Квартира на четверых

Юля идёт вперёд и озирается по сторанам. Всё какое-то сказочное вокруг. Идёт, идёт… А дорога кажется бесконечностью, бредёшь по ней и ждёшь, когда она закончится, и ты наконец прийдёшь. Ноги ступают на что-то мягкое, легкое; люди одеты в праздничные наряды, они о чём-то громко шепчатся — Юля слышит шёпот, но не может расслышать о чём говорят. Напрягает слуховой аппарат, но ничего не слышит. Ни одного слова, как будто не понимает язык этих людей. Чудеса в решете. Вдруг из ниоткуда на дороге вдалеке появляется хозяин отеля, Павел Аркадьевич. Юля бежит к нему, но собственные ноги не слушаются, и она плетётся со скоростью улитки. Юля громко кричит, так что крик эхом отражается в ушах. «Павел Аркадьеви-и-ич». А потом замечает, что её крик не срывается с губ, она лишь шевелит губами. Отчаинье, паника, страх охватывают Юлю. По щеке катится слёза, затем девушка, понимая безвыходность положения, начинает рыдать. Слёзы катятся градом по её лицу, с губ срывается беспомощный шёпот… …И она просыпается. Комиссарова слезает с постели и летит в ванную комнату. Там она окунает лицо в холодную воду, бьёт себя по щекам и понимает, что всё, что было сон. Смотря на себя в зеркало, она приводит учащённое дыхание в норму и успокаивается. Идёт обратно в комнату, усаживаясь на кровать, случайно бросает взгляд на будильник. Почти восемь. — Твою мышь! Мы проспали! — орёт, что есть мочи, Юля. Растеряв по квартире тапки, босая Комиссарова подбегает к спящей на диване Даше и начинает тормошить. — Канаева, вставай, мышь твою! Мы проспали. Даша начинает бормотать «Ещё пять минуточек и встану», потом она резко вскакивает с кровати. Сознание Даши просыпается, глаза широко распахиваются — дошло. Стоявшая ещё недавно над ней, Юля упорхнула в ванную, Даша — за ней. Наспех приведя себя в порядок, набегу надев на себя одежду, девочки готовы. Конечно, по дороге на работу из рта Комиссаровой сыпались различного рода комментарий, чертыхания по поводу и без и любые восклицания «Твою мышь!», без которых жить Юли была не полноценой. — Твою мышь! Лоб болит после нашего столкновения в дверях. Шишка, наверно, будет. — как-то грустно вздохнула Комиссарова, которая никогда ещё за время проживания с Дашей не грустила по такой ерунде. Канаева была наблюдательной, поэтому заметила скачок настроения Юли. Вчера, несмотря на свои маленькие неудачи, она пребывала в отличном настроении, а сегодня её как будто подменили — как в воду опущенная ходит с утра. — Юля, ты не хочешь рассказать, что случилось? Ходишь сегодня, как я вчера. — требовательно спросила Даша. — Сон очень странный приснился. С каким-то посылом. Я, значит, бреду по дороге, которой нет конца, вокруг меня люди шепчутся, но понимаешь в чём чертовшина? Я их не слышу, пытаюсь разобрать слова, но совершенно не понимаю о чём они говорят. А потом появляется вдалеке Павел Аркадьевич, я хочу подбежать к нему, спросить, что происходит, но не могу. Передвигаюсь как улитка. Я ору его имя, но потом понимаю, что только шевелю губами и все. Тут у меня начинается истерика, слёзы, сопли и… я просыпаюсь. — пересказала свой сон Юля подруге, подходя к отелю. — И, главное, что свои сны я никогда не запоминаю. Помню что-то снилось, но не помню про что. А этот так хорошо запомнился. — поделилась своими переживаниями Комиссарова. — Юль, ты слишком зациклилась на своём сне. Что если это просто сон, без какого-либо посыла? — искренне не понимала Даша подругу, которая переживала из-за всякой ерунды. — Нет, это ты не понимаешь. Мне Тамарка, горничная, говорила, что некоторые сны, которые мы не забываем, имеют определённый смысл. А этот я помню очень хорошо, во всех подробностях. — упрямо доказывала своё горничная. Пришли. Обе стоят около двери отеля и нервно переминают с ноги на ногу, переглядываются между собой. Юля думает о том, что пока их не увидели надо линять, а Даша понимает, что наказание за опоздание неизбежно. — Ну чего мы топчемся на месте? — решительно заявляет Комиссарова, посмелев, и заходит внутрь. Канаева за ней. ** Валентина Ивановна важно расхаживает перед двумя горничными, придумывая наказание. Ноздрями втягивает воздух в себя, делая вид рассерженной начальницы — всё по протоколу, и, заламывая пальцы, награждает обеих испепеляющим взглядом. — Обе будете оштрафованы. — наконец говорит старшая горничная и молча злорадствует, довольно глядя на «блатную». К опозданиям Комиссаровой Валентина привыкла, особенно к отмазкам, которыми руководствуется Юля типо «Застряла в лифте», «Сломала каблук по дороге. Пришлось вернуться домой», поэтому не удивилась очередному опозданию горничной, но то, что вместе с ней опоздала её блатная подружка — взбесила старшую горничную не на шутку. А ещё София Яновна подлила масло в огонь, отметив, что Валентина Ивановна плохо справляется со своими обязанностями, раз её подчиненные приходят позже рабочего времени. — Валентина Ивановна… — начала было возмущаться Комиссарова, но Даша строго на неё посмотрела, давая знак помолчать и не наговорить чего-нибудь лишнего. Сколько раз Юля опоздывала никакого штрафа не было, только злое бормотание себе под нос Валентины и наказание ввиде уборки дополнительных номеров. Начальница отправилась восвояси, а точнее чаёвничать с другими горничными (Это она, конечно, не озвучила вслух, но так растолкавала её реплику «пошла работать» Комиссарова.), которые смогли найти путь к сердцу Валентины, не забыв дать на два номера больше чем обычно. — Юля, иногда надо уметь промолчать. — рассердилась за сдержаность подруги Канаева — Ты хоть видела те бешеные расценки, составленные Софией? Там за десять минут опоздания около десяти тысяч платить надо, а мы опоздали на полчаса. Это почти вся наша зарплата. — недовольно заявила Комиссарова, считая сколько нарядов она могла купить на штраф. — Ладно. Пойдём работать, пока нам ещё один штраф не дали. — решив, что с Юлей спорить бесполезно, предложила разойтись по номерам Канаева. ** Намочив губку и грузно вздыхая о трудных рабочих буднях горничной, Юля начищала ванну до блеска, бездумно водя губкой по одному и тому же месту и отправляя её, грязную в мыле, обратно в ведро. Но Юля не была Юлей, если бы после уборки номера не прихватила с собой пару баночек шампуня и напоследок не полежала бы на чужой кровати. Выйдя из номера и катя впереди себя тележку, нагруженную грязным постельным бельём и нужными «инструментами» для уборки номеров, горничная посмотрела на время. Почти два часа — скоро долгожданный обед. Загрузив постельное бельё в стиральную машину, а тележку оставив в прачечной, Комиссарова пошла в сторону кухни, где раздают обед. Сегодня на обед была рыбная котлета, которую Юля принципиально не ела, и противные холодные слипшиеся между собой макароны и в качестве питья — чай. Время обеда, с двух до трёх, Комиссарова ждала целый день как какого-то праздника — дело в том, что именно в это время рождались новые сплетни, которые обегали весь отель за короткое время и делали много шуму на пустом месте. Трепаться горничная любила по любому поводу, но сегодня она подсела за столик к другим горничным, чтобы рассказать свой сон, о котором Юля постоянно думала. — Тамара, вот помнишь ты говорила снах, значения которых можно растолкавать? — обратилась Комиссарова к одной из девушек, сидевших напротив неё за столом. — Помню. Мне моя бабка даже научила их растолковывать. А про что сон, расскажи? — с любопытством отозвалась Тамара, отодвинув тарелку и нагнувшись ближе к горничной, чтобы ничего не пропустить. Остальные, сидевшие за столом, сделали тоже самое и теперь пять пар глаз внимательно смотрели на Юлю. — … Главное, никогда сны не запоминала, а этот запомнила. — кратенько пересказала суть сна Комиссарова. — Про то, что ты не слышала шёпот окружающих, это означает только одно — ты сама не хочешь слышать, что тебе говорят. Слышишь только то, что хочешь. Про то, что тебе снился парень (Юля предусмотрительно не говорила, что ей снился хозяин отеля. Сами понимаете, горничные любят почесать языком.), с которым у тебя был половой контакт, это знак, что идти к нему ложная дорога. — выслушив суть сон, Тамара растолковала некоторые моменты. — Говоришь люди были надеты в праздничные наряды? — задумалась горничная. — Да. — сжимая кулаки под столом, ответила Юля. — Праздничные наряды — люди готовятся к какому-то празднику. Тебе нужно не упустить своё счастье, ища, как тебе кажется идеального варианта. — серьёзно заявила Тамара, глядя прямо в глаза Юле, сжавшейся под её взглядом. Комиссарова озадаченно хлопала глазами, испуганно смотря на Тамару и на девочек, в голове крутились слова горничной «Тебе нужно не упустить своё счастье, ища, как тебе кажется идеального варианта». Ясно соображать Юля была не способна и что-то объяснять девочкам тоже, поэтому, поблагодарив Тамару, вышла изо стола и отправилась работать, чтобы отвлечься от дурацких мыслей. ** Даша проблем не любила и старалась их не создавать самой себе, поэтому выполняла свои обязанности качественно, что у Валентина Ивановны замечаний не было. У старшей горничной, как бы не трудилась юная горничная всегда находила к чему придраться. За глаза называла «блатной» и никакого сочувствия к Канаевой старшая горничная не проявляла, о каких-то поблажках речи не могло быть. Но то, что к плохо относилась Валентина Ивановна не означало, что другие вели по отношению к ней точно также. София Яновна, которую не любят за излишную заботу о порядке и головную боль, доставленную Толстой, по-человечески отнеслась к её проблеме, к ней и разрешила работать горничной, несмотря на Валентину Ивановну, которая категорически против была брать Канаеву на работу. Хозяин отеля — человек достаточно самоуверенный и считает, что ему все дозволено по его статусу, в глубине души Даши вызывал чувство благодарности. Она была благодарна, что он не уволил её и Юлю, хотя мог. Конечно, она присекает на корню любые мысли о том, что каким он добрым, заботливым и незлопамятным является, хорошо помня о главных его недостатках. Любые попытки Павла вызвать у Канаевой к нему любовь банальными комплиментами и подкатами проваливаются с треском, когда она награждает его презрительным взглядом. С Егором, портье, у горничной хорошие дружеские отношения. Она чувствует, что может положиться на него, что он готов ей помочь абсолютно бескорыстно. Поэтому считает его вторым другом после Юли. И Юля — та, которая помогла ей не опустить руки. Комиссарова поддерживает, помогает справляться с трудностями. С ней не так просто ужиться, но Даша ищёт компромиссы. Где-то понимает, что она не согласна с Комиссаровой, но тактично молчит, где-то осуждает Юлю, не боясь сказать ей о том, что-то, что та делает неразумно. Несмотря на то, что Юля против того, чтобы Егор как-то участвовал в их жизни, Канаева решилась ему помочь. Она считала, что раз Егор приходится ей другом, она просто обязана ему помочь с квартирой. — Егор, мне Юля рассказала, что ты ищешь жильё. — во время обеда решила подойти Канаева с этим вопросом к парню. — Может пожить у нас с Юлей. Вот ключи, сделаешь себе дубликат. — Даша протянула ему связку ключей. — А Юля… Юля, наверно, будет против. — утвердительно сказал Егор. — Юля — моя подруга. Я с ней поговорю. — почему-то сейчас Даше казалось, что с Комиссаровой проблем не возникнет. — Спасибо. — поблагодарил Егор и, широко улыбнувшись горничной, взял из её руки ключи.