Я слышал тебя по радио

Лиам проснулся от того, что на него приземлилось сочетание тонких рук, худых ног, невероятно длинного торса и головы с копной кудрявых каштановых волос. Хотя нет, прыгнуло. Прыгнуло на него – это более подходящий способ описать очень грубый метод, который выбрал лучший друг Лиама, чтобы разбудить его в воскресенье перед началом их выпускного года в школе. -Лиам! Время просыпаться! Вставай, вставай, вставай! Лиам перекатился, зарываясь глубже в подушку. -Гарри, - его голос приглушенный, - отвали от меня. -Но, Лиам, мы не можем потратить сегодняшний день впустую! Это последний день нашей свободы, тебе нужно встать, - Гарри потянул Лиама за руку, свисающую с кровати. Раздраженно тот отдернул ее от Гарри и засунул обратно под одеяло. В дверь раздался стук и Лиам застонал. -Он уже встал? – Найл просунул свою блондинистую голову в комнату. -Хаз, я думал, мы попросили тебя разбудить его! – появилась голова Луи над Найлом. -Я пытаюсь, Лу! Он даже не пошевельнулся, - вздохнул Гарри и приземлился на край кровати. – Попробуйте вы, ребята. -Ладно. Найлер, ты берешь его за ноги. Гарри, ты – руки. А я возьму… -Я встал, я встал! – Лиам убрал подушку от лица и повернулся, чтобы сесть и посмотреть на своих трех самых близких друзей. – Как давно я говорил вам, что ненавижу вас? -Прошло уже около двух месяцев, но приятно слышать, что твои чувства всё те же, - Луи издал смешок и потрепал Лиама за щеку. – Тебе срочно нужно побриться, приятель. -И принять душ, - добавил Гарри, - от тебя ужасно пахнет. -Спасибо, - он поднес руку ко рту, зевая. – Так после того, как я приму душ, каковы наши великие планы? – он выжидающе взглянул на Найла. Найл пожал плечами и посмотрел на Гарри, который пожал плечами и повернулся к Луи. -Ну не смотрите на меня! – воскликнул Луи, вскидывая руки. -Это была твоя идея чем-нибудь заняться сегодня, - заметил Найл. -Я думал, ты голоден и не проживешь ни минуты больше, если вскоре что-нибудь не съешь, - огрызнулся Луи. Найл улыбнулся, вспомнив об этом, колкость Луи его ни капли не задела. -О да! Эй, Лиам, у тебя есть еда? Лиам вылез из-под одеяла и свесил ноги с края кровати. -Ты знаешь, куда идти. Мамы нет дома, так что вперед. -У вас остался тот чай, который она привезла из Греции? Лиам пожал плечами. -Не знаю. Но можешь сделать и мне чашку чего-нибудь, что сделаешь себе? -И мне. -Мне тоже, Найлер. -Четыре чашки чего-нибудь, будет сделано, - Найл направился к двери, но голос Лиама его остановил. -И держи себя в руках там на кухне, мне еще нужно будет что-то вечером поесть. – Смех Найла эхом раздался в коридоре, еще долго звеня после его ухода. Лиам покачал головой и улыбнулся оставшимся двум. Они все знали, что там вряд ли что-то останется после Найла. -Так мы остановимся где-то, чтобы перекусить, да? Гарри ответил: -А разве не так всегда происходит? Лиам согласно покивал головой. Его суставы, кажется, захрустели, когда он встал с кровати и потянулся. Возможно, он не слишком старательно занимался спортом этим летом, как должен был. Черт, да он ничем не занимался этим летом. Пока его друзья путешествовали по миру, он целыми днями сидел дома в четырех стенах, давящих на него. Зависть душила его, когда он только узнал, что все его друзья разъезжаются по домам, в то время как он остается в Америке, но Лиам привык завидовать и быть брошенным. Он всегда оставался позади, просто так получалось. Лиам с трудом вспомнил последний раз, когда он действительно выезжал из страны (два года назад, его мама взяла его с собой в Лондон и оставила одного на пол недели), с таким же трудом он вспомнил последний раз, когда выходил из дома (четыре дня назад, ему нужно было молоко и пополнить запасы замороженной пиццы). Это было типичное лето, если честно. Луи завалился на кровать Лиама, заняв освобожденное им место, кладя себе на колени ноги Гарри. -Как ты себя чувствуешь, Ли? -Устал, - ответил Лиам коротко. Остальные засмеялись, Гарри упал Луи на плечо. -Сейчас только половина девятого! – продолжал ржать Гарри. -Завтра будет жесть, не так ли? – Луи приобнял Гарри за шею и стал играть с его кудряшками. – Для нас это будет легче, наши режимы совершенно исковерканы -Как в Донкастере, кстати? Дома всё хорошо? – Лиам высунул голову из ванной комнаты, чтобы задать вопрос. Луи широко улыбнулся и его глаза загорелись; тема семьи всегда была для него слабым местом. -Они все такие милые. Девочки так выросли, трудно было поверить, что с последнего раза, когда я их видел, прошло всего несколько месяцев. -Время летит, когда ты находишься на другой стороне земного шара, - задумчиво выпалил Гарри своим низким голосом. -Это точно, Хазза. Лиам отключился от их разговора, пока принимал душ. Он знал, что скорее всего они делятся друг с другом новостями о своих личных жизнях и рассказывают о невероятных приключениях, которые пережили. Лиам с нетерпением ждал дня, когда он сам станет частью невероятных приключений и у него появятся истории, чтобы поделиться. Его тело наконец-то чистое, он выключил воду и снял с вешалки изношенное полотенце, которое обмотал вокруг талии. Когда он вернулся в свою комнату, Гарри сидел за его рабочим столом, ковыряясь в компьютере Лиама. Луи не было видно. -Куда уже Томмо убежал? – спросил Лиам, заглядывая в свой шкаф. Он стал перебирать свои рубашки, не находя такой, что удовлетворяла бы его. -Он подумал, что должен помочь Найлу, - Гарри не отрывал взгляд от экрана. -Наверное, это хорошая мысль, - Лиам выбрал клетчатую рубашку и кинул её на кровать (она приземлилась на пол). Он подошел к комоду и достал пару чистых боксеров и нашел относительно чистые джинсы. -Так ты наконец-то собираешься предпринимать какие-то действия по отношению к нему, раз уж это выпускной класс и всё такое? Гарри, кажется, не возмутил прямой вопрос Лиама, однако он парировал: -Так ты наконец-то собираешься заниматься своими собственными делами, раз уж это выпускной класс и всё такое? -Не, ты знаешь, я не могу, приятель, - Лиам сбросил полотенце на пол и начал одеваться. – Это моя работа в качестве твоего лучшего друга. -Теоретически, вы все мои лучшие друзья. -Но раз я познакомился с тобой первым, у меня есть привилегия, верно? -Я не думаю, что знакомство с тобой на первом уроке, а с остальными на третьем, предполагает, что мы познакомились раньше. -Гарри, оставь мне хотя бы это, пожалуйста? – Гарри повернулся на кресле, руки скрещены на груди. Его рот сжат в тонкую линию, глаза круглые и безразличные. Лиам выпятил нижнюю губу и всеми силами попытался изобразить щенка. Гарри и бровью не повел. -Если что, Луи – мой лучший друг, - наконец-то произнес Гарри возмущенным тоном. Лиам поднял брови в замешательстве. -Нет, Луи – твой лучший друг, которого ты отчаянно хочешь трахнуть. Я твой лучший друг, который надерет ему зад, когда он разобьет тебе сердце, - он поправил рубашку и взглянул на своё отражение в зеркале. На голове бардак, и скорее всего Луи не оставит это незамеченным, но он действительно не хочет заморачиваться, чтобы как-то исправить ситуацию. – Ну я прав? – Гарри проигнорировал его, сердито нахмурив лоб. – Ой ну ладно, Гарри. Ты запал на бедного парня еще в девятом классе. -Я не понимаю, о чем ты говоришь, - Гарри опустил голову в смущении, - и говори, блин, тише. -И по какой-то причине ты считаешь, что это у меня проблемы с принятием своих чувств, - Лиам иногда не мог поверить в крайнее лицемерие своих друзей. – Слушай, ты знаешь, что я рядом, если ты хочешь поговорить, и я серьезно. Даже если это означает поздние ночи рыданий с банкой мороженого о том, как мило Луи выглядел в своем полосатом джемпере в сочетании с подтяжками, я правда не возражаю. Гарри убрал с глаз кудри и широко улыбнулся. -Спасибо, мамочка. Лиам прижал голову Гарри к своей груди. -Всегда пожалуйста, дорогой. А теперь пошли, посмотрим, какой кошмар удалось устроить парням внизу. *** Мальчики решили, что лучший способ провести их последний день свободы – это поехать в город. Найл захотел остановиться возле музыкального магазина, в то время как Луи нужно было приобрести несколько книг, и, конечно же, Гарри поддержит всё, что захочет Луи, и, как обычно, Лиам был там лишь ради поездки. У них у всех была своя ниша, а Лиам был где-то между; он был клеем, который держал их вместе. Они все направились по своим дорогам, как только вышли из поезда, договорившись встретиться в их (точнее Найла) любимой местной закусочной чуть позже полудня. Найл спустился в метро, а Гарри, проигнорировав хитрую улыбку Лиама, помахал ему рукой, и они с Луи устремились в привычный книжный магазин в соседнем районе. Хорошо же мы проводим последний день вместе, пробормотал Лиам себе под нос. Он взглянул на часы. Ему нужно как-то убить два часа в одиночку. Около четверти этого времени он бесцельно слонялся в толпе, следуя за потоком, который толкал его от одной улицы к другой. Он не замечал город; все его мысли были сосредоточены на том, что он скажет в подкасте вечером. Что ему действительно нужно было сказать? Неожиданно он обнаружил себя у входа в музей изобразительного искусства. Он еще раз проверил время и подумал «а почему бы и нет, мне нужно немного вдохновения» и ввалился в здание. Его встретили поток прохладного воздуха и непоколебимое чувство высококлассной культуры. Отсутствие связи и принадлежности были ошеломляющими (в общем, Лиам презирал музеи. Они были холодными и неестественными, им не хватало страсти), но он отбросил эту мысль в сторону и зашел в первую комнату. Она была пуста, не считая пары, предположительно, хипстеров. Лиам закатил глаза от их вида и попытался сосредоточиться на скульптурах и картинах, наполняющих комнату. Он направился к определенной неоновой картине, узоры краски на которой уже причиняли ему головную боль, но остановился, как только понял, что один из хипстеров движется к тому месту, которое собирался занять он. Лиам неловко отступил назад, чтобы избежать малейшего столкновения, и повернулся на пятках, практически столкнувшись с другим посетителем. -Ой, простите! – Лиам и парень, в которого он врезался, оба сделали шаг назад, чтобы не упасть. Но голос Лиама стих, как только он осмотрел юношу перед собой. Он был высоким, загорелым, и черт возьми, он сексуальный. Я не должен думать, что он сексуальный, но черт. Он сексуальный. Его скулы выглядят так, как будто ими можно резать стекло, и его глаза, они вообще нереальны. Лиам опустил голову и отступил в сторону от привлекательного парня, в ускоренном темпе смываясь в другую сторону помещения. Я такой идиот. Я чертов идиот. Стоя в углу и изображая невероятный интерес к скульптуре, сделанной, как будто из вязальных спиц, Лиам попытался взять себя в руки. Попытался и провалился. Парень подошел к одной из хипстеров и прошептал что-то ей на ухо. Она засмеялась, и Лиам покраснел от ревности? Какого черта я ревную? Он повернулся к скульптуре из спиц, чтобы рассмотреть её с новой стороны. Прежде всего, мне должно быть стыдно. Боже, именно поэтому я не выхожу в люди. Понимая, что новая точка зрения совсем не изменила скульптуру, Лиам обнаружил, что снова смотрит на юношу в темных джинсах и обтягивающей белой футболке. Кажется, он был обут в модельные туфли, но они были стерты, показывая признак частой носки. Этот парень выглядит так, как будто сошел с чертовой обложки GQ. Лиам мысленно обматерил себя за то, что слишком много пялится, и попытался не думать о татуировках на руке парня и о том, каково это провести по ним своими неуклюжими пальцами. Соберись, Пейн. Безумный гей – это не тот образ, в котором ты должен начать выпускной класс. Лиам наконец-то был способен свободно дышать, как только парень с татуировками и его друзья покинули комнату, и, дав им минуту, Лиам тоже вышел из помещения и побрел на другую выставку…где мальчик со своей компанией стояли перед основным портретом, обсуждая его. Ну, бля. Он не собирался следовать за смуглым парнем, честно. Просто, кажется, он смотрел все выставки, которые были интересны Лиаму. Он не мог ничего поделать с тем, что у юноши с соблазнительной прической и его друзей был хороший вкус. Большую часть времени казалось, что Лиам – какой-то преследователь, но в свою защиту он может сказать, что были некоторые комнаты, в которые он зашел первым, а мальчик следом за ним. Мальчик – не совсем верное слово. Он – мужчина, подумал Лиам, проходя мимо упомянутого мужчины к выходу. Он больший мужчина, чем я когда-либо буду. Лиам наконец-то избежал парня в комнате в конце здания, где единственными обитателями были всего четыре картины. С облегчением выдохнув при виде пустого помещения, он прошел к скамье, стоящей на середине, чтобы изучить полотна. Это были подделки серии картин Томаса Коула «Путешествие жизни», и как бы Лиам Ни недолюбливал копии оригинальных вещей, он должен признать, что был впечатлен. У них был свой собственный стиль, но художнику удалось понять, что Томас пытался сказать каждой из них. От внезапного прилива вдохновения он сел на скамью, достал свой красный блокнот с ручкой, которые всегда носил с собой, и принялся за писанину. То, что начиналось как тирада о недолговечности жизни и о тропе, которую каждый должен пройти, и о препятствиях, которые встретятся по дороге, перешло в долгую болтовню о внутренних спорах насчет ориентации, ориентации Лиама, если быть точнее. Лиам редко думал на эту тему. Он был практически уверен, что может свернуть с пути, если ему встретится подходящий парень, но сомнение и неуверенность как будто пронизывали каждую его мысль. Чертовы татуировки. Закончив четвертую страницу, Лиам отложил ручку и вздохнул. Он только едва затронул тему; оставалось еще столько всего сказать, но некому было выслушать. Рядом никогда не было никого, чтобы выслушать. -Кхм. – У Лиама в животе появилось неприятное ощущение. Почему меня не могут хотя бы на минуту оставить в покое? Он повернулся, чтобы обнаружить прямо перед собой того самого человека, из-за которого провел несколько страниц, выясняя свою ориентацию. – Просто подумал, что надо представиться, раз уж мы так часто сегодня друг друга видели. – Черт возьми, его голос, - это всё, что удалось подумать Лиаму, но его рот уже начал двигаться независимо от него. -Я не слежу за тобой, клянусь, - и даже прежде чем Лиам успел покраснеть, второй начал смеяться. -Я не сказал, что ты следишь, приятель, - он приземлился на скамью, и Лиам отодвинулся в бок, освобождая ему больше места. – Меня зовут Зейн. Зейн протянул руку, и Лиам взял её в свою. Его мысли мелькали со скоростью миллион миль в секунду, но, по-видимому, единственное, что он смог выдавить, это «ты не американец». Смех Зейна наполнил малюсенькую комнату, и он покачал головой. -Не, я из Брэдфорда. И судя по всему, ты тоже не отсюда, - он замолчал в ожидании, что Лиам тоже представится. -Ах да, точно. Лиам. Лиам из Вульверхэмптона. -Ну, Лиам из Вульверхэмптона, приятно познакомиться. Эта улыбка будет преследовать меня неделями, а мне ведь даже не должны нравиться парни. -Взаимно, - Лиам улыбнулся, молясь, что его улыбка не получится какой-нибудь придурковатой. Зейн заерзал на своем месте. – Так, эм, - Лиам исследовал свой мозг в поисках темы для разговора, - тебе нравится это? Зейн вопросительно поднял бровь. -Это? – он явно не понимал, о чем речь. Лиам кивнул в сторону четырех картин перед ними в качестве разъяснения. – О, - Зейн немного посмотрел на картины, изучая их. – На самом деле, да. Вообще, я больше поклонник современного искусства, но ценю классику, особенно когда она по-новому сделана. Лиам улыбнулся. -Наверное, это мои самые любимые картины. Оригиналы, в смысле. Но эти тоже хороши. -Самые? – Зейн прозвучал удивленным. -Самые, - Лиам кивнул головой в знак согласия и попытался не сосредотачиваться на том, как рука Зейна близка к его собственной, и вау, может быть, я гей, раз уж я так возбужден от того, что рядом сидит какой-то случайный незнакомец с татуировками. Пока Зейн задумался, на Лиама накатила паника, опережающая его «может гей-может нет» дилемму. Черт, зачем я это сказал? Я не должен был этого говорить, теперь он будет осуждать мой вкус, а я ведь даже не совсем люблю искусство . Господи, именно поэтому я не разговариваю ни… -Я понимаю почему. -Да? – ошарашено спросил Лиам. Зейн ответил ему игривым толчком в плечо. Они знают друг друга всего больше часа (и только последние пять минут может засчитать как «знают»), а Зейн уже ведет себя так, будто они близкие друзья. Но опять же, наверное, Лиам просто забыл, какими открытыми и приветливыми могут быть британцы. -Да. Это очень впечатляющие произведения искусства. Мне особенно нравится, как на третьей парень ощущает себя совсем одним среди суматохи и хаоса, но на самом деле он не один. Он никогда не был один, он просто предпочитает игнорировать то, что находится у него под носом. -Глубокомысленный комментарий. Должен признать, я впечатлен, - и это правда. Лиам был впечатлен, даже больше, чем впечатлен. Конечно же, он должен был выбрать мою любимую, конечно, блин. -Что я могу сказать, уроки истории изобразительного искусства дают о себе знать. «Her mind’s made up, she don’t wanna go steady. She’s only seventeen so she’s probably not ready». Сердце Лиама чуть не выпрыгнуло из груди. «A-M-A-N-D-A norgaard». Лиам судорожно искал телефон, пока Зейн, опустив голову, смеялся. -Алло? – Лиам попытался сказать ровным голосом, чувствуя невероятный стыд и отчаянно стараясь игнорировать ухмылку Зейна. -Лиам! Где ты? Мы ожидали тебя увидеть здесь ко времени, когда сюда доберемся! – Найл практически орал в трубку, объясняя Лиаму, что ресторан забит и ему пришлось выйти наружу, чтобы позвонить. -Черт, я сейчас буду. Можете заказать мне то же, что и всегда? -Конечно, друг. Но бедный Хаз подумал, что ты умер, даже Луи не смог его успокоить. Он всё звал свою мамочку. Лиам закатил глаза, представляя, как Гарри строит из себя жертву, только чтобы Луи его утешил. -Скажи ему, что мамочка будет там через 10 минут и чтобы он перестал пускать сопли Луи в плечо. -Отлично, Ли. До встречи. -Да, пока, Найл, - Лиам сбросил вызов и засунул телефон обратно в карман. Зейн смотрел на него с нежностью. С нежностью? -Ну что ж, наверное, скоро увидимся, - Зейн казался полным надежды, и Лиам послал ему улыбку в качестве подтверждения, хотя он был не уверен, что сможет выдержать еще одну встречу с Зейном. -Ага. Я дам тебе знать, если решу пойти на еще какую-нибудь выставку модернистского искусства, - и на этом Лиам встал и покинул комнату, уже матеря себя за свои последние слова. Факт, что он больше никогда не увидит Зейна, успокаивал, и к моменту, когда Лиам пришел в ресторан, где уже стыло его блюдо прямо перед Найлом, парень с татуировками был уже очень далеко от мыслей Лиама. *** Ну что ж, дамы и господа и все, кто слушает, поехали. Канун нового учебного года подошел к своему концу. Спорю, вы, ребята, не думали, что я продолжу это дело, не так ли? Ну, а я продолжаю…очевидно. В любом случае, я слегка забыл, как я должен всё это делать, спустя трехмесячную паузу. Как вам удалось прожить без моих дебильных историй и шуток? Вам повезло, что вам не нужно терпеть их постоянно, как моим друзьям. Наверное, они меня ненавидят. Ладно, шучу, они не ненавидят меня. На самом деле, мой лучший друг прямо сейчас сидит рядом и он качает головой мне, чтобы подтвердить…что…ладно, в общем, мои друзья меня не ненавидят. И это большое облегчение. Значит, школа начинается завтра, и я наконец-то снова увижу все ваши милые личики! Кто рад? Знаю, я больше рад тому факту, что это будет мой последний официальный первый день школы, но не волнуйтесь, увидеть ваши самодовольные улыбки тоже будет приятно. Ага, вы верно расслышали. Ваш ведущий действительно ученик выпускного класса в нашей любимой обители, старой доброй средней школе имени Тэлберта. После этого года, всего лишь двух жалких семестров, мне наконец-то откроются двери в новый мир. Если вы не старшеклассник, тогда вы точно не поймете всю прелесть того, что я сейчас сказал. Еще один год, у нас есть еще один год, и затем мы наконец-то свободны. Говоря об этом, у меня, как и у большинства в моем классе, нет ни малейшей идеи, в какой колледж я хочу поступить, что я хочу изучать и чем я вообще хочу заниматься в своей жизни. Но в этом и прелесть будущего – оно неизвестно. Мы можем планировать сколько угодно, но мы никогда не узнаем, как что будет, пока действительно не переживем этот момент. Ладно, хватит с меня болтовни. Прежде чем я углублюсь в краткий обзор летних драм, которые вы все завтра будете с нетерпением обсуждать на ваших уроках, вот вам песня группы, в которую я недавно заново влюбился. Прозвучит стандартно, эта песня веселая и, черт возьми, иногда я люблю веселые песни. Это «5 Years Time» группы Noah and the Whale.