Unveil

«Разорванное» оказалось не преувеличением. Джузо очень точно описал состояние, в котором нашли новую жертву. Части тела были разбросаны по всему кварталу, и на данный момент не хватает только головы. На развороченном туловище на спине была вырезана надпись «Угадай, кто?». Ее обнаружили не сразу, только когда поднимали останки, чтобы погрузить в черный пластиковый мешок. На поиски отсутствующих частей было решено отправить полицейских со специально обученными собаками. Каждую группу будет сопровождать следователь на случай непредвиденных обстоятельств. Моя команда так же разделилась среди поисковых отрядов. Джузо, как обычно, отправился гулять один. Мне остается только радоваться тому, что я нахожусь в теплом и безопасном кабинете, где нет того отвратительного запаха смерти и… — О, кажется, это ребро, — бодро сообщает Сузуя. И человеческих останков. Присматриваюсь к изображению и, поняв всю правоту командира, тут же отвожу взгляд. — Вынуждена попросить вас ничего не трогать, — быстро говорю, опережая на доли секунды руку, потянувшуюся к окровавленному осколку кости. — Я сейчас оповещу группу коронеров. — Ты скучная, — обреченно бурчит Джузо и продолжает путь. — Голову еще не нашли? — Нет. Вы думаете, что это Наоко? — тихо спрашиваю, переключаясь на индивидуальный канал. — Сомневаюсь. Тогда его действия с этой надписью будут лишены смысла. — Сузуя зевает и останавливается возле автомата с напитками. — Он, наверно, хочет заставить нас нервничать. — Вас сложно заставить нервничать, — с вымученной усмешкой произношу я, просматривая изображения с других камер. — Ага. Поговори со мной, — внезапно просит Джузо, доставая банку какой-то газировки. — О чем? — настороженно спрашиваю, удивленная такой странной фразой. — Вы хотите обсудить что-то конкретное? — Нет, просто. И без твоего официального тона. Нас ведь никто не слышит? — Никто, — растерянно отвечаю, еще раз в этом убедившись. Сузуя направляется к ближайшей скамейке, я же пытаюсь понять, что с ним такое. Разве мы сейчас в том положении, чтобы вести задушевные беседы? Нам нужно как можно скорее найти девушку, ведь счет идет на часы. Гуль уже вполне мог избавиться от нее, а у нас даже зацепок никаких нет. Так почему же командир Тринадцатого отряда усаживается на скамейку вместо того, чтобы искать следы? — Тебя что-то беспокоит? — как можно более нейтральным тоном интересуюсь, снова возвращаясь к камерам остальных членов команды. — Наверно, — отстраненно тянет Сузуя, подбрасывая в руке банку. Где-то внутри поднимается раздражение из-за непонятного поведения командира в подобной ситуации, но беспокойство все-таки сильнее. Убедившись, что на камерах ничего важного не происходит, я перевожу остальные каналы в режим ожидания и сосредотачиваюсь на одном. Между работой и Джузо я в любом случае выберу Сузую. Всегда выбирала. — Расскажи мне, — мягко прошу, наблюдая за виражами несчастной банки. — Ты ведь знаешь, что я всегда тебя выслушаю. — Знаю, — подтверждает Сузуя, но больше ничего не говорит. Нет, так мы далеко не уедем. — Ты хочешь поговорить насчет аукциона и Мадам? — Я снова взглядом пробегаю по изображениям на отдельном мониторе, но там по-прежнему нет ничего нового. — Рей? — Знаешь, наверно, это все-таки была не лучшая идея, — бормочет Джузо, и я на несколько секунд подвисаю, пытаясь понять, что именно он имеет в виду. — Просто скажи мне, в какую сторону идти. — Рей… — Нам нужно работать, помнишь? Приходится напоминать себе, что рычать на начальство нельзя, и исполнять приказ. Конечно, вопросов меньше не стало, но Сузуя явно уже не настроен на задушевные разговоры. Может быть, я что-то не то ляпнула? Не надо было упоминать Мадам? Черт возьми, я ведь теперь не смогу перестать об этом думать! Я переключаю нас на общий канал, дабы не было больше соблазна дергать Сузую вопросами каждые пять секунд, но все равно обещаю себе разобраться позже. Голову находят за два квартала от места обнаружения тела. Это не Наоко, как и предполагал Джузо. Личность девушки установят эксперты и полиция, потому что документов мы нигде не обнаружили. Скорее всего, кто-то уже подал заявление о пропаже, остается только сопоставить факты и пригласить родственников на опознание. Я уже выделила в базе данных несколько подходящих обращений, но Джузо сказал, что заниматься этой жертвой не имеет смысла. Скорее всего, Керо выбрал ее случайно, чтобы как-то досадить нам. Сейчас необходимо понять, что за игру затеял ненормальный гуль, тогда мы сможем быстрее поймать его и найти Наоко. А значит, нужна помощь его несговорчивого близнеца, чтобы пролить свет на некоторые факты в деле. Домой я еду сама, и это небывалое доверие со стороны Сузуи. Видимо, он просто подумал, что мало идиотов, которые решат нападать на меня в такую рань. Сам Джузо в офис предпочел не возвращаться, отправился сразу спать. Заняться братом Керо было решено сегодня вечером. Как именно он собирается им заняться, Сузуя не сказал, но тонко намекнул, что моя работа с гулем закончена. А я начала задумываться об обращении в Комиссию по правам человека. На ходу стягивая порядком надоевший свитер, поднимаюсь сразу на второй этаж, наивно полагая, что Джузо уже спит. Но нет, Сузуя сидит на кровати и как раз вытаскивает ножи из протеза. Все-таки это механизм, а любой механизм нуждается в отладке и в бережном обращении. На последнее профессор Чигьо изначально не надеялся, поэтому рекомендовал хотя бы проверять работу креплений и смазывать их при необходимости. Конечно, спальня — не место для подобных мероприятий, но это лучше, чем если бы Сузуя вообще забывал про протез. — Помочь? — спрашиваю, присаживаясь перед ним на колени. Джузо кивает и выпрямляется, чтобы не мешать, а я начинаю извлекать из креплений оставшиеся ножи. Я всегда считала себя достаточно понимающим и тактичным человеком, но первые месяцы не могла себя заставить смотреть за тем, как Сузуя возится с протезом. В том, как легко раскрываются сегменты, обнажая свое механическое содержимое, есть что-то жуткое, сюрреалистическое. Раньше я такое видела только в кино. Прошел, наверно, год перед тем, как я смогла пересилить себя и первый раз предложила помощь. На практике все оказалось не так уже страшно, все равно что собирать и разбирать системный блок. А уж во всем, что касается техники, я мастер. — Точно не хочешь поговорить? — спрашиваю, пристраивая последний нож на кровати. — Точно, — коротко отвечает Джузо. — А мне показалось, что хочешь, — замечаю и открываю набор инструментов, которые нам торжественно вручил когда-то профессор Чигьо. Чем-то они похожи на те, что я использую, когда в очередной раз приспичит сменить комплектацию одного из компьютеров. — Тебе показалось. Ну конечно. — Рей, ты можешь мне не верить, но нам обоим будет проще, если ты расскажешь, что тебя так грызет. — Я проверяю одно из креплений, слышу щелчок, которого быть не должно, и недовольно ворчу: — Вот последний прыжок в бассейн был точно лишним. Сузуя усмехается и откидывается спиной на кровать. Да, да, ему абсолютно все равно, какая там разница между водой из крана, водой из бассейнов и морской водой. — Я говорил, что не злюсь на нее, помнишь? — негромко спрашивает Джузо, нарушая тишину. Он вздыхает и раздраженно поправляет сам себя: — На него. Не злюсь на него. — Да, я помню. Выпрями ногу, пожалуйста. — Я врал, — глухо произносит Сузуя. Кто бы сомневался. Ну, точно не я. Что-то утвердительно мычу, зажав в зубах тонкую отвертку, и специальным устройством смазываю крепления на пострадавшей секции протеза. — На самом деле я злюсь на него постоянно. По пальцам, сжимающим резную рукоять отвертки, все-таки пробегает дрожь. Приходится взяться за нее крепче. — И в то же время нет. И это очень раздражает. Я ведь понимаю, что на самом деле ничего хорошего в той жизни и не было. Но посреди того цирка уродов каждый просвет воспринимался как что-то счастливое. Поэтому я не хочу говорить о нем, хоть и знаю, что ты злишься. — Я не злюсь. Прости, если это так выглядело. Но, признай, моменты для разговоров ты выбираешь странноватые. Эй. — Я возвращаю инструменты обратно в футляр и, подавшись вперед, целую границу, где плоть соединяется с протезом. — Я понимаю, что ты не хочешь говорить о нем. Правда, понимаю. Может, не всегда вовремя, но от глупости никто не застрахован. Просто знай, что если все-таки захочешь поговорить, — неважно о чем, — я тебя выслушаю и ни в коем случае не буду осуждать. Вообще, глупо в очередной раз убеждать, что я на твоей стороне и приму тебя любым, копаясь при этом в твоем протезе, но все же. Это так. Джузо смеется, но получается как-то не весело. Он поднимается и нажимает на ему одному известные углубления под коленом. Механизм легко вибрирует, плотно защелкивая все секции. Я с удовлетворением отмечаю, что все работает нормально. Будто ничего и не было, никто не полоскал многострадальную ногу в жесткой очищенной воде. — Кажется, это я должен стоять на коленях перед тобой и признаваться тебе в чем-нибудь, — насмешливо заявляет Сузуя, не торопясь, впрочем, исполнять сказанное. — Что за дешевую мелодраму ты вчера смотрел? — в тон ему интересуюсь, чуть привставая, чтобы наши лица оказались в паре сантиметров друг от друга. Джузо улыбается и сокращает расстояние. Сможет он говорить о Мадам и аукционе спокойно или нет — какая разница? Все это время, что мы вместе, я практически всегда ставила для себя целью сделать так, чтобы Сузуе было комфортно, чтобы он был счастлив. Я и на дом согласилась только поэтому, мне самой было вполне комфортно в квартире, ведь она находится так близко от работы. Но для Джузо, который учился жить по фильмам и моим рассказам, дом стал атрибутом семьи. Хотя, я все-таки думала, что мы займемся его поисками попозже. — Тебе нужно поспать, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Если собираешься вечером заняться гулем. Джузо с тяжким вздохом встает и снова раскрывает протез, чтобы вернуть все ножи на место. До сих пор не понимаю, как можно с ними спать. Нет, на ночь он их почти всегда достает и складывает в специальный оружейный шкафчик, который я заказала когда-то. Теперь вещица занимает почетное место в нашей спальне. Днем Сузуя не видит смысла в расставании со своими драгоценными ножами. Я забираюсь под одеяло и прижимаюсь лбом к грубой коже на спине Джузо. Глаза закрываются сами собой, даже несмотря на лошадиные дозы кофеина. А вот просыпаюсь я уже одна, когда за окном начинает темнеть. Зря рассчитывала на то, что Сузуя меня разбудит. Можно было предположить, что он не захочет спорить по поводу работы с гулем и просто тихо свалит. Надеюсь, что хотя бы не через окно, а то с него станется. Потянувшись, сажусь и ставлю ноги на пол. Голова будто потяжелела втрое, нескольких часов, что я проспала, явно не хватило. Да и вообще не люблю отдыхать днем, чувствую себя после этого совершенно разбитой. — Вот так и помогай им, — жалуюсь я Персику, который растянулся на подоконнике. — А в итоге они про тебя просто забудут. Куро, выползший из-под кровати, согласно трется об мою ногу. Заставляю себя встать и двинуться в ванную в надежде на то, что душ поможет проснуться. Помог. Его целебная сила заключается в моей сонной косорукости, потому что вместо горячей воды я подбавила холодной. Побудка мне не понравилась, но выбирать уже не приходится. Замотавшись в полотенце, я иду чистить зубы и строить коварные планы. Если Джузо думает, что после всего вот так просто вышибет меня из дела, то он глубоко ошибается. Я чувствую себя достаточно хорошо, чтобы продолжать работу. Именно поэтому судорожно придумываю как можно больше аргументов, дабы убедить Джузо. Позже, когда я спускаюсь вниз и наскоро завариваю себе крепкий кофе, выясняется, что напрягаться и сочинять целую лекцию о собственной профпригодности было не обязательно. Джузо возвращается домой вместе с отрядом и выглядит мрачнее тучи. Задумчиво наблюдая за этой похоронной процессией, заходящей на кухню, облизываю ложку и под угрюмым взглядом Сузуи обреченно выливаю свой кофе в раковину. Вот когда он так смотрит, лучше вообще не спорить. — Девушку нашли мертвой? — на всякий случай уточняю, отставляя кружку подальше. — Гуль отказывается сотрудничать добровольно, — сообщает Джузо, останавливаясь рядом со мной. — Что? Почему? — удивленно спрашиваю, поворачиваясь к нему. — Я ведь говорила с ним, он был согласен! — Он согласен, но работать хочет только с тобой, — поясняет Накарай. — А этого не будет, — жестко отрезает Сузуя. — Придется искать гуля без его помощи. — Что плохого в том, что я еще раз с ним поговорю? Или бронированное стекло не внушает тебе доверия? Джузо внимательно смотрит на меня, но я не сдаюсь и не отвожу взгляда. — Он хочет именно работать с тобой, — подает голос Ханбее. — На свободе. На свободе. Я предложила гулю то, что мне сказали, и парень понял все буквально. Решил, что мы заберем его из тюрьмы и предоставим временное место в отряде? — Руководство не позволит нам выпустить гуля, — говорю я, собравшись с мыслями. — Позволит, если я в итоге убью его, — произносит Сузуя, направляясь в гостиную. — Но ты не будешь с ним работать. Джузо уходит, а мы еще некоторое время стоим молча. Плененный гуль был нашим шансом найти Керо быстрее и, возможно, спасти Наоко. Впрочем, мы все отлично понимаем, что девушка, скорее всего, уже мертва. Ее похитил психопат, и вряд ли он будет долго держать заложницу в живых. Со временем смиряешься с мыслью, что в подобных случаях вероятность спасти человека равняется нулю. — Дайте нам полчаса, — прошу я и иду следом за Джузо. Ребята переглядываются, но все-таки двигаются в сторону выхода в сад. Уговорить Сузую пойти на поводу у гуля будет гораздо сложнее, если соблюдать субординацию. Без нее, впрочем, тоже придется тяжко. — Что бы ты ни сказала, ответ будет один, — говорит Джузо, стоит мне появиться на пороге гостиной. — Нет. — Слишком категорично, не находишь? — Я сажусь рядом с ним на диван и стучу пальцами по протезу, чтобы он обратил на меня внимание. Сузуя отодвигает ногу и приоткрывает один глаз, даже поворачивает голову в мою сторону. — Если у нас и есть шанс найти девушку, то он заключается в том гуле. Ничего страшного не случится, если мы сделаем вид, что играем по его правилам. Ты подговоришь руководство, потом заберем гуля с обязательным условием приема RC-депрессантов. Он покажет нам, где искать Керо, и ты избавишься от него. Все легко. — Зря теряешь время, — спокойно заявляет Джузо и заваливается спиной на диван, опустив протез мне на колени. Вторую ногу он свешивает вниз, и об нее тут же принимается тереться Персик. — Гуль останется в камере. Девушка, скорее всего, уже мертва. Керо я и так поймаю. — Рей, мы не можем упускать такую возможность. — Я могу. — Слушай, я всегда с тобой соглашаюсь. — Джузо хмыкает и многозначительно смотрит на меня. — Ладно, почти всегда соглашаюсь и уступаю. Ты тоже можешь иногда пойти мне навстречу. — Твой друг-гуль до сих пор жив. — Вечно будешь попрекать меня им? Рей, я же не предлагаю действительно идти на поводу у этого близнеца, просто сделаем вид, чтобы получить желаемое. Хочет работать со мной? Отлично, я постою рядом, когда он будет указывать нам направление. И все. Давай попробуем, мы все равно ничего не потеряем. Ну, не считая гуля. Сузуя молчит, я же пытаюсь придумать что-то еще. Задачу осложняет еще и то, что Джузо абсолютно не волнуют раскрываемость и прочие показатели. В основном у нас на одно дело уходит не больше месяца. Исключением явился Щелкунчик, но там все оказалось куда сложнее и в итоге вылилось в крупномасштабную зачистку. Сузуя может спокойно караулить Керо столько, сколько потребуется, и, когда гуль потеряет бдительность, захлопнет ловушку. Я и сама понимаю, что девушки уже нет в живых. Крыть мне больше нечем. — Хорошо, — неожиданно говорит Джузо. — Но мы сделаем это по-моему.