Квартира на четверых

— Проходи. — гостеприимно пригласила внутрь квартиры Канаева Егора. Скинув с плеч синий рюкзачок и переобувшись в домашнюю обувь, горничная принялась показывать новому соседу место, где они вместе с Юлей обитают. — Там кухня, наша с Юлей комната рядом. Туалет и ванная комната раздельно, справа — туалет, слева — ванная комната. — показывая на двери рукой, провела маленькую экскурсию по квартире Даша. Егор, освободившись от груза за плечами — большого рюкзака чёрного цвета, осмотрелся вокруг: маленькая прихожая, обклеенная светло-зелёными обоями, в которой стоял один шкаф возле двери, впереди справа кухня — в полтора раза больше прихожей по размерам, а слева — просторная комната, где жили девочки. Большая часть комнаты ничем не заставлена: широкая кровать Юли и диван Даши стояли в разных углах, ещё один шкаф в квартире располагался около кровати, поэтому центр комнаты был абсолютно пуст. Парень застрял в прихожей, стесняясь пройти дальше и время от времени поглядывая на дверь, — Комиссарова могла прийти в любой момент. Этот факт не давал Егору свободно чувствовать себя в квартире, ощущая витающий дух рыжей горничной. Почему он так боялся её? Он сам не мог ответить на этот вопрос. Испепеляющий взгляд Комиссаровой, который он ловил на себе ежедневно, когда попадался ей под руку, и по коже пробегали тысячи мурашек, заставляя его чувствовать беззащитным котёнком в лапах тигрицы. В глазах, смотрящих в его сторону, «стоял» смех, губы, сомкнутые в полоску, недоброжелательный тон как будто он виновник её плохого настроения, а мимика лица рыжей девушки — всё пугало Егора в Юле. Конечно, он понимал, что Комиссаровой он кость в горле — причина известна только ей одной, поэтому реакция на его соответствующая. Возможно, она невзлюбила Егора сразу, когда они вместе устраивались на работу, — так бывает, когда человека не за что ненавидеть и любить тоже, но отторжение присутствует. А может он совершил недостойный поступок, который сам все сказал о нём, как о человеке. Залезть в голову Комиссаровой и найти там ответы на вопросы он не мог, поэтому оставалось только догадываться о том, что на уме у девушки. — Его-о-ор, — позвала парня Даша. Очевидно он долго размышлял о своём, что не заметил, что простоял в прихожей около двадцати минут, не двигаясь с места. — Ты, что, там заснул? — не услышав ответа, Даша вышла в прихожую, чтобы «разбудить» парня. Егор ответил не сразу: он внимательно рассматривал Дашу, пришедшую с кухни, с целью загнать его пить чай. Непривычно было видеть Канаеву в джинсовых шортах и свободной майке, портье мог её лицезреть лишь в форме горничной на работе, а она его в неизменном красном костюме, в котором он стоял за рецепшеном вместе со Светланой и приветливо улыбался постояльцам отеля. Но Егор готов был поспорить: Канаеву такие мысли насчёт его красного костюма не посещали, судя по её скучающему лицу и то, как она устало оперлась на косяк двери, ожидая, когда он очнётся. — Нет, просто задумался. — наконец очнулся от своих мыслей парень, честно ответив на вопрос, — хотя вряд ли это от него требовалось. — Ну тогда идём пить чай? — неуверенно спросила горничная. О вкусах Егора Канаева не знала, как бы это было не странно из-за того, что он числился у неё в друзья. А вот про предпочтения подруги по квартире темноволосая была осведомлена. Нет, она не спрашивала Юлю, что она любит больше: чай или кофе? Какой её любимый цвет? Даша сама нашла ответы на вопросы, о которых положено знать друзьям, живя с ней в одном помещении. — Идём. — спокойно отозвался парень и улыбнулся девушке. Как оказалось Егору было всё равно что пить: чай, кофе или какой-нибудь компот. Об этом узнала Даша, спросив в лоб, забеспокоившись, что тот не притронулся к кружке. — А Юля, когда придёт? — словно бы невзначай поинтересовался портье. На вид парня не волновал этот вопрос, просто спросил из вежливости, как казалось со стороны, но девушка даже не подозревала, что на самом деле Егор весь вечер только об этом и думал. — Не скоро. Она в клуб пошла со своими знакомыми, вернётся, думаю, под утро. — ответила Канаева, отпивая из кружки чай. Облегчение — вот, что почувствовал Егор. Хоть самому себе было трудно признаться, что он боится рыженькую девушку, а вернее её реакцию на то, что он теперь их сосед по квартире. — Даш, — начал он, накрыв её руку своей. Лицо горничной удивлённо вытянулось, и она часто-часто заморгала ресницами, застыв статуей и почти не дыша. — Я так тебе благодарен. — наверно, совсем не то, что ожидала услышать темноволосая, ибо напряжение между ними, продлившееся несколько секунд, исчезло, и Даша облегченно выдохнула. Канаева превратилась обратно из статуи в человека и почему-то смущенно заулыбалась. Егор убрал свою руку с Дашиной, взял чашку и, грея холодные ладони об её, потихоньку отпивал горячий чай. По телу пробежали мурашки, его всего трясло внутри, — услышав Дашин облегченный выдох, надежда, теплившаяся внутри, испарилась. Он всё понял, что означало её вытянутое лицо и то, как она напряглась, вернее почему напряглась. Он ещё раньше всё понял, после её кинутой однажды фразы «Ты же мой друг», но тогда у него оставалась какая-то надежда. Теперь её нет. Повисло молчание. Это была не та гробовая тишина, при которой обоим было неудобно молчать. Нет. Оба были увлечены своими мыслями и побыть в тишине — вот, что требовалось сейчас Даше и Егору. — Идём, я покажу тебе, где ты будешь сегодня спать. — предложила Канаева, допив чай и поставив около раковины кружку. Егор коротко кивнул, последовав вслед за Дашей в другую комнату. Она остановилась около широкой кровати Комиссаровой, напротив которой стоял шкаф. Замявшись, девушка «виноватым» взглядом посмотрела на кровать, словно извинялась перед владелицей кровати, и проговорила: — Здесь. Ты будешь спать здесь. — Даша открыла шкаф, достала оттуда подушку и две простыни — одну, чтобы застелить ею постель, другой — накрываться. — Только это сегодня, кровать Юли, поэтому… — не договорив до конца, замолкла Канаева, глядя прямо в глаза Егору. Заканчивать предложение не надо было, Егор всё и так прекрасно понимал. Эта кровать его на одну ночь. Парень был благодарен девушке, зато, что она вообще помогла с жильём, а найти место, где спать в квартире, — дело за малым. — Спасибо. — Одного этого слова было мало, чтобы отблагодарить Дашу. — Пожалуйста. — на автомате ответила горничная. — Спокойной ночи. — пожелала Даша. — Спокойной ночи. — Егор укрылся тонкой простынёй и закрыл глаза. Свет в комнате был выключен чуть позже. Дашей. ** Юля, держа в одной пятерне бутылку дешёвого вина, а в другой ключ от квартиры, дрожащими руками пыталась вставить его в замочную скважину. Получилось только с седьмой попытки и она, разразившись громким смехом, толкнула ногой дверь. Та поддалась и, Комиссарова в прямом смысле слова ввалилась в квартиру. Пьяная девушка, параллельно отпивая с горла, пробовала снять туфли на застёжке. Руки тряслись, тело не слушалось, а организм хотел спать. Поэтому, ища опору во всех вещах, что встречались по пути, Юля скинула всё с крючков в шкафу, включая два рюкзака — один тяжёлый, другой полегче, и, найдя её в деревянной доске, прильнула к мебели. Обувь была снята, а Юлю одолевало желание плюхнуться в кровать и проснуться без головных болей. Щупая всё вокруг в темноте, чтобы добраться до люли, после долгих блужданий по комнате Комиссарова нашла свою кровать. Путь, проделанный девушкой, стоит немало сил, и она, обессиленная, легла спать, не в силах снимать с себя одежду. Решив расположиться по середине кровати, раскинув в стороны руки и ноги, Юля хотела подвинуться, но она встретилась с чем-то тяжелым и не подъёмным. Лениво потрогав «тяжёлое и неподъёмное», Комиссарова нащупала лицо. — Канаева, тебе, что своей кровати мало… — вопрос не требовал ответа. Юля, зевая и причмокивая, начинала засыпать. — Я не Даша. — тихо отозвался голос. — Мм, хорошо. — промычала в ответ Юля, не вникая в смысл предложения, сказанным мужским голосом. Мужской. Голос. Только сейчас дошло до девушки: глаза резко распахнулись, Юля мгновенно протрезвела. Сознание подсказывало, что голос кажется знакомым, но это Комиссарову сейчас совершенно не волновало. «В квартире вор.» — промелькнуло в голове. Рукой отыскав тяжёлый предмет (им оказалась бутылка из-под вина, которую Комиссарова, очевидно, взяла с собой, когда искала свою постель), Юля занесла над «вором» бутылку и хотела было уже треснуть со всей дури, но вдруг рука дернулась, и тара выскользнула, разбившись вдребезги о пол. Чтобы мужик не успел опомниться, Юля пнула его ногой и завопила на всю квартиру: — Канаева, вставай! В квартире воры. Даша подскочила как ужаленная с дивана, проснувшись от вопля подруги и звона стекла. Привыкая к темноте, Канаева начала различать Юлю и скулящего Егора, вжавшегося в клубок. Нахмурив брови, темноволосая ринулась к выключателю. Свет ослепил комнату. Комиссарова стояла в ярко-красном платье, в котором ушла в клуб, возле парня и осколков бутылки. Егор же выл от боли. Рот Юли раскрылся от удивления, когда та увидела, кого приняла за вора. — Твою мышь… — проговорила Комиссарова свою коронную фразу. На больше у неё слов не хватало. — Юля, — сердито обратилась к подруге Канаева. — думай, прежде чем принимать кого-то за вора и бить. — укоризненно сказала Даша и переключила своё внимание с Комиссаровой на портье: — Ты как? Куда попала? — По лицу. — коротко ответил парень, зло покосившись на Юлю. — Твою мышь… Егор, я думала, что к нам, в квартиру, забрался вор… поэтому я. я… — отрывисто запричитала Комиссарова, извиняясь. — Прости. Егор злился, не боясь открыто посмотреть враждебным взглядом на Комиссарову. Теперь пришло время бояться не ему, а его. — Идём, тебе надо приложить лёд. — беспокоясь, заботливо проговорила Даша. Оба ушли на кухню. В комнате осталась одна Юля и лежащие на полу осколки, с которыми, к сожалению, нельзя было поговорить по душам. Взяв из ванной веник и совок, Юля принялась убирать за собой. Что она должна была чувствовать? Инцидент вроде исчерпан, а осадок остался. Вроде — ключевое слово. Егор сегодня посмотрел на неё так враждебно, как смотрела она, обвиняя парня, что он лезет не в своё дело. — Егор, — тихо начала Юля. Она не умела извиняться, потому что делала это редко, считая, что она во всём права. А когда делала — голос становился тихим и, она, запинаясь, начинала нескладно и отрывисто говорить. — Почему ты спал на моей кровати? — Вопрос прозвучал так нелепо, создалось ощущение, что девушка пришла только затем, чтобы это спросить. Юля сама не поняла, как она это спросила вслух. — С этого дня Егор живёт с нами. — твёрдо ответила за него Канаева. — Ему нужна была квартира, а я ему помогла решить эту проблему. — добавила Даша, словно бы оправдываясь перед подругой, но недружелюбный тон говорил совсем о другом. — А мне можно было о этом сказать? Или я больше здесь не проживаю? Может, это не только твоя квартира? — чувство вины заменилось на обиду. Из глаз Юли катились слёзы, она не могла остановиться — они шли бесконтрольным потоком. Было обидно, жутко обидно, что твоя подруга больше не считается с тобой, словно ты больше никто. Словно эта квартира изначально принадлежало ей, словно не она, Юля, развевала хандру Даши, рассказывая ей глупые, но смешные истории… — Эта квартира такая же моя, как и твоя. — заявила Даша. — Поэтому я тоже могу принимать самостоятельные решения, ни с кем не советуясь. Как удар под дых. — Хватит, Юля, думать только о себе. Ты думаешь, почему к тебе люди не тянутся? Может стоит сначала поискать причину в себе?