словно статуя. Чуть прихрамывая на левую ногу, я добрался до женщины. Победоносно улыбнулся и вдруг понял одно : я не хочу смотреть в ее лицо, чтоб убедиться прав я или не прав. Я боюсь. Единственное искреннее желание – развернуться и уйти – я отмел сразу же. Что-то вроде жалости впивалось мне в грудь, ведь если я ошибся, выходит, что какая-то и так обиженная жизнью женщина по моей вине вынуждена лежать лицом в снегу. Это не правильно. Перестав ощущать биение своего сердца, я протянул руку и одним движением перевернул попрошайку к себе лицом. Теперь она лежала на спине и смотрела прямо мне в лицо. Я, немея от своей наглости, подошел еще ближе. Беллатриса Лестрейндж ведь не может попрошайничать?.. Взгляд глаз из-под тяжелых век был озлобленным, а губы плотно сжаты. Она. Даже изрядно исхудавшая и в лохмотьях…Лестрейндж. Убийца Лестрейндж. Ну и что мне теперь?... Все-таки она. Я не сумасшедший! А они? Мои родители любили улыбаться, я знаю. Только она однажды стерла, уничтожила с их лиц следы счастья. Зачем? Затем, что ей нужно было узнать, что стало с ее господином. Всего-то. И ради этого столько жертв?! Может вас тоже пытать, мадам Лестрейндж? Чтобы вы вернули все как было, вы ведь можете…Чтобы они узнавали меня и улыбались не только на колдографиях. Я испугался собственных мыслей. Все снова не так. Когда мы встретились впервые, тогда, когда я учился на пятом курсе, я до жути вас боялся. Я разучил кучу новых заклинаний, представляя нашу встречу. А на деле я...боялся. Мне помогало разве что желание отомстить, с ним я и жил после того побега из Азкабана, подстроенного Темным Лордом. Когда я увидел вас в битве за Хогвартс, вы посылали заклинания в моих друзей. Я чувствовал, что на этот раз мы сойдемся в поединке, но вас убили. Я видел это своими глазами! Так какого черта вы живы?! Живы? Довольны? Ничего, я это исправлю. Я не знал, выдержит ли она аппарацию, но остановить меня уже ничего не могло.