Потерянные

      Февраль 2032 года.       Либерти-сити.              Марчелло пришёл в себя на третий день. Открыл глаза и увидел незнакомый потолок, почувствовал запах домашней еды и услышал тихий разговор внизу. Попытался встать, но острая боль напомнила о ранении.       — Лежи спокойно, – Грейс оказалась рядом моментально.       — Где мы?       — У друзей. В безопасности.       — Джек давно это планировал. Я наблюдал в бинокль за ними. Они оцепили весь периметр, и меня бы нашли. Джек постоянно ходил с рацией.       — Меня доканывал.       — Да, видимо, он надеялся, что ты найдёшь там главного. Но потом он просто отдал приказ о захвате. И я понял, что так не должно было быть. Ты должна была выйти. Но тебя всё не было. Значит, ты не знала о штурме. И те ребята, что прошли с тобой изначально, просто вышли и направились обратно. Я решил действовать, поехал напролом. Получил пулю.       — Да уж… Судя по тому, что они стреляли в нас и пытались нагнать, а Джек мне не звонит и не пишет, он хотел загрести меня с ними.       — Похоже, что так. Мне жаль.       — Да пошёл он на хуй.       Нико и Роман превратили дом в неприступную крепость. Старые связи всё ещё работали. Кто-то следил за полицейской частотой, кто-то присматривал за людьми Джека, кто-то доставал лекарства без рецепта. Братья Беллики помнили, как прятали маленькую Грейс много лет назад. Теперь они защищали и её, и Марчелло с той же решимостью.       Лейла поднялась наверх, осмотрела швы:       — Заживает хорошо. Ещё пара дней, и сможешь ходить.       — Спасибо, – Марчелло посмотрел на неё. – Вы та самая Лейла? О которой Грейс рассказывала? Мне кажется, я краем глаза видел вас в 2016-м…       — Да, это я, – она улыбнулась. – А ты тот самый мальчик, с которым Грейси пела на пляже шестнадцать лет назад. Я помню тебя.       — Так ты тот самый Версетти? – Роман принёс поднос с едой.       — Тот самый – это какой из нас? Что дед, что отец, что я прославились, но по-разному.       — Я слышал, ты поёшь?       — Пел, – Марчелло осторожно сел, опираясь на подушки. – До того, как всё... усложнилось.       — Ох уж эти итальянские семьи, – Мэллори покачала головой, в её глазах светилось тепло. – Всегда найдут способ всё усложнить. А что случилось?       — Томми Версетти умер, завещание пропало. И обвинили меня. Я в бегах пока что. Ищу завещание.       Нико наблюдал за ними, прислонившись к дверному косяку:       — Да уж, дело… Из хорошего: тебя неплохо подлатали. Отличный доктор, наш старый друг.       Грейс тихо вышла, достала телефон. Набрала сообщение Барбаре: «Всё пошло не по плану. Джек подставил. Марчи ранен, но жив. Залегаю на дно. Не пытайся найти меня. Береги себя»       Телефон тут же пискнул ответом: «Блять!!! Ты жива??? Марчи как??? Я волновалась!!!»       Грейс улыбнулась и выключила телефон. Пора было действительно затаиться.       Мужчины говорили (внезапно) о парфюме, и все, похоже, слегка обалдели от познаний Марчелло в этой области. Роман раскрыл рот после озвучивания цен на каждый бутылёк, что имелся у Марчи раньше. На эти деньги семья из четырёх человек могла прожить месяц.       — Расскажи о Сербии, парень, – попросил Марчелло Андрию, заметив, что всех смущают разговоры о безлимитной трате денег.       Мальчишка с энтузиазмом рассказывал о культуре, блюдах, друзьях. Родители и Грейс тоже зашли в комнату послушать.       — В Сербии круто, – рассказывал Андрия, сидя на краю кровати Марчелло. – Но я всегда хотел увидеть Америку самостоятельно. Хотя не так, конечно...       — Ну и как тебе? – Грейс подала Марчелло стакан воды и бутылку газировки мальчишке.       — Пока видел в основном подвалы и эту спальню, – усмехнулся он. – Но родители оказались намного круче, чем я думал.       — Социальный бонус в нашу родительскую копилку, сине? – спросила Лейла.       — Эй, красавчик Версетти! – Роман просунул голову в дверь. – А правда, что в Вайс-сити все тёлки сисястые? Ты ж там поди по самые... ну ты понял!       — Роман! – возмущённо крикнула снизу Мэллори.       — Что? Просто интересуюсь! Парень жил, как в кино: бабки, тачки, девчонки! Каково это, скажи, быть богатым?       Марчелло поперхнулся водой:       — Не без этого, конечно, но… Вообще-то я больше концертами занимался... Я много времени проводил в Лос-Сантосе, а именно в Винвуде, записывал песни. Богатство даёт преимущества, но, как видите, оно легко уходит из рук.       — Да ладно! – Роман плюхнулся на стул. – Молодой, богатый, симпатичный! Колись давай! Я хочу море грязных подробностей.       Андрия хихикал, Грейс закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.       — Роман Беллик, – раздался строгий голос Мэллори. – Немедленно прекрати смущать мальчика!       — Какой он мальчик? Он жеребец Версетти! Небось все модельки проходили у тебя кастинг?       — РОМАН!       Они смеялись, и на какое-то время можно было забыть об опасности за стенами дома. Хлопнула входная дверь. Роман мгновенно напрягся.       — Что, всё ещё играем в счастливую семью? – голос Агнесс звенел от злости. – Мама умирает, а вы тут...       — Агнесс, – устало произнесла Мэллори. – Пожалуйста. Перестань. Заходи и выпей с нами чаю.       Грейс узнала её сразу. Та самая девушка из клубов, что заигрывала с молодым Сиприани. Теперь понятно, почему.       — А, у нас гости, – Агнесс остановилась в дверях. – Прекрасно. Может, хоть они подскажут папочке, где взять денег на лечение? А то он только и умеет, что шутки шутить!       — Я делаю всё, что могу, – голос Романа дрогнул.       — Всё? – она горько рассмеялась.       — Детка, – Мэллори попыталась встать.       — Приляг! Тебе нельзя... – Агнесс осеклась, часто заморгала. – Извините. Я пойду.       Она выбежала, громко хлопнув дверью. Роман молча опустил голову.       — Я видела её в клубах, – тихо сказала Грейс. – Она, судя по всему, искала... богатых покровителей.       — Знаю, – прошептала Мэллори. – Моя девочка готова связаться с мафией, только чтобы спасти меня. А я не могу её остановить.       Роман тяжело опустился на стул.       — Это всё из-за меня, – пробормотал он. – Не смог обеспечить семью, не смог накопить на лечение. Теперь моя девочка готова продать душу дьяволу, лишь бы спасти мать.       — Мы что-нибудь придумаем, – заверила Лейла.       — Роман, я болею раком уже почти двадцать лет. И ты всё это время со мной, это дороже всех лекарств.       Вечер медленно опускался на Либерти-сити. В доме Белликов стало тише, только на кухне Мэллори гремела посудой, да наверху негромко переговаривались Грейс и Марчелло. Андрия, впечатлённый событиями дня, засыпал в кресле, пока Нико укрывал его пледом.       — Поверить не могу, что ты здесь, – Лейла присела у кровати Марчелло на скрипучий стул. –– Столько лет прошло... Помнишь тот вечер на пляже?       — Помню, – Марчелло слабо улыбнулся.       — А Грейси была от тебя без ума, – Лейла лукаво взглянула на Грейс, которая тут же отвернулась к окну.       — Мне было двенадцать, Лейла, откуда тебе знать?       — И что? – Лейла рассмеялась. – В этом возрасте все влюбляются. Мне было восемнадцать, и я потеряла голову от твоего отца.       Грейс фыркнула, но её щеки слегка порозовели. Марчелло наблюдал за ней с едва заметной улыбкой. Входная дверь тихо скрипнула, Агнесс вернулась, осторожно проскользнула на кухню. Через минуту оттуда донеслись приглушённые голоса, она говорила с матерью.       — Прости, мам. Я не хотела...       — Знаю, милая. Знаю. Останься дома, не убегай, пожалуйста, малышка.       Грейс поймала взгляд Марчелло, в его глазах читалось понимание. Они оба знали, каково это быть готовым на всё ради семьи.       — Может, споёшь что-нибудь? – неожиданно предложила Лейла. – Если силы есть.       Марчелло задумался, потом тихонько начал петь House of Memories.       

Baby, we built this house on memories

Take my picture now, shake it 'til you see it

And when your fantasies become your legacy

Promise me a place in your house of memories

      Его голос наполнил комнату. Грейс невольно прикрыла глаза. На кухне затихли голоса, даже Агнесс выглянула в коридор послушать.       — У тебя талант, парень, – сказал Нико, когда песня закончилась.       — Было бы где его применить. Головорезов с пушками это вряд ли остановит, – Марчелло поморщился, пытаясь устроиться поудобнее.       Грейс оказалась рядом, помогая ему перелечь. Марчи обхватил запястье Грейс своей ладонью, повернулся на бок, и оба замерли.       — Тебе нужно отдохнуть, – она отстранилась первой. – День был... насыщенным.       — Это точно, – он поймал её взгляд. – Спасибо, что осталась.       — А куда я денусь? Мы теперь оба в розыске, оба в бегах и в дерьме. Всё общее, – она пожала плечами.       Лейла многозначительно кашлянула:       — Пойду проверю, как там Мэллори. Отдыхайте.       Когда она вышла, в комнате повисла уютная тишина. За окном моросил дождь, где-то вдалеке сигналили машины. Обычный вечер в Либерти-сити. Грейс опустилась в кресло у кровати, достала пистолет, привычка проверять оружие перед сном въелась в подкорку. Марчелло, глядя в потолок, сказал:       — Я рад, что всё так вышло.       — Что тебя подстрелили?       — Нет, – он повернул голову. – Что мы снова встретились.       В доме становилось тише. Марчелло наконец уснул, Мэллори тоже удалось уговорить прилечь. На кухне собрались остальные. Нико, Лейла, Роман и Агнесс, которая при виде двоюродного брата просветлела лицом.       — Эндрю, братишка! – она обняла его. – Слава богу, ты жив! Мы все с ума сходили.       — Прости, что заставил волноваться, – пробормотал подросток, неловко обнимая её в ответ.       Грейс наблюдала за ними, прислонившись к дверному косяку. Агнесс была красивой: высокая, стройная, с тёмными волосами, глазами матери и отцовской улыбкой. Трудно было поверить, что когда-то Грейс видела её совсем крошкой.       — А ты... – Агнесс наконец заметила её. – Погоди, мы знакомы?       — Формально да, – Грейс слабо улыбнулась. – Хотя ты вряд ли помнишь. Мне было почти шесть, когда ты родилась. Я тогда жила у твоих родителей какое-то время. А потом я видела тебя на пляже в Лос-Сантосе, мне было 12 лет, а тебе, наверное, лет шесть.       Агнесс растерянно моргнула:       — Я не помню этого.       — Много чего случилось потом, – Лейла поставила перед всеми чашки с чаем. – Но главное, что сейчас мы снова вместе.       — И снова прячемся, – хмыкнул Нико. –Как в старые добрые времена. Тьфу ты.       — Только теперь нас больше, – заметил Роман. – И...       — И проблем тоже больше, – перебила Агнесс. Она внимательно посмотрела на Грейс: – Значит, это ты спасла Андрию?       — Не одна. Там был ещё Марчелло.       — Версетти который? – Агнесс поджала губы. – Я слышала про его семью. Настоящий мафиозный клан, охренеть.       — Он не такой, – быстро сказала Грейс. – Он рискнул жизнью, чтобы помочь.       — За него предлагают огромные деньжищи, если вы не знали. Его ищет мафия.       — Это проблема?       Что-то в её голосе заставило Агнесс присмотреться к ней внимательнее. Если бы Агнесс кинулась к двери, чтобы сдать Марчелло, Грейс не раздумывая бы кинулась на неё.       — Ладно, фиг с ним. В конце концов, вы оба вытащили моего брата. Я... спасибо.       Грейс кивнула. За окном снова начал накрапывать дождь, на кухне было тепло, пахло чаем и корицей, и на какое-то мгновение показалось, что все они просто семья, собравшаяся вечером вместе. Без погонь, без стрельбы, без страха.       — Расскажи о себе, – вдруг попросила Агнесс. – Какой ты была в детстве? Какой была я?       И Грейс начала рассказывать, медленно погружаясь в воспоминания о том времени, когда всё было проще. Когда она была просто девочкой.       Грейс вышла на крыльцо дома Белликов. Ночной Либерти-сити шумел вдалеке, здесь, в этом тихом районе, можно было различить звуки сверчков и шелест деревьев. Она достала сигарету, но не успела прикурить, как дверь скрипнула, и на крыльцо вышла Лейла с двумя чашками чая.       — Не спится? – она протянула одну чашку Грейс.       — Слишком много всего, – Грейс убрала сигарету в пачку и приняла чай. – Спасибо.       Они сели рядом на ступеньках. Лейла смотрела на звёздное небо, Грейс – на свои руки.       — Я искала тебя, – вдруг сказала Лейла.       Грейс подняла взгляд.       — Мы с Нико перевернули весь город вверх дном. Я даже обращалась к Тони – ты помнишь Тони Принса? – чтобы он использовал свои связи.       — Я не знала. Я думала... думала, что все забыли.       Лейла покачала головой:       — Как я могла забыть?       Сколько лет она строила вокруг себя стены, сколько лет убеждала себя, что никому не нужна?       — Прочитала все сообщения, которые ты мне отправляла.       — О, – Лейла слегка покраснела. – Надеюсь, там не было ничего слишком смущающего.       — Нет, – Грейс покачала головой. – Там было... всё. Как будто я была с вами все эти годы.       — Так и было, – Лейла накрыла её руку своей. – Ты всегда была с нами. В каждом празднике, в каждом важном моменте я думала: «Жаль, что Грейси этого не видит».       Грейс прикусила губу.       — Я научила тебя играть на пианино. Кто был лучшим учителем?       — Ты неправильно научила.       Они рассмеялись, и на мгновение годы исчезли: вот она Лейла, молодая и полная надежд, и Грейс – умная не по годам малышка.       — Как думаешь, а папа искал меня?       Лейла задумчиво покачала головой:       — Я долго злилась на него. Думаю, он просто не умел по-другому. Не умел быть обычным. И, конечно, он искал тебя. Ищет, если ещё жив.       Они помолчали. Где-то вдалеке проехала машина, мигнув фарами.       — Как думаешь, я найду его?       Лейла вздохнула. Вот оно вечное бремя тех, кто любит Клода: искать его, чтобы увидеть всего на мгновение и снова потерять.       — Если он там, где его можно найти, то да. Мы обязательно его найдём.