Потерянные

      Апрель 2032 года.       Либерти-сити.              Дождь усиливался, пока они преследовали машину Иниго по извилистой дороге к дамбе. Молнии раскалывали небо, освещая массивную бетонную конструкцию впереди. Грейс сжимала кулаки, пока Марчелло выжимал из двигателя всё возможное.       — Он ведёт нас туда специально, – процедил Марчелло сквозь зубы. – Здесь всё закончилось для его матери. Здесь твой отец... – он не закончил фразу, увидев, как машина Иниго с визгом остановилась в центре дамбы.       Дождь лил как из ведра, когда они выбрались из машины, мгновенно вымокнув. Иниго стоял у края дамбы, его зелёные линзы неестественно светились в темноте. Смех разносился истеричными потоками над бушующей внизу водой.       — Идеально! – крикнул он, широко раскинув руки. – Вы чувствуете? Поэзию момента? Здесь всё началось, здесь всё и закончится!       — Отойди от края, – окликнула Грейс, держа его на прицеле.       — А то что? Застрелишь меня, как твой отец застрелил мою мать? – его голос снова сорвался на истерический смех. – Прямо здесь, на этом самом месте! Или там? Или вон там вот? Да хуй с ним, уже не так важно. Вот прям здесь! Убивал её, о да. Пока я был младенцем, спрятанным от всех, никогда не знавшим собственную мать как положено!       Сверкнула молния, Грейс увидела в его лице отражение её собственной боли, искажённое годами ненависти. Оба случайные дети, которых завели люди, не способные к родительству.       — Думаешь, ты одна всё потеряла? – спросил он, меряя шагами мокрый бетон. – Твой драгоценный папочка убил моих родителей! Мигель был единственным, кто любил меня, кто видел во мне больше, чем ублюдка Каталины! И подружки Клода отняли его у меня! Забили до смерти. А Клод убил МОЮ мать!       — Мой отец защищался, – гаркнула Грейс, но в её голосе прозвучала неуверенность. Сколько она на самом деле знала о той ночи?       — Мы с тобой так похожи, – голос Иниго опасно смягчился. – Оба сломаны их выбором, их насилием. Но ты всё ещё гоняешься за папочкиной любовью, а я... – он рассмеялся горько и надломлено. – Я принял ту тьму, что они оставили.       Марчелло осторожно шагнул вперёд:       — Всё не обязательно должно так закончиться, Иниго.       — О нет, должно! Твой отец понял, поэтому и помогал мне выследить её. Дети грешников, расплачивающиеся за преступления родителей... – он с пугающей скоростью выхватил пистолет. – Единственный вопрос: кто из вас умрёт первым?       Гром прокатился над их головами, пока они стояли друг напротив друга – трое сломленных детей жестокого наследия, а внизу бурлила тёмная вода, готовая принять новые жертвы на этом проклятом месте.       — Я ждал этого момента всю жизнь, – продолжал Иниго, его голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. – С тех пор, как узнал правду. Знаете, каково это, расти, слыша шёпот за спиной? «Бедный мальчик, сын этой психопатки Каталины»... А потом я узнал о тебе, Грейс. О том, как Клод завёл новую семью, как у него появилась дочь... – он сделал шаг вперёд, вода стекала по его лицу, размывая подводку вокруг неестественно зелёных глаз. – Я следил за тобой годами. Видел, как ты росла, как менялась. И знаешь, что я понял? Мы оба – всего лишь отражения их грехов. Но ты ещё цепляешься за иллюзию нормальной жизни, а я принял свою судьбу. Нам никогда не быть обычными. Нормальными. Счастливыми.       — Ты связался с моим отцом, – произнёс Марчелло. – Использовал его ненависть ко мне.       — О, Джеки? – Иниго рассмеялся. – Он был так рад помочь. Особенно когда узнал, что его сынок якшается с дочерью Клода. Да, пирожочки. Да, он ведь тоже ненавидит твоего отца, Грейс. За то, что тот убил его... деловых партнёров.       Молния озарила небо, их силуэты застыли как в стоп-кадре: три фигуры на краю бездны, связанные цепью предательств и мести, уходящей корнями в прошлое задолго до их рождения.       Вой полицейских сирен разорвал ночную тишину. Иниго дёрнулся, его движения стали более резкими, неконтролируемыми. В свете фар мелькнула знакомая фигура, Нико спешил к ним, держа оружие наготове.       — О, кто к нам пожаловал! – голос Иниго сорвался на визг, пугающе похожий на тот, что описывали в рассказах о Каталине. – Ещё один защитничек!       Он метнулся с нечеловеческой скоростью, и прежде чем кто-то успел среагировать, уже держал Нико, прижимая пистолет к его виску.       — Теперь поиграем по-другому! – его смех перемежался со всхлипами. – Ну что, Грейс? Готова смотреть, как умирает ещё один близкий человек?       — Отпусти его, – голос Грейс стал жёстким. – Он не имеет к этому никакого отношения.       — Все имеют отношение! – Иниго сильнее вжал пистолет в висок Нико. – Все, кто защищал тебя, любил тебя, пока я рос один! ОДИН! С чужими людьми, которые шептались за спиной о моей сумасшедшей мамочке!       Нико не шевелился, его взгляд был прикован к Грейс. Она видела в его глазах то же, что когда-то давно: готовность защищать её любой ценой.       — Хорошо, – Грейс медленно опустила оружие. – Давай поменяемся. Я за него.       — Грейс, нет! – вскрикнул Марчелло.       — О, как благородно! – Иниго снова рассмеялся, в смехе звучали слёзы. – Прямо как в дешёвом кино! Маленькая Грейс выросла и теперь готова жертвовать собой?       — Я больше не та напуганная девочка, – она сделала шаг вперёд. – И ты это знаешь. Отпусти его, возьми меня. Разве не этого ты хотел? Добраться до меня?       — Не делай этого, – процедил Нико сквозь зубы.       — Заткнись! – Иниго тряхнул его. – Все заткнитесь! Я... должен подумать...       Его глаза лихорадочно метались между Грейс и Нико. В них плескалось безумие; то самое, что когда-то сгубило его мать. Дождь усилился, превращая бетон под ногами в опасно скользкую поверхность.       — Ты же понимаешь, что это единственный выход, – продолжила Грейс, делая ещё один осторожный шаг. – Отпусти его, и мы закончим это. Только ты и я. Как ты всегда хотел.       В этот момент она была как никогда похожа на своего отца: тот же стальной взгляд, та же готовность делать то, что должно.       Ла Вибора с силой оттолкнул Нико, тот упал. Грейс сама подошла к врагу. Иниго держал пистолет у её виска, отступал всё дальше от Нико и Марчелло.       — Не двигаться! – в его голосе не стихали истерические нотки. – Ещё шаг, и я разнесу её хорошенькую головку!       Грейс чувствовала, как дрожит рука Иниго. Она дождалась момента, когда молния расколола небо, ослепив всех на секунду. Резкий удар назад локтем, разворот, пистолет выстрелил, казалось, в воздух. Но нет, Грейс повернула руку Иниго на него же. И пуля пришлась ему в брюшную полость. Иниго взвыл от боли, выронив оружие. Его вторая рука метнулась к её горлу с нечеловеческой скоростью.       — Я мечтал об этом! – прохрипел он, сжимая пальцы на её шее. – Чувствовать, как жизнь покидает тебя... И меня….       Грейс ударила коленом, но он и не почувствовал боли. В его глазах танцевало безумие, стирающее границу между реальностью и кошмаром. Воздуха не хватало. Краем глаза она увидела блеск лезвия, нож появился в его руке как по волшебству. Острая боль пронзила бок. Тёплая кровь потекла между пальцами, Грейс не позволила себе закричать.       Удар. Ещё удар. Она вложила в них всю свою ярость, всю боль прошедших лет. Нож выпал из руки Иниго, звякнув о бетон. Его пальцы разжались.       — Как... – прохрипел он, отступая. – Ты должна была сломаться...       — Я уже сломана, – выдохнула она, поднимая пистолет.       Выстрел прогремел одновременно с раскатом грома. Иниго посмотрел на новое расплывающееся красное пятно на груди. Его губы искривились в улыбке, пугающе похожей на улыбку Каталины с той старой фотографии.       — Значит, вот так... – он пошатнулся, делая шаг назад. – Но я заберу тебя с собой!       Его рука метнулась вперёд, вцепившись в её куртку. Один рывок, и они оба зависли над пропастью. Внизу ревела вода.       — Мама ждёт нас, – прошептал он, его хватка была мёртвой. – Пора домой.       — Держись! – крик Марчелло прорезал шум дождя.       Она почувствовала, как чьи-то руки хватают её за куртку, вытягивая назад. Нико и Марчелло действовали слаженно, будто всю жизнь спасали людей вместе: один держал её, второй отцеплял Иниго.       — Не отпущу, – прошипел Иниго, его пальцы впивались в ткань куртки. – Мы оба заслужили...       Последний рывок, и она почувствовала твёрдый бетон под ногами. Иниго сорвался вниз, его последний крик растворился в рёве воды. Грейс упала на колени, прижимая руку к кровоточащей ране. Марчелло подхватил её, не давая упасть.       — Тише-тише, – его голос дрожал. – Мы здесь. Ты не одна.       Нико вызывал скорую, его голос звучал где-то далеко. Гроза отступала, и небо на востоке начинало светлеть. Грейс подняла взгляд, первые лучи солнца окрасили облака в кроваво-красный цвет.       Какое красивое небо! В моменты, когда её настигала какая-то особенная, мистическая вера, хотелось восхищаться и бояться этого кроваво-красного пылающего неба. И если уж умирать, то только на рассвете, чтобы гармонировать своей лужей крови и этим непостижимым буйством красок. Это небо убьёт и заберёт в свои пылающие врата. Умирать на рассвете, казалось ей, – это красиво.       — Даже не думай, – голос Марчелло был на удивление серьёзным. – Ты не умрёшь. Не сегодня.       Она почувствовала, как его руки дрожат, поддерживая её. Нико опустился рядом с ними, прижимая что-то к её ране, пытаясь остановить кровь. В их глазах она видела тот же страх потери, что когда-то был в глазах отца.       — Я устала, – прошептала она.       Марчелло крепче прижал её к себе.       Вдалеке завыли сирены скорой помощи. Над дамбой поднималось солнце, окрашивая мокрый бетон в красный. Там, где несколько минут назад разыгралась драма, достойная греческой трагедии, теперь остались только они трое – живые, раненые, не сломленные.       Грейс закрыла глаза.