Потерянные

      Февраль 2032 года.       Либерти-сити.              Агнесс стояла у окна, наблюдая за дождём. В отражении стекла она видела мать, спящую на диване, и отца, который неподвижно сидел рядом, держа её за руку. Это зрелище причиняло почти физическую боль. Она помнила, каким жизнерадостным и шумным был её отец раньше, как он всегда находил повод для шутки. И какой была мама, пока рак не стал жрать её по частям.       — Я думала о побеге, – сказала она Грейс, сидевшей рядом с ней. – В шестнадцать. Хотела уехать в Лос-Сантос, стать актрисой или моделью. Что угодно, лишь бы вырваться отсюда.       — Почему не уехала?       — Маме стало хуже. Деньги утекали как вода. Лекарства, анализы, врачи... – она прижала ладонь к холодному стеклу.       — Сиприани предложил помощь, да? – спросила Грейс.       — Если бы… А… Откуда ты?..       — Видела тебя в клубе. С его сыном. Или внуком.       Агнесс резко обернулась:       — Я просто...       — Пытаешься спасти мать. Любой ценой.       — А у тебя есть идеи получше? Лучше кадрить мафиози, трахаться за деньги, чем просто сидеть и смотреть, как мама умирает! – в голосе Агнесс прозвучал вызов.       В дверь тихо постучали. На пороге стоял Змей, неузнаваемый без своих синих дредов, в обычной куртке.       — Принёс, что просила, – он протянул Грейс конверт. – Хансоль передаёт привет.       Грейс кивнула:       — Спасибо. Там всё чисто?       — Обижаешь. Я проверил каждую купюру.       Когда он ушёл, Грейс протянула конверт Агнесс:       — Возьми. Это поможет оплатить несколько курсов лечения.       Агнесс замерла:       — Я не могу...       — Ради матери. Твои родители очень помогли мне когда-то, я возвращаю долг.       Пальцы Агнесс дрожали, когда она брала конверт. По её щекам текли слёзы.       — Почему?       — Потому что никто не должен продавать душу, чтобы спасти тех, кого любит.       Дождавшись, пока Агнесс уйдёт к родителям, Грейс спустилась в подвал, где Нико оборудовал что-то вроде командного центра. Лейла уже была там, раскладывала какие-то бумаги.       — Мне нужна ваша помощь, – сказала Грейс. – Один из мелких бандитов по кличке Феникс кое-что рассказал мне во время операции.       Нико оторвался от чистки пистолета:       — И что же?       — Джеки Версетти работает с Иниго Ла Вибора. Поставляет ему детей.       Лейла резко выпрямилась. Они уже были в курсе, кто такой Иниго, Грейс кратко ввела в курс дела. Тогда Лейла отреагировала злобно, узнав, что у Каталины был ребёнок.       — Ты уверена?       — Феникс сказал, что Джеки продал его Иниго после того, как я перехватила у него пакет с наркотиками. Это... объясняет многое.       — Включая то, почему Иниго так одержим тобой, – медленно произнёс Нико. – Если он работает с Джеки...       — То знает всё, что знает Джеки, – закончила за него Грейс. – И, вероятно, Марчи в ещё большей опасности, не только я.       — Ты должна рассказать Марчелло, – Лейла погладила её по спине.       Грейс кивнула. Она знала, что должна. Но как сказать человеку, что его собственный отец торгует детьми? Что он, возможно, причастен ко всему, что случилось с ней?Поднимаясь по лестнице в комнату Марчелло, она чувствовала, как каждый шаг даётся всё тяжелее.       — Марчи, – она села рядом с ним на кровати. – Нам нужно поговорить. О твоём отце.       И Грейс рассказала всё, что услышала от Феникса.       — Я догадывался. Просто не хотел верить.       Он сидел неподвижно, только пальцы нервно теребили край одеяла. Грейс молчала, давая ему время осознать, принять.       — Я всегда думал, что недостаточно хорош. Недостоин быть Версетти. А оказывается, всё куда хуже. Интересно, дед знал? – он резко повернулся к ней. – Томми. Он знал, чем занимается его сын?       — Не думаю. Иначе он бы...       — Что? Остановил его? – Марчелло горько рассмеялся.       — В 2016-м году мой отец должен был найти крысу в клане. Может быть, тогда твой дед догадывался о чём-то. Но покушение на него перевело стрелки куда не надо?       — Я помню, как отец смотрел на меня в детстве. Как будто я был... ошибкой. Помехой. Может, единственная причина, по которой я всё ещё жив – это то, что дед не позволял ему...       Его голос сорвался. Грейс осторожно взяла его за руку. Его пальцы были ледяными.       — Я не дам ему добраться до тебя, – она сжала его ладонь.       — Забавно, – он не отнял руки. – Я, по идее, должен защищать тебя, а получается наоборот.       — Ты уже спас меня. И Андрию. Чуть не умер при этом, между прочим.       — Я всегда хотел, чтобы он гордился мной. Хотя бы немного…       — Я горжусь тобой. А он – пусть идёт в жопу.       За окном начинало светать. Где-то внизу Лейла тихо напевала по-сербски, успокаивая Андрию после очередного кошмара. Мир продолжал жить своей жизнью.       — Что мы будем делать? – наконец спросил Марчелло.       — Сначала найдём Иниго. А потом уже твоего отца. Если они правда связаны друг с другом, это не будет очень сложно.

***

      14 февраля 2032 года.       Либерти-сити.              Марчелло спустился по лестнице, придерживаясь за перила. Рана всё ещё беспокоила, но с каждым днём становилось легче. На кухне пахло свежей выпечкой, Лейла и Мэллори готовили что-то особенное к ужину. Мэллори выглядела лучше: новые лекарства действовали, а регулярная терапия возвращала ей силы.       На столе в гостиной уже лежала горка самодельных валентинок. Агнесс притащила целую коробку розовой бумаги и блёсток, и все развлекались, делая друг другу открытки.       — «Дорогой кузен, твои усы сводят меня с ума», – зачитал Роман, и Нико швырнул в него старой мягкой игрушкой.       — Это от Агнесс, между прочим!       — Папа! Да какие у Эндрю усы? – возмутилась Агнесс, но глаза её смеялись.       Грейс сидела в углу дивана, сосредоточенно вырезая сердечко. Рядом пристроился Андрия, который увлечённо рисовал что-то непонятное в обрамлении роз.       — Мама говорит, сегодня вечером все будут рассказывать истории, – сказал он, не отрываясь от своего шедевра. – Про любовь.       — О нет, – простонала Агнесс.       — А что такого? – Роман выпрямился. – Между прочим, это очень романтичная история! Я увидел её в своём такси...       — И сразу влюбился! – хором закончили все.       Мэллори выглянула из кухни:       — Вообще-то он трижды назвал меня неправильным именем и пытался впечатлить меня своим ужасным акцентом.       — Но ведь впечатлил же! – Роман притянул жену к себе. – Раз ты здесь.       К вечеру все собрались за большим столом. Свечи создавали уютный полумрак. Лейла разлила вино по бокалам.       — Ну что, кто первый? – спросила она.       — Давай ты, – предложила Мэллори.       Лейла переглянулась с мужем:       — Мне было 18 лет. Мои родители слиняли на корабле из-за долгов отца. И я не успела на сраный корабль, потому что взорвали мост со Стантона на Портленд. Оказывается, на мосту был Клод, сбегал от кортежа полиции. Я кое-как нашла лодку и вернулась на Портленд. Только у меня не было ни денег, ни вещей, ни документов. И никакой связи с родителями, пока они были в плавании. Я припёрлась в Квартал красных фонарей и нашла гараж. А там оказался Клод. Мы познакомились. И я прилипла к нему на несколько недель. Божечки, каким он был красивым! Мы катались на машине по ночам, и я мечтала, чтобы это не заканчивалось. Но он отправил меня к родителям.       Все тихонько поаплодировали.       — Давай, Беллик, расскажи о своей любви, – передала эстафету Лейла.       — О, это было... интересно. Идём мы с Романом в магазин, а на меня налетает бешеная баба с окровавленной рукой. А какие у неё были глазищи выразительные!       Лейла рассмеялась.       — На меня наехал на тачке какой-то хрен.       — А потом эти глазища вылезли из кухонной тумбы с малышкой Грейс. Я был так зол и возбуждён.       — Уже тогда? Я думала, ты меня ненавидел. Я металась по городу с Грейси, за нами гонялись мафиози из клана Леоне, пока не встретила этого угрюмого серба с печальными глазами.       — Я не угрюмый, – проворчал Нико. – Просто задумчивый.       — Конечно, милый, – Лейла погладила его по руке. – В общем, мы начали общаться. Сначала просто как друзья. А потом...       — А потом я понял, что она единственная, кто видит во мне человека, а не убийцу.       Марчелло, Андрия и Агнесс сидели, раскрыв рты. Они не знали таких подробностей.       — За тобой гонялась мафия, когда ты была маленькая? – уточнил Версетти.       — Ну вообще за папой, но мне и Лейле тоже досталось.       — А вот как раз твоя очередь рассказывать, – Нико кивнул на Грейс.       — Ну... была одна история. С Джеком. Я выполняла одно задание, а он был под прикрытием. Могла его пришить, но вместо этого мы помогли друг другу. И он навешал мне лапши, что всё будет хорошо, что он сделает мою жизнь сказочной. Я думала, что влюблена. Он казался правильным. Хотел сделать из меня нормального человека.       — А ты не хотела быть нормальной? – спросил Андрия.       — Хотела. Хочу. Наверное. Но... Он любил не меня, а идею обо мне. Свой проект.       — А ты, красавчик Версетти? – Роман повернулся к Марчелло. – Небось все модели были у твоих ног?       — Были. И не только они. Но это не про любовь. Была одна девушка. Не модель. Просто фанатка. Приходила на каждый концерт, всегда стояла в последнем ряду, но прыгала так высоко, что невозможно было не заметить. Однажды я пригласил её на кофе.       — И? – заинтересовалась Агнесс.       — И мы проговорили до утра. Она любила те же книги, что и я. Знала все мои песни... но не потому, что я известный. А потому что чувствовала их. Понимала.       — Даже секса не было? – вздохнул Роман.       — Если вам, мистер Беллик, станет легче, я скажу, что был.       — Мне легче, спасибо, мистер Версетти.       — Что с ней случилось? – спросила Грейс.       — Не знаю. Когда начался весь этот кошмар с завещанием... я просто исчез. Даже не попрощался. Надеюсь, у неё всё хорошо, и она счастлива.       — Может, ещё встретитесь, – сказала Мэллори.       — Может быть, – Марчелло улыбнулся. – А ты, Агнесс?       — Я пас, – она подняла руки. – Никаких историй.       — Да ладно тебе, – подтолкнул её Роман. – А как же тот парень из пиццерии?       — Папа!       Все расхохотались.       — Вон, пусть Эндрю поделится.       — А я-то чё? Мне пятнадцать.       — И что?       — Будем думать, что я влюбился в свою спасительницу, ослепительную Грейс.       Девушка улыбнулась и чмокнула парнишку в макушку.       — Я подожду, пока тебе не исполнится восемнадцать, Беллик-младший.

***

      Начало марта 2032 года.       Либерти-сити.              Барбара сняла новую крошечную квартиру на последнем этаже облезлого дома в Либерти-сити. Они отмечали новоселье втроём: она, Грейс и Марчелло. Дешёвое вино, на которое бурчал Марчи, пока не опьянел, лилось рекой, пустые бутылки уже выстроились вдоль стены как солдаты. За окном шёл дождь, и капли барабанили по карнизу.       Грейс давно не позволяла себе так расслабиться. Алкоголь растворял все барьеры, все стены, которые она старательно строила годами. Она смотрела на Марчелло, развалившегося на продавленном диване, и чувствовала, как внутри разгорается пожар. Он что-то рассказывал, жестикулируя бокалом, вино выплеснулось на его рубашку, и он рассмеялся пьяно и беззаботно.       — Я спать! – объявила Барбара, пошатываясь. – Только не... это... не трахайтесь на моём новом диване! Без меня.       — Барб! – возмутилась Грейс, но та уже скрылась в спальне.       Они остались вдвоём. Марчелло пытался сфокусировать на ней взгляд:       — Ты красивая.       — Пф-ф-ф.       — Нет, правда. Очень. И страшная.       — Что?       — В смысле... опасная. Как нож. Красивый и... острый.       Он явно не соображал, что несёт. Грейс подсела ближе. В голове шумело, всё тело горело. Она провела пальцем по его шее, чувствуя, как бьётся пульс под кожей.       — Ты пьян.       — Ага, – он улыбнулся. – А ты?       Вместо ответа она села к нему на колени и поцеловала. Грубо, отчаянно, прикусывая губу. Он что-то промычал, но не сопротивлялся. Её руки уже расстёгивали его рубашку, ногти царапали кожу. Она кусала его, оставляла тёмные засосы на шее, под ключицами. Она хотела его здесь, сейчас, немедленно. Но что-то было не так. Его движения были слишком вялыми, взгляд – расфокусированным. Он был почти без сознания.       Грейс отстранилась, тяжело дыша. В горле стоял ком.       — Блять. Блять!       Первая пощёчина досталась ему за то, что такой красивый, такой беспомощный. Вторая – себе за то, что почти воспользовалась этой беспомощностью. Горячие и злые слёзы хлынули внезапно. Она сползла на пол, прижимая колени к груди. Марчелло что-то бормотал, пытаясь дотянуться до неё, но она отодвинулась.       — Не трогай меня.       «Я люблю его? – пронеслось в голове. – Господи, я действительно его люблю».       Эта мысль ударила под дых, выбивая воздух из лёгких. Сколько она бежала от этого? Сколько отрицала очевидное?       — Грейс... – прошептал Марчелло, а она уже поднялась.       — Спи. Просто... спи.       Она накрыла его пледом, стараясь не касаться. В ванной долго смотрела на своё отражение: растрёпанные волосы, размазанная помада, дикие глаза. Плеснула в лицо холодной водой.       «Не так, – думала она. – Не в пьяном угаре. Не как животное. И вообще, может, никак, не факт, что он хотел бы того же, что и я».       Всю ночь она просидела на кухне, глядя в окно. Задремала сидя. Утром её разбудил громкий возглас Марчелло:       — Какого хрена? Откуда эти... – он разглядывал себя в зеркале. – Это что, засосы?       Грейс замерла, не в силах пошевелиться. Из спальни выползла помятая Барбара:       — Ой, прости, красавчик. Это я виновата. Нажралась и попутала тебя с бывшим.       — Что? – Марчелло недоверчиво уставился на неё.       — Ну а чё? – Барбара плюхнулась на диван. – Ты ж такой... весь из себя. Красивый. А я под винишком романтичная становлюсь.       Грейс спрятала лицо в ладонях, не зная, хочет ли рассмеяться или провалиться сквозь землю.       — И часто ты... путаешь людей с бывшими? – осторожно спросил Марчелло.       — Только по особым случаям, – подмигнула Барбара. – Кстати, Рени, а ты где была в этот момент? А то я помню, ты тоже на него глаз положила...       — Я пойду, – пробормотала Грейс, вскакивая. – Мне... надо... в общем, пока.       — Беги-беги! – крикнула ей вслед Барбара. – Только помни: в следующий раз я могу и не быть такой благородной!       Марчелло озадаченно посмотрел на захлопнувшуюся дверь:       — Чего это она так резко?       — Ой, да ты ж не знаешь, – Барбара закатила глаза. – У неё просто... аллергия.       — На что?       — На красивых итальянцев с засосами, – хихикнула она и потянулась за телефоном.       «Эй, Рени! 🔥 В следующий раз, когда захочешь поставить нашему певцу засос, не забудь сначала его хотя бы в сознание привести! 😘 P. S. Ты теперь моя должница за эти укусы, мне же пришлось изображать вампира-алкоголика!»

***

      Март 2032 года.       Лас-Вентурас.              — Я не могу поверить, что мы правда это делаем, – Грейс разглядывала себя в зеркале. Фиолетовый парик с чёлкой, короткая кожаная юбка, белый топ – она была точной копией Мерседес Кортес образца 1986 года.       Настя, которая помогала ей с макияжем, довольно хмыкнула:       — О, поверь мне, дорогая, это сработает. Кен уже три дня под кайфом, после того как просадил все деньги в казино. В таком состоянии он поверит во что угодно.       — Особенно если увидит Томми, – подхватил Руперт, протягивая Марчелло гавайскую рубашку. – Ту самую – голубую с пальмами из восьмидесятых.       Марчелло критически осмотрел её:       — Барбара была права насчёт рубашки. Классно, что мы нашли в нужном цвете.       Он уже облачился в светлые джинсы и белые кроссовки, уложил волосы назад, как носил его дед в молодости. Нацепил золотую тяжёлую цепь. Грейс поймала его взгляд в зеркале и быстро отвела глаза. После той ночи она старательно избегала оставаться с ним наедине.       — Где вы его нашли? – спросила она у Насти.       — В дешёвом мотеле у казино «Четыре Дракона». Руп, милый, покажи им фото.       Руперт вывел на экран ноутбука снимки с камер наблюдения. Кен Розенберг выглядел постаревшим и измождённым, но всё ещё носил свои фирменные костюмы.       — Он отсиживается там уже неделю, – сказал Руперт. – Выходит только в казино. И, судя по количеству доставленных ему «посылок», плотно сидит на кокаине.       — Идеально, – Марчелло поправил воротник рубашки. – В таком состоянии он точно поверит в призраки прошлого.       — Только не перестарайтесь, – предупредила Настя. – Вам нужно завещание, а не его сердечный приступ.       Час спустя они сидели в припаркованной машине напротив мотеля.       — Камеры показывают, что он у себя. Судя по его активности, как раз в самом... подходящем состоянии.       — Все помнят план?       Марчелло кивнул:       — Я захожу первым. Грейс через пять минут. Изображаем гостей из прошлого.       — Это такая ржака, ребята, я не могу, – Настя еле сдерживалась.       Они поднялись на третий этаж. Перед дверью номера Марчелло обернулся к Грейс:       — Готова?       Она поправила парик:       — Давай покажем ему восьмидесятые.       Кен открыл после первого же стука. Его зрачки были расширены, руки тряслись.       — Томми? – прошептал он. – О господи... ТОММИ?       — Привет, Кен, – Марчелло идеально скопировал интонации деда. – Давно не виделись.       — Но... но ты же... – Кен отшатнулся. – Ты умер!       — Заткнись, присядь, расслабься.       Кен сел на кресло, его трясло.       — А может, это ты умер, Кен? – Марчелло шагнул в номер. – Может, мы все мертвы?       В этот момент появилась Грейс:       — Томми! Я же просила подождать меня!       — Мерседес? – Кен схватился за голову. – Нет-нет-нет... этого не может быть...       — Кен, дружище, – Марчелло положил руку ему на плечо. – Ты же не думал, что сможешь украсть моё завещание и остаться безнаказанным?       — Я... я не... – Кен попятился. – Это всё Джеки! Твой сын кинул меня, и я решил проучить его… Прости! Прости!..       — Где оно, Кен?       — В сейфе! Вон там, за картиной! Код... код... – он истерически рассмеялся. – Это же твой день рождения! Я использовал твой день рождения!       Грейс вопросительно посмотрела на Марчелло, он ответил:       — 10 июня 1951 года.       Грейс быстро набрала 10061951. Сейф открылся. Внутри лежал конверт с печатью нотариуса.       — Вот видишь, Кен, – Марчелло похлопал его по спине. – Всё можно решить по-хорошему.       — Ты заберёшь меня с собой? – в глазах Кена стояли слёзы. – На ту сторону?       — Не сегодня, старый друг. Не сегодня.       Они вышли, оставив Кена бормотать что-то невнятное. В машине Настя, ухахатываясь, протянула руку за конвертом:       — Давайте сюда. Мы с Рупертом проверим его на подлинность.       — Только не открывайте, – быстро сказал Марчелло. – Хочу, чтобы первым его прочитал совет. Как положено.       Что бы ни было написано в этом завещании, оно могло изменить всё. Руперт завёл мотор:       — Ну что, по домам? Думаю, мистеру Розенбергу хватит на сегодня.       — И на следующие несколько лет, – хмыкнула Настя.       Они ехали через ночной Лас-Вентурас. Неоновые огни казино отражались в окнах, где-то вдалеке гремела музыка. Марчелло снял парик с Грейс. Они рассмеялись, и на мгновение всё стало как прежде.