Unveil

…Мысль о том, что вечер будет тихим и спокойным, кажется мне до ужаса глупой, когда я открываю входную дверь. На пороге стоит Джузо, и пятна крови на одежде и коже вызывают лишь слабое удивление. В таком виде он не заявлялся давно. — Заходи быстрее, — говорю я, отступая назад. Он делает несколько шагов и замирает на месте. Быстро закрываю дверь, искренне надеясь, что его никто не видел. — Ты ранен? Сузуя качает головой и опускает ее, избегая встречаться со мной взглядом. Все равно бегло осматриваю его. На всякий случай снимаю пиджак и, кинув его на тумбочку, начинаю расстегивать рубашку. Как назло, сегодня белую, кровь на ней видно превосходно. — Я просто встретил гуля, — тихо говорит Джузо. Просто встретил гуля. Именно сегодня, в этот проклятый неудачный день, чертову годовщину. Первую. — Я так и подумала, — с улыбкой произношу, скидывая на пол рубашку. Ножей в ней нет, поэтому можно не опасаться случайных порезов. Взгляд скользит по обнаженным плечам, выступающим ключицам, ровному ряду красных швов и задерживается на впалом животе. Ран нет, только пятна крови, прошедшей через тонкую ткань рубашки. — С тобой точно все хорошо? Он кивает, а я снова натянуто улыбаюсь, делая вид, что ничего странного сейчас не происходит. По количеству крови можно точно сказать, что гуля Джузо не просто убил. Сорвался и решил вспомнить былое? Такого не было уже очень давно, но сегодня причину искать не нужно. Она на виду. — В душ, — безапелляционно заявляю я, указывая на дверь ванной. — Иначе оставлю спать в коридоре. Снова кивок. И дальше молчит, не спеша выполнять требование, по-прежнему не смотрит на меня. Может, стыдно? Усмехаюсь этой нелепой мысли. Как будто я бы осудила его. Мне все равно, что он там натворил, гораздо важнее, как чувствует себя сейчас. Тишина кажется какой-то тяжелой, выматывающей, а мы все стоим друг напротив друга. Он с опущенной головой и я, рассматривающая его в тщетных попытках понять, что не так. Помимо очевидного. — Рей, — мягко зову я, сокращая оставшееся расстояние между нами. Осторожно прикасаюсь к подрагивающим от напряжения плечам и, не встречая сопротивления, веду вниз по рукам, пока не дохожу до ладоней. Твою же мать. — А говорил, что не ранен. Голос мой звучит укоризненно, но все равно спокойно, будто разговариваю сейчас с опасным хищником, готовым вот-вот сорваться и броситься на меня. Все-таки Джузо до сих пор отличается неустойчивой психикой, и я это помню. Поэтому, видя его нынешнее состояние, не начинаю ругаться из-за сбитых до крови костяшек. — Нужно обработать, — говорю и отступаю в сторону, чтобы повести его за собой. Сузуя с места не двигается, но и руки не отпускает. И опять молчит, только дышит тяжело. Плакал мой бежевый топ. Надеюсь лишь, что кровь засохла. Я высвобождаюсь из хватки Джузо и обнимаю его, глажу по интенсивно вздымающейся в такт дыхания спине. — Выпачкаешься, — тихо произносит Сузуя, утыкаясь лицом мне в шею. — Ничего не поделаешь, — философски говорю я, улыбаясь. На сей раз искренне, только от звука его голоса. Пусть и уставшего, с примесью какой-то горечи. — Дурацкий сегодня день, да? Холодно, да еще и путаются всякие под ногами, честным следователям пройти мешают. А потом кровь отмывай. Давай вместе пойдем в душ? Мне он теперь тоже нужен. Хочешь? — Я не хотел так возвращаться, — угрюмо шепчет Джузо, заводя руки мне за спину. Кажется, это самая близкая по смыслу к извинениям фраза, которую я от него только слышала. Растем. Когда-нибудь научимся говорить «Пожалуйста» или «Прости, я повел себя как придурок». Насчет последнего, конечно, вряд ли. — Но он все не умирал, — зло выдыхает Сузуя, сжимая пальцами ткань топа. — Долго… Наверно, было бы только пятьдесят очков. — Тише, тише. — Я снова успокаивающе глажу его по спине, целую в плечо и давлю в себе желание сообщить все, что думаю о Мадам. Система баллов, вот правда? Педагог хренов. Кажется, начинаю рассуждать в стиле знакомого гуля. — Все хорошо. Я с тобой. Пальцы, вцепившиеся в ткань, расслабляются. Просто чертова первая годовщина… И снова я меряю шагами свою палату. Только теперь у меня есть компания в виде Тамаки, который тоже не может усидеть на месте. В конце концов, наши хождения заканчиваются тем, что мы сталкиваемся посередине и останавливаемся, но продолжаем молчать. Обсуждать произошедшее не хочется совершенно. Не знаю, о чем думает Мидзуро, а я просто не могу разобраться в собственных мыслях, их атаковала слишком обширная гамма эмоций. Однако главный вопрос остался один: какого черта творит этот сумасшедший? Ками будет злиться на него до конца жизни, а может, и дольше. И ничего ведь не сказал ни мне, ни Тамаки, подговорил ее позвать парня на встречу и пообещал его не трогать. Конечно, Джузо не собирался отпускать Иоши, но Камико-то верила ему. Мы так и продолжаем стоять друг напротив друга, когда дверь открывается. Даже не распахивается, как обычно. Сузуя заходит внутрь и выглядит вполне жизнерадостным после удачной вылазки. Пару раз я покупалась на подобный маскарад, потом приучилась замечать жесты. Например, то, как сильно пальцы сжимают ручку кейса. — Тебе придется написать пару объяснительных для школы, — бодро сообщает Джузо, пристраивая свой драгоценный багаж рядом с кроватью. — Я тут поздновато вспомнил, что это была несанкционированная операция. — Мидзуро, иди домой, — негромко прошу, пропуская мимо ушей слова начальника. С неизбежностью бумажной волокиты я смирилась еще в тот день, когда его только сделали главным. — Но… — Тамаки начинает возражать, однако Сузуя его перебивает: — Она у отца. На сегодня ты свободен, иди. Мидзуро еще несколько секунд стоит на месте, затем кивает, быстро прощается и уходит. Джузо скидывает на пол пиджак и расстегивает рубашку. Я наблюдаю за ним со стороны. — Ханбее отвез твою сестру домой, — говорит Сузуя, проверяя, все ли ножи на месте. Закончив, он аккуратно вешает свой передвижной арсенал на спинку стула и деловито интересуется: — Ругаться будешь? — Буду, — тут же подтверждаю, делая шаг вперед. На его лице появляется страдальческой выражение под названием «Я так и знал», а мой взгляд останавливается на пятнах засохшей крови, украшающих левую щеку. Заметив это, Джузо трет ее ладонью, но только размазывает их. — Может, тогда потом поругаешься? — спрашивает он, улыбаясь. — А то уже поздновато. Я с сомнением смотрю на часы, которые показывают, что сейчас без пяти девять, Сузуя продолжает стоять, изредка ковыряя ногтем пятно на щеке. На самом деле ему все равно, выскажу ли я недовольство сейчас или позже, потому что Джузо отлично знает, что «позже» в этом случае не будет. Он таким образом иногда прощупывает почву, проверяя, насколько сильно умудрился меня разозлить. Вариант того, что можно действовать, не выводя свою девушку на крайнюю грань бешенства, ему в голову как-то не приходит. — Ладно, поругаемся завтра, — говорю я, снова позорно капитулируя. Конечно, хочется высказаться, но почему-то мне кажется, что Джузо себя и так сейчас паршиво чувствует. Отцепив повязку, протягиваю к нему здоровую руку и зову: — Иди сюда. Сузуя быстро сокращает дистанцию, но в последний момент останавливается, кивнув на мое плечо. Да уж, лучше рану лишний раз не тревожить, поэтому последний маленький шаг я делаю сама. Осторожно обнимаю его, и только после этого Джузо отвечает, стараясь не задевать плечо. Выглядит, наверно, странно, но кому до этого есть дело? Чувствуя на шее теплое дыхание, могу точно сказать, что не мне. Я должна на него злиться за то, что он обманул мою сестру, впутал в подобную историю и заставил наблюдать, как убивает ее друга. Или за то, что выставил главным гадом себя, чтобы увести из-под удара нас с Тамаки. Можно еще за то, что так легко оборвал жизнь семнадцатилетнего парня, который и не убил-то никого, только принял одно единственное неверное решение. Он ведь не заслуживал смерти, можно было позволить ему уехать. Но я все еще не могу найти в себе злости. Черт, Джузо ведь даже не посоветовался со мной, просто сделал так, как счел нужным. — В следующий раз, когда твоя сестра спутается с кем-то опасным, скажи мне сразу, — глухо просит Сузуя. — Он не был опасным, — тихо произношу, закрыв глаза. — Был, ты и сама знаешь. Знаю, в этом-то и проблема. Ками — рассерженный подросток, но она действительно положила начало цепочке не самых хороших событий, хоть и ненамеренно. Мне повезло, что Тиба не спланировал свою месть тщательней, иначе на одного координатора в CCG стало бы меньше. — Я же говорил, что решу проблему. — Джузо отстраняется и вяло улыбается. От прежнего веселья не осталось даже следа. — Твоя сестра теперь будет злиться только на меня. — И кому от этого лучше будет? — с сомнением уточняю, направляясь в уборную. — Тебе, — просто заявляет Сузуя, пожав плечами. И не поспоришь. Он усмехается и важно добавляет: — Принцип замещения. Поворачиваюсь в дверном проеме и с подозрением смотрю на него. Надо бы напомнить Ханбее, что рядом с Джузо лучше думать, что говоришь, он ведь все интерпретирует по-своему. А потом делает выводы, тоже свои, и решения в результате всего вышеперечисленного к нему, порой, приходят немного странные. — Пойдем. — Я скрываюсь в небольшой светлой комнатке и включаю воду в раковине. Обернувшись, вижу, что Сузуя уже стоит в проеме. — Смывай кровь, а то перепугаешь персонал. — Уже, — радостно сообщает он, проходя мимо меня к раковине. Чудно. Если раньше они просто опасались, что мы какие-то психи, то теперь уверены в этом. Прямо-таки ходячая реклама CCG с надписью «доверьтесь нам». Пока Джузо возится в ванной, я отключаю и убираю с кровати ноутбуки. Совсем скоро меня выпишут, и дома будет значительно проще. Я хотя бы смогу выходить на улицу, пусть и под наблюдением. Лишний повод поскорее найти Тибу. Впрочем, сомневаюсь, что что-то изменится, не в ближайшие месяцы точно, ведь Джузо примет данный инцидент к сведению. Может, к следующему году смогу одна прогуляться в магазин. По крайней мере, у меня уже есть несколько мыслей по поводу дела Тибы. Вернее, не совсем насчет него, это, скорее, касается его жены. Почему она не сопротивлялась? Почему после убийства спокойно вышла на работу? Почему вообще сорвалась и напала на девушку, если раньше никого не трогала? Очень много вопросов, но тогда было совершенно некогда ими заниматься. Зато сейчас самое время. Начнем с опроса ее коллег, попробуем выяснить, были ли у женщины друзья. Слабоватая ниточка, но потянуть стоит. Других идей все равно нет. Сузуя выслушивает мои предложения, однако с решением не торопится. Я понимаю, что мы потратим много времени и, возможно, зря. Но как еще его найти? Да и Нарито не спешит выползать на поверхность. — Завтра, — отмахивается Джузо, залезая под одеяло. — И не забудь про объяснительные. Он переворачивается на другой бок и замолкает. Я мрачно смотрю на подрагивающую спину. Водой из вазы его окатить, чтоб впредь неповадно было? Вот только цветы, которые Хайсе принес, жалко. — Ты во мне дырку прожжешь, — сквозь смех говорит Джузо. — И поделом. Я выключаю усилитель сигнала и тоже забираюсь на кровать. Плечо ноет при каждом движении, но все равно приходится повозиться, чтобы устроиться поудобнее и прижаться лбом к неровной коже на спине Сузуи. Дурацкая привычка спать на боку. — Так будет лучше, — негромко говорит Джузо спустя какое-то время. Я-то думала, что он уже уснул. — Рей… — Закусив губу, переворачиваюсь на спину и смотрю на потолок, где видно лишь отблески света уличных фонарей, проникающих через неплотно задвинутые шторы. — Это было, конечно, очень самоотверженно, но мы могли придумать что-то еще. — Парня надо было убрать с дороги как можно быстрее, — жестко произносит Сузуя. — Он знал слишком много и был слишком глупым, я так рисковать не могу. — Зато можешь рисковать расположением человека, который к тебе действительно хорошо всегда относился. Я уже молчу про то, что ты не согласовал все это со мной. — Ты ведь не оспариваешь решения своего руководителя, — насмешливо напоминает Джузо, поворачиваясь на другой бок. — Сейчас дело касается моей сестры. — Перевожу взгляд на него и стараюсь смотреть достаточно строго. В неровном свете вижу его выражение лица и понимаю, что ничего не получается. — Не забывай, что она все еще несовершеннолетняя, и твои действия были незаконными. — С законом ты и сама разберешься, — беззаботно заявляет Сузуя, ухмыляясь. Он пропускает сквозь пальцы прядь моих волос, и его лицо внезапно становится серьезным. — Я не хочу, чтобы наш координатор думал о чем-то постороннем, ты нужна мне для работы. Твое чувство вины и так раздражает в последнее время. Можно подумать, я им наслаждаюсь. Было бы проще все спихнуть на злого гуля, вот только не получается, и убитый Шинджи все еще преследует меня во сне. Возможно, стоит обратиться к специалисту, но в нашей паре давняя аллергия на психотерапевтов. — Вы все под моей ответственностью, — повторяет Джузо фразу, сказанную на крыше. — И когда ты стал таким сознательным? — с усмешкой спрашиваю, ложась на бок. — Все из-за тебя, — с притворным сожалением говорит Сузуя и хмурится. — Ты плохо на меня влияешь. — Он закатывает глаза, делает пальцами кавычки и произносит, пытаясь подражать моему голосу: — Будь серьезным, не рисуй на документах, не тыкай в людей ножами. — Как ты только меня терпишь? — С трудом, — доверительно сообщает Джузо, улыбаясь. Он подается вперед, старательно избегая прикосновений к раненому плечу, спускается ниже, чтобы прильнуть лбом к ключице, щекочет кожу горячим дыханием. Несмотря на хорошую фиксацию прототипа, я все равно пытаюсь особо не двигать рукой, хоть и привыкаю понемногу. Сейчас аккуратно дотрагиваюсь до его шеи, только кончиками пальцев, чтобы не оцарапать нечаянно кожу краем рукава. — Спи, — шепчу, касаясь губами лохматой макушки. — Все хорошо. В воздухе повисает несказанное «Я с тобой». В нем просто нет смысла, Джузо и так знает. — Завтра все равно буду ругаться, — с уверенностью обещаю напоследок. Он согласно мычит, даже не пытается спорить. Отлично знает, что угрозу я не исполню. Да, мне не нравится, что он убил семнадцатилетнего парня, пусть и гуля, да еще и обставил это все именно так. Не нравится и то, что Сузуя заставил Ками смотреть, а после высказал ей жестокую правду. Я не могу его осуждать, он действует, как считает нужным, чтобы добиться результата и оградить своих близких от опасности. Возможно, мое поведение кому-то показалось бы неправильным, но тут уже ничего не поделаешь. Когда-то я обещала, что приму Джузо любым, и только со временем стала понимать, что это действительно так. Уснуть не получается долго. Я стараюсь особо не ворочаться, опасаясь разбудить Сузую, но долго смотреть в стенку тоже не получается, да и потолок не особо интересный. Джузо, как уже упоминалось, спит беспокойно, и в итоге я с тревогой наблюдаю за ним, переводя взгляд то на подрагивающие веки, то на судорожно сжимающиеся пальцы. Даже это лучше, чем то, что было поначалу. А первые две ночи, проведенные в больнице, он вскакивал, стоило мне только дернуться. Здоровой рукой дотрагиваюсь до его пальцев и легко целую их, прикрыв глаза из опаски, что опять замечу черные пятна под ногтями. Не знаю, что надо было с ними сделать, но отметины уже никогда не пройдут, если верить врачам. Мои действия сон Джузо, конечно же, не успокаивают, так бывает только в книжках, к сожалению. Хотя бы не бужу его. К утру я все-таки засыпаю, но кошмар присниться не успевает, потому что будильник звонит раньше. Джузо накрывается одеялом с головой, но, приложив немалые усилия, заставляю его окончательно проснуться и начать собираться. Больничный у меня, кое-кто обязан быть на работе. — На днях руководство уточняло у нас, не решила ли ты перевестись в следователи, — говорит Накарай, глядя на Сузую, который как раз проверяет крепления ячеек с ножами. Кейджин пришел сменить его на посту охранника, если это можно так назвать. Конечно, я понимаю, что Джузо и сквозь сон отлично все слышит, но выглядит его «служба» все равно забавно. — Меня пытались убить всего три раза в жизни, но мне уже не понравилось, — скептически отзываюсь я, кивая в знак приветствия вошедшему доктору Саито. Джузо машет на прощанье кейсом и скрывается в коридоре. — Говорят, ксерокс — тоже опасная вещь, — иронично произносит Накарай. Да кто бы сомневался, что вся четверка стояла под дверью во время разговора с Шинджи. При воспоминании о Мори улыбка пропадает с лица, несмотря на все попытки ее сохранить. Кейджин кивает и опускает голову, он отлично понимает, в чем причина такой перемены настроения. Мы с ним уже говорили об этом, и он единственный, кто не стал пытаться разубеждать меня и доказывать, что моей вины здесь нет. Только сказал, что потери в нашей работе всегда неизбежны, лучше смириться. Мы друг друга поняли, если можно так выразиться. Я послушно жду, когда доктор закончит осмотр. Процесс заживления, по его словам, идет хорошо, и моей выписке ничего не помешает. Последняя новость радует больше всего. В приподнятом настроении я включаю ноутбук и снова сажусь за свои программы. Заодно составлю список людей, которых нам предстоит опросить, а также отправлю согласие на объявление Нарито в розыск. Надо бы связаться с Ками, но телефон мне так и не вернули, а поход до стационарного сейчас кажется слишком далеким и трудным. Не из-за какого-то плохого самочувствия. Я пока не готова выслушивать ушаты негатива, льющиеся на Сузую. Сегодня Рождество, ей будет чем заняться и без моих сожалений. Поработать мне удается минут сорок, не больше. Бабушка появляется, как всегда, внезапно и пылает аурой возмездия. В общем, выглядит не особо довольной. Кейджин, поклонившись, ретируется в коридор, я завистливо смотрю ему вслед. Потом улыбаюсь и приветствую ее. — В школе скандал, — коротко сообщает она. Я все еще пытаюсь держать жизнерадостную мину на лице. — Камико рыдает на плече у своего парня. Скажи мне, что она не знала ничего о своем однокласснике. Все, уже не пытаюсь. Джузо сказал всем, что на Иоши они вышли из-за того, что Ками их предупредила о странностях, которые заметила за парнем. Бабушку не проведешь так просто. — Она не знала, — с легкостью сообщаю я, выдерживая тяжелый взгляд. — Он выведал у нее информацию, Ками и не догадывалась, для чего. Просто в ее возрасте принято хвастаться крутыми знакомствами. — Зачем было убивать его на глазах у девочки? — с презрением цедит бабушка, подходя к окну. — Другого выбора не было. — Выдавливаю дежурную улыбку, с какой обычно выслушиваю претензии в адрес нашего отряда, и возвращаюсь к ноутбуку. — Я не могу обсуждать решения своего командира. Хорошо, что взглядом убивать еще не научились. — Это уже просто смешно, — обреченно произносит бабушка, складывая руки на груди. — Да как-то не очень, — бормочу, уставившись в экран. — Тебе нужна другая работа или хотя бы другой отряд. И новый тостер. Просто чтобы добавить немного реализма в ее заявление. Качаю головой и вывожу список имен работников кафе, где числилась предполагаемая жена Тибы. Мне срочно нужен принтер. — Ты знаешь, что приходила в себя несколько раз перед тем, как очнуться окончательно? — внезапно спрашивает бабушка. — Знаю, — удивленно отвечаю, подняв на нее взгляд. — Знаешь, кого ты звала? — с нажимом интересуется она. — Догадываюсь. А что странного? Столько времени жить под защитой одного из лучших следователей CCG — поневоле привыкнешь, что всегда находишься в безопасности. А попав в такую ситуацию, само собой, будешь в беспамятстве звать именно его. — Я думала, это пройдет, — задумчиво говорит бабушка, не отрывая печального взгляда от окна. — Думала, что тебе надоест, ведь с мальчиком слишком много проблем. Даже не представляю, насколько много. Но шло время, и ничего не поменялось. Вы вместе работаете, купили дом, и ты дала ему право подписи. — И завели совместного кота, — абсолютно серьезно напоминаю, подняв вверх указательный палец. — Тоже очень важное событие. — А знаешь, что самое удивительное в том, что ты звала именно его? — продолжает она, пропустив мое едкое замечание. — Он даже не был удивлен. Будто по-другому и быть не могло. И его поведение. Я никогда не видела настолько холодной и расчетливой ярости у человека с такими отклонениями в психике. — Нет у него отклонений, — привычно огрызаюсь и добавляю: — Таких точно нет. Ты ведь не думала, что он будет кромсать Джейсоном всех, кто под руку подвернется. Ясно, думала. Теперь моя очередь укоризненно смотреть. — Я веду это к тому, что не пытаюсь убедить тебя порвать с ним, — спокойно произносит бабушка, присев на край кровати. — Но ты и сама видишь, что твоя работа становится слишком опасной. — Мой отряд в состоянии меня защитить, — уверенно говорю и, поймав выразительный взгляд, направленный на мое плечо, поясняю: — Форс-мажор. — И сколько таких форс-мажоров ты еще выдержишь? — горько спрашивает она, убирая мне за ухо длинную прядь волос. Да тут бы один пережить. Конечно, я понимаю, почему семья так беспокоится. Отец тоже уговаривал меня поменять работу, когда его все-таки пропустили. Им не объяснишь, что дело тут вовсе не в CCG. Будучи координатором, я вообще не должна ввязываться во что-то подобное. — Как там Ками? — спрашиваю, чтобы поскорее перевести тему. — Все будет в порядке. В ее возрасте психика еще достаточно гибкая, чтобы безболезненно преодолеть подобные моменты. Переведем ее в другую школу. Но Сузуя… — Но решения моего командира мы обсуждать не будем, — многозначительно прерываю ее, сжимая тонкую родную руку. — Спасибо, что понимаешь это. По крайней мере, мы уже обходимся без разговоров в стиле «Беги от него». Немыслимый прогресс, и понадобилось всего-то пара лет. Бабушка уходит, обещая вернуться завтра, и просит подумать над ее словами. Соглашаюсь, чтобы порадовать ее. Думать тут все равно не о чем. Наконец, могу всецело посвятить себя своим программам. Накарай, который сейчас зайдет, мешать мне не станет, он так же помешан на работе, как и все мы. — Нужно будет еще раз опросить владельца кафе, — говорю я, когда дверь в палату открывается. — В этот раз больше внимания уделим личным отношениям. — Зрение посадишь. Я не хочу поворачиваться, даже пытаться рассмотреть вошедшего боковым зрением. Потому что это абсурд, его тут быть не может. После всего произошедшего он бы не стал так подставляться. — Вот уж действительно теплый прием, — язвительно замечают со стороны двери. Все-таки бросаю такой неосторожный, но необходимый взгляд. Стоит, ухмыляется. Хочется зашвырнуть в него ноутбуком или кинуться на шею и разрыдаться. Так и не выбрав между двумя вариантами, медленно сползаю с кровати и в нерешительности застываю. — Может, хоть обнимемся? Чертов гуль разводит руки в стороны в приглашающем жесте. Я чувствую, как горло сжимается, и не могу выдавить ни слова, потому что в голове очень живо всплывает момент, когда я действительно решила, что он мертв. Не тот, где Тиба пронзает его кагуне, нет. Тот, где я не услышала биения сердца и не нашла никаких признаков дыхания. Желание запустить в него ноутбуком становится в разы сильнее. Но я мужественно держусь и не трогаю технику, мне с ней еще долго и плодотворно сотрудничать. Медленно подхожу и, замахнувшись здоровой рукой, бью визитера в широкую грудь. Все, как учил Хайсе. Вот только оппоненту глубоко плевать на то, что ему должно быть больно. Он удивленно опускает взгляд на сжатый кулак, который кажется слишком маленьким, а сама ситуация напоминает комедию. Не выдержав, комкаю пальцами светло-бежевую футболку и, опустив голову, лбом впечатываюсь в, казалось бы, каменную грудную клетку. — Ненавижу тебя, — чуть слышно шепчу и хочу высказать еще много всего, но горло перехватывает, и я молчу. Не буду реветь, не дождется. — А головой он тебя неплохо приложил, — резюмирует гуль, опасливо положив ладонь на здоровое плечо. Боковым зрением вижу, как вторая его рука дергается по направлению ко мне, но застывает, так и не коснувшись. — Я думала, ты умер. Какого черта это было? У тебя сердце не билось! — Я снова ударяю кулаком по его груди, но уже не прикладывая никаких усилий. — Ты даже не дышал! — В том состоянии, в котором я тебя обнаружил, странно, что тебе показалась всего лишь моя смерть. — Джо вздыхает и кладет вторую руку мне на спину, но тут же отнимает ее. — Раньше не замечал, что ты такая мелкая, даже трогать страшновато. — Идиот. — В следующий раз точно заведу корги, они хоть благодарные, — с сожалением протягивает Джо. — Чего? — удивленно переспрашиваю, подняв голову. — Какие к черту корги? Подожди, как ты вообще сюда прошел? Почему Накарай тебя не остановил? — Там никого нет. — Гуль указывает себе за спину. — Только женщина какая-то вышла. Слушай, я бы раньше пришел, но тебя же пасли круглые сутки. — Меня до сих пор пасут, а тебе надо сваливать отсюда, — шепчу я, судорожно оглядываясь. Взгляд натыкается на окно, к которому тут же кидаюсь и открываю его. — Вот, давай. — Детка, ты точно без сотрясения? — опасливо интересуется гуль, придирчиво осматривая меня. Раздраженно зашипев, подскакиваю к нему и хватаю за руку, тащу к подоконнику. Он неохотно следует за мной, но пользоваться запасным выходом не спешит. — Да как ты не понимаешь! — в отчаянии выпаливаю я, вцепившись в воротник его куртки. Учитывая разницу в размерах, выглядит сценка, наверно, забавно, потому что пришлось даже привстать на носочки. Вот только мне совсем не до смеха. — Так, успокойся, — твердо говорит Джо и тянется к плечам, но, раздраженно выругавшись, останавливается и опускает руки на талию. — Останови истерику. Дверь открывается тихонько, даже не скрипнув. Гуль поворачивает голову в сторону входа, мне смотреть туда не надо, я и так знаю, кто на пороге. Все равно бросаю взгляд на вошедшего. Он прислоняется спиной к дверному косяку, а на губах появляется знакомая хищная улыбка. — Нам есть, что обсудить, — довольно протягивает Джузо, наклонив голову набок. Аминь. Кому там принято молиться?