Далеко...

      Резкая мелодия звонка входной двери выдернула Свету из приятной полудрёмы. Едва не свалившись с подоконника, на котором она и заснула, Сурганова потянулась и, бросив взгляд на часы, пошла в прихожую. Одиннадцать вечера. Самое время для визитов, ага…       Не глядя в глазок, Света спокойно распахнула дверь, будучи абсолютно уверенной в том, что бдительная тётя Маша никого чужого в подъезд не пустит, а значит этот человек не раз был в её квартире. Сонно щурясь от яркого света, резанувшего по глазам, Сурганова ошалело попятилась и… Едва не перекрестилась! Она гораздо меньше удивилась бы, если б узрела у себя на пороге привидение, ей Богу…       Диана! Собственной персоной… Самый страшный кошмар её снов за последние много-много лет…       Арбенина буравила её своим фирменным взглядом исподлобья, каким обычно смотрят набедокурившие детки, когда понимают, что сделали плохо, но вдруг пронесёт и не накажут?       — Можно войти? — тихо выдавила из себя Диана.       Растерявшаяся Света лишь едва заметно кивнула, молча разворачиваясь и уходя в комнату.       Кажется, даже вспотевшая от напряжения снайперша выдохнула и нерешительно шагнула внутрь. Мамочка дорогая, как же давно она здесь не была! Светик не прогнала её, а значит, есть шанс хотя бы на то, что её выслушают.       Светлана, всё ещё находясь в прострации, включила свет, задёрнула шторы и уселась прямо на пол, прислонившись спиной к дивану. Пока Ди раздевалась, она успела открыть бутылку и плеснуть себе в бокал вина. Вообще-то она не собиралась пить, но сейчас готова была не то что чуть-чуть выпить, а кажется, напиться в стельку.       Наконец, почти не изменившаяся Дианка появилась в комнате и тут же вздрогнула, зацепив взглядом журнальный столик с бутылкой вина, коробкой конфет и фруктами…       «Чёрт… Дежавю… — выругалась про себя Арбенина. — Светка мазохистка, что ли? Охуеть… Именно сегодня это вот всё! Или… Да, блять…»       Взяв себя в руки, Диана нацепила на лицо ухмылочку и сделала вид, что не поняла или уже давно всё забыла. Ну, не сбегать же прямо сразу! Надо хоть попробовать поговорить.       — Сурик, что это за пойло? — снайперша ловким движением выудила из сумки бутылку дорого виски. — Помнишь? Наш любимый напиток…       — «Наш»? Да нет, — поджала губы Светлана. — Уже давно не помню…       «Один-ноль! — вздохнула про себя Арбенина. Да уж, идиотская идея была притащиться сюда. Что ж, она вправе так разговаривать. — А ты зачем пришла, помнишь? Вот и действуй!»       — Свет, я всё понимаю… — негромко начала Диана, в наглую без приглашения усаживаясь в кресло напротив и откупоривая бутылку. — Ты… Я… Ничего не изменить. У каждой своя жизнь, но очень прошу, дай мне полчаса просто всё объяснить… Подожди! — увидев, как дёрнулась экс-подруга, явно собираясь прервать. — Я не прошу простить, Свет, это невозможно. Я прекрасно понимаю. Но выслушай. Это всё, что мне нужно. Пожалуйста…       Последнее слово прозвучало совсем тихо и Светлана сдалась. Ладно, пусть говорит. Даже преступникам дают последнее слово, а Ди ни в чём не виновата. Ну, прошла любовь, что тут можно было поделать? Залпом допив приторно сладкую бордовую жидкость, она протянула и свой бокал. Дианка кивнула, наливая и ей виски.       Снайперши молчаливо встретились взглядами и залпом выпили. Не чокаясь. Без тостов и прочей лабуды…       Давно отвыкшая от спиртного больше года непьющая Света поморщилась, когда жидкость сильно обожгла горло и горячей волной прошла дальше. Передёрнувшись, как когда-то давно, но так и не закусив, она снова подняла уже чуть затуманенный взгляд на Дианку.       Красивая, дерзкая, пацанистая… Годы, казалось, были не властны над этой женщиной. В голове тут же вспыхнуло собственное отражение сегодня утром в зеркале. Вот она-то точно не осталась прежней. Россыпь морщин уже давно «украшала» уголки глаз. Впрочем, какая разница? Диана пришла поговорить, а не… Вот пусть говорит и проваливает нахер, не мешая напиться. А то, что она сегодня напьётся, сомнений уже не было…       — Валяй… — чуть хрипловато выговорила скрипачка. — Излагай… Время пошло…       Зачем-то глянув на часы, припечатала Сурганова, ловя непривычно растерянный взгляд всегда дерзкой Ди.       «Два-ноль» — совсем не к месту пронеслось в мозгу Арбениной. Диана втянула в себя побольше воздуха, словно собираясь нырнуть, и негромко заговорила.       — Свет, всё, что я скажу, ни в коей мере меня не оправдывает. Ты меня ненавидишь и правильно делаешь. Моему поступку, действительно, нет оправданий. Это просто желание объяснить… Может, ты не будешь тогда считать меня совсем уж последней тварью и сукой…       — Я тебя никем не считаю, Ди, — грустно отозвалась Светлана. — И не ненавижу, но если тебе это нужно, рассказывай конечно.       — Угу… Короче, я тогда просто струсила, Свет… Не разлюбила, нет, боже упаси. Мне иногда кажется, что это в принципе невозможно… А именно струсила… — Диана замолчала, собираясь с мыслями, а Света ошарашенно ахнула про себя. Что-что? «Не разлюбила», «Невозможно в принципе»?! То есть… Это никак не укладывалось в голове. Но… Почему ж тогда прогнала?! Динка начала говорить, и Светлане пришлось мысленно пнуть саму себя, чтобы перестать «витать в облаках», сосредоточиться и слушать, ведь сейчас, кажется, и должен был прозвучать ответ сразу на все вопросы…       — Я начну с самого начала, иначе ты не поймёшь… Давным-давно в детстве у меня была одна закадычная подружка. Мы познакомились с ней в школе, ну ещё там, на Дальнем… Её звали Катька. Нас посадили первого сентября вместе за парту, и мы все девять лет больше не разлучались. Причём, вместе были везде: и в школе, и после уроков. Знаешь, в старших классах над нами многие подшучивали, мол, и замуж вместе пойдёте, только близнецов себе найдите. — Диана прервалась чуть передохнуть, а Света вдруг поймала себя на глупой странной, совсем неуместной ревности. Вот ведь идиотка! Надо ж к школьной подружке приревновать… — Так вот, в девятом классе она начала вдруг то и дело жаловаться на головную боль. Врачи отмахивались — банальное переутомление. Надо больше отдыхать и всё пройдёт. Но голова продолжала болеть, даже если Катя целыми днями сидела дома, ничего не делая. Однажды зимой на дискотеке Катюшка прямо на танцполе упала в обморок. Ну, конечно, все переполошились, вызвали скорую. Только врачи не успели приехать, понимаешь? Катя умерла у меня на руках… Она пришла в себя и всё время, что мы ждали врачей, что-то без умолку болтала, только чтобы я не волновалась. Говорила, что сейчас ей укольчик сделают и всё будет хорошо. А я же видела, как ей было больно, но она говорила и говорила… А потом замолкла на полуслове и закрыла глаза… Всё! Её больше не стало. Работники скорой по приезду только констатировали смерть… — мрачная, непривычно собранная Арбенина потянулась к бутылке, плеснув, не спрашивая, и себе, и замершей в прострации экс-подруге. Светлана молча взяла свой бокал, на автомате вливая в себя огненную жидкость. Врач по образованию, она уже догадалась, что услышит дальше… — Естественно, потом было вскрытие и дикий для шестнадцатилетней девочки диагноз — злокачественная опухоль головного мозга… — Диана заглотила свою порцию алкоголя даже не поморщившись, будто вовсе не чувствовала его крепости. — А потом… Спустя года три с небольшим заболел отец… Эту мерзкую гадость обнаружили у него уже слишком поздно — на четвёртой стадии, когда рак не лечится, но всё равно пытались спасти, а скорее, просто продлить жизнь, делая операцию за операцией. Свет, ты, наверное, не поймёшь меня. Тебя растила только мама, а я… Я самая настоящая папина дочка! Он во мне души не чаял, с самого детства обожал и постоянно занимался со мной. Наверно, поэтому я умею забивать гвозди, делать ремонт, чинить забор или какую-то технику, но жаренную картошку в моём исполнении жрать не будешь. Правда, сейчас с готовкой получше, но мои мелкие сорванцы всё равно предпочитают есть то, что надо только разогреть. Может быть, поэтому я и сама такая пацанка… Отец в отличии от Катьки умирал медленно и долго, на глазах угасая с каждым днём всё сильнее. От операций становилось лучше совсем ненадолго, но потом опять регрессия и ему было только хуже. После последней операции не стали даже химию делать и отправили домой умирать. Он прожил всего три неполных дня, практически не вставая с постели, а потом… Захрипел вдруг и стал весь синеть. Мама, сука, тупо убежала, а он был на моих руках… Блять, понимаешь, я этот взгляд никогда уже не забуду. Это только в кино по глазам проводят ладонью и они закрываются, а в жизни хрен. Они никак не хотели закрываться! Это так страшно, Свет… Это очень-очень страшно, мне до сих пор в кошмарах снится этот мгновенно остекленевший взгляд… — секундная пауза и снова тихие слова: — В том кабинете рядом с тобой я поняла, что больше просто не выдержу, если ты… Если и тебя не станет… Я не могла тогда снова через это всё пройти, правда, никак не могла! Я заеблась уже терять самых близких мне людей… Я трусиха, поступила подло и мерзко, прекрасно понимаю это и не прошу простить, но теперь ты хотя бы услышала правду. А знаешь, Свет, я весь день в церкви на коленях тогда простояла, пока шла твоя операция… Да. Я, никогда не верившая в Бога, исступленно молилась, чтобы ты жила. Мне было всё равно, что будет потом, где и с кем ты будешь, потому что понимала, что ты меня уже никогда не простишь, но это было совсем-совсем не важно тогда. Я молила только о том, чтобы ты жила…       Диана замолчала и снова схватила бутылку, только не стала наливать в пузатый бокал, а начала жадно глотать виски прямо из горлышка, словно воду. Света отвисла, быстро вскочила на ноги и попыталась отобрать бутыль с виски из цепких пальцев. Но куда там, Ди всегда была физически гораздо сильнее. Правда, и пить теперь у неё тоже не получалось…       В итоге этой странной молчаливой борьбы спиртное почти полностью расплескалось, а сами женщины, не заметив как, оказались на полу. Светлана слегка испуганно замерла, почувствовав вдруг на себе вес и тепло такого родного, но казалось, давным-давно позабытого тела. Сердце, сделав немыслимый кульбит, стучало отчего-то в горле, не давая нормально дышать. Растерялась и Диана, с трепетом и непонятно откуда накатившим волнением вплоть до дрожи в пальцах вглядываясь в находящиеся в нескольких сантиметрах от неё резко потемневшие глаза Светы…       — Мои глупые оправдашки принимаются? — глухо выдохнула Ди, тревожно замирая в ожидании «смертного» приговора и обдавая тёплым выдохом тут же мелко задрожавшую Свету. — Не прощение, только каплю понимания прошу…       — П-принимаются… — едва слышно выдавила из себя Светлана, разочарованно выдохнув, когда Дианка молниеносно и на удивление резво для человека, влившего в себя такое количество сорокаградусного алкоголя, вскочила с неё.       — Спасибо… — коротко бросила Арбенина и быстро, больше не оглядываясь, направилась в прихожую.       Света в полной прострации тоже поднялась на ноги, выходя следом. Устало прислонившись спиной к дверному косяку, женщина не понимала…       Ди что, уйдёт сейчас? Вот так просто возьмёт и свалит? И уже навсегда, видимо… Зачем же приходила? Ах да, надо было выговориться.       Смотреть на молчаливый «побег» до сих пор самого дорогого для неё, не смотря на все отчаянные попытки забыть, человека никаких сил не было. Совсем растерянная и подавленная скрипачка медленно, словно не до конца ещё осознавая случившегося, развернулась и ушла назад. Рухнув на диван и прикрыв глаза, Света свернулась калачиком, подтянув к себе колени и напряжённо вслушиваясь в лёгкие звуки, доносившиеся из коридора. Она лежала и покорно ожидала, когда хлопнет входная дверь…       Ди — есть Ди. Её никогда не интересовало, чего хотела она, Света. Как в творчестве, так и в жизни. Вот и сейчас Дианка решила вдруг исповедаться, вломилась в её дом и теперь просто уходит. И плевать, что будет с ней после её ухода. Плевать было тогда, плевать и теперь…       Господи! Ну почему же она не сдохла ещё тогда, зачем нужна эта грёбанная агония, эта иллюзия жизни?!       Странно, в квартире давно установилась полная тишина, а Динка должна была уйти уже, но звука закрывающейся двери всё не было…       — Свет, — вдруг раздаётся негромкий родной голос совсем рядом. — Я… Мне… Знаешь, можешь послать меня хоть трёхэтажным, но я всё же спрошу… — небольшая пауза и вдруг невероятные слова, в которые поверить было просто невозможно. — У тебя есть кто-то? Я… Мне совсем без вариантов вернуть тебя?       Сурганова лежала, боясь шелохнуться. Нееет! Это сон! Она уже просто уснула и, наверное, не расслышала, как ушла Ди, а теперь воспалённый мозг просто выдаёт желаемое за действительное. Вот и всё!       — Светик, не молчи, а? Лучше матом, но не молчи… — снова позвал знакомый, выворачивающий душу наизнанку голос, а Сурганова вдруг тихонько усмехнулась.       Ну, а если это сон, то почему бы не сделать в нём всё так, как ей этого безумно хочется? И плевать, что она утром проснётся и снова будет только мерзкая серая реальность!       — Иди ко мне, — Света распахнула глаза и быстро повернулась на спину, — Ди, чего же ты стоишь? Иди ко мне…       Снайперша рвано выдохнула и открыла от шока рот. Что?! Вот так просто? Она же не ослышалась, нет? Без скандалов, без упрёков и истерик, Светка взяла и простила?! Впрочем, это же Светик! Она может… Да только она так и может, наверно…       В секунды скинув с себя верхнюю одежду, Диана осторожно, словно боясь разбить драгоценную вазочку века эдак восемнадцатого, опустилась сверху, нависнув на локтях над лицом Светы… Серые глаза смотрели на неё с уже давно позабытой щемящей нежностью и лаской, выплёскивая через край тот самый, присущий, наверно, только ей одной свет. Разве что, в самых дальних уголках теперь плескались грусть и боль… Боль, которая останется там уже навсегда…       Света сама, нервно облизнув пересохшие от волнения губы, потянулась к устам Ди. Обычное, едва уловимое прикосновение губ, а внутри обеих женщин, словно вдруг рванул ящик с новогодними петардами, причём, со всеми сразу, разбрызгивая вокруг себя неконтролируемые фейерверки салютов. Это было и восхитительно, и до безумия страшно, потому что слишком непредсказуемо и великолепно, слишком шикарно, чтобы быть правдой, и слишком опасно для жизни…       Чёрт! Дианка дёрнулась, резко отстраняясь.       «Опасно! Светику ж нельзя так…» — по, казалось, давно позабытой уже привычке вспыхнуло в голове Арбениной, но уши словили тихий, больше похожий на колокольчик смех…       — Дин, всё нормально, я же полностью здорова теперь… — словно угадав мысли, выдала улыбающаяся Светка. — Расслабься, я больше не хрустальная, мне не будет больно! Прошу тебя, расслабься…       Несколько секунд позависав над услышанным, снайперша отпустила тормоза… Совсем… Соскучившись по своему драгоценному Светику, она больше не могла и не хотела сдерживаться. К чёрту! Слишком долго, непозволительно долго они были врозь…       Господи, ну как же она успела соскучиться по этим глазам, губам, рукам… Хотелось… Да, блять, всего и сразу: нежно целовать и трепетно ласкать, а может, наоборот, сорвать эти проклятые домашние футболку с шортиками и взять её — грубо и резко — так, чтобы Светик закричала от боли и наслаждения одновременно, чтобы поняла, наконец, и никогда не забывала — она только её… Её и ничья больше!       — Дин, — и снова эта лукавая улыбка на родных устах, — Ты сделай уже хоть что-нибудь, а?!       Что?! Она… Светка насквозь её что ли видит? Качнув головой, снайперша выбрала всё же первый вариант, для начала заткнув рот разболтавшейся партнёрше глубоким, требовательным поцелуем. Не отрываясь друг от друга, женщины неспешно стягивали одежду, пока ни одного кусочка ненужной и так мешавшей ткани больше не осталось на их телах.       Руки и ноги переплетались, губы оказывались в самых неожиданных, но, чёрт возьми, таких чувствительных к ласкам местах… Казалось, обе, не сговариваясь, решили стать одним целым… Единственное, Динка всё-таки один раз вывалилась из совместного чувственного танца, с трепетом и дрожью разглядывая кривоватые, уже побелевшие шрамы на подтянутом плоском животе Светика. Их стало значительно больше…       — Говорят, что шрамы украшают… — донёсся до ушей расстроенный шёпот, заставляя Диану вспыхнуть и мысленно отвесить себе смачную затрещину.       Идиотка! Любая женщина будет переживать из-за таких «украшений», а ты… Вот же дура непроходимая! Склонившись над животом, Ди принялась усердно, будто пытаясь загладить собственную бестактность, покрывать каждый шрамик лёгкими, словно крылья бабочки, поцелуями и снова с удивлением словила старательно сдерживаемый смех…       — Щекотно же! — выдавила между приступами веселья и конвульсивными подёргиваниями Сурганова. Да уж, Ди сегодня в ударе…       Арбенина совсем растерялась и выпала в осадок.       «Возбудила, называется. Блять, да ты вообще разучилась сексом заниматься что ли?» — вот теперь появилась непонятная злость. Причём, непонятно на кого — себя, Светку? Резко дёрнув расслабленно хихикающую женщину за руку, Диана усадила её верхом на свои бёдра, словно сдаваясь и безропотно уступая лидерство своему родному Светику…       Скрипачка довольно ухмыльнулась. То-то же! Кажется, спустя столько лет Динка готова была думать не только о себе, кажется, и её готовы были услышать…       Так нелепо прерванная любовная игра усилиями сперва одной Светланы, а чуть позже всё-таки присоединившейся к ней слегка обиженной Дианы мягко и ненавязчиво восстановилась… Снова шальные руки гуляли повсюду, губы устраивали нехилую встряску расслабленным женщинам, запуская толпы мурашей и взрываясь огнём в местах особо жёстких иногда прикосновений, а тела выгибались и подрагивали, безмолвно требуя большего… Ещё и ещё… Дыхание напрочь сбивалось, переходя временами совсем на немыслимые, рваные хрипы, словно они вконец задыхались, но ни ту, ни другую такие мелочи, как отсутствие кислорода в лёгких, не волновали…       Тонкие пальцы практически одновременно оказались внутри их тел, начиная свои чуть рваные движения тоже практически в унисон… И было плевать, что кисти рук постоянно сталкивались и безбожно мешали друг другу…       Света запрокинула голову, отчаянно ловя губами странно тягучий и будто бы до предела раскалившийся от витавшей в нём страсти воздух…       Огорчало только одно. Быстро… Всё происходило слишком уж быстро! Плавящаяся, точно воск скрипачка это осознавала, как понимала и то, что они не смогут сейчас никак по-другому…       Слишком уж сильно соскучились, слишком хотят друг друга…       Не удивительно, что и сумасшедший оргазм накрыл их своей взрывной волной непозволительно быстро…       Тяжело хватая ртом воздух, пропитанный гремучей смесью страсти, разлитого виски и лёгкого запаха мокрых от пота тел, Светлана пыталась прийти в себя и хоть чуть-чуть выровнять дыхание, как вдруг почувствовала возню неугомонной Дианы, уже выбиравшейся из её объятий. Сердце мигом сжалось и ухнуло куда-то в пятки. Господи, она ведь не уйдёт сейчас?!       Но нет, Арбенина, не одеваясь, как и прежде слегка сутулясь и поднимая одно плечо чуть выше другого, быстро покинула комнату. По шуму воды в санузле, Света догадалась, куда именно так резко приспичило подруге, вот только время шло, а она всё не возвращалась.       Наконец в дверях показалась снайперша, а Светка не удержалась и прыснула, пряча свой смех в ладонях… Ну, а что, если голая, но предельно собранная и серьёзная Арбенина, деловито повязавшая вокруг талии кокетливый, коротенький фартучек с большим подносом в руках и кучей еды на нём, смотрелась очень уморительно.       — И чё ты ржёшь? — демонстративно обиделась и надулась Ди, небрежно плюхнув поднос с едой прямо на диван. — Я всегда жрать хочу после… Ну ты поняла…       О, да! Света помнила, конечно, помнила… Может, и хотела бы забыть, но все эти годы прекрасно помнила каждую мелочь, касаемую любимой Ди.       Она и правда всегда сразу после секса уносилась жрать. Вот только никогда раньше не приносила ничего для неё. Что ж, вечная пацанка и правда выросла, раз думает не только о себе любимой, что, определённо, не могло не радовать…       — Открывай рот, буду тебя кормить… — услышала вдруг Светка и, слегка опешив, послушно разомкнула губы, тут же получив кусочек сыра с долькой банана и кусочком шоколадки.       Странный, но чертовски приятный сладко-солёный вкус, казалось, совершенно несовместимых продуктов, выпихнул на лицо довольную улыбку… Вот так и они с Ди, вроде бы, такие разные и совершенно неподходящие друг другу, но поди ж ты, очень долго умудрялись быть вместе тогда в девяностых и, кто знает, может быть, получится что-то и сейчас…       Да, в одну реку дважды не входят, но кто сказал, что это одна и та же река? Они очень сильно обе изменились, и теперь это будут совсем другие, новые воды, хоть и с уже знакомыми берегами…       — Мы хотели завтра в киношку пойти, а потом в парк… — прервала философские размышления Светы нетерпеливая Динка. — Ты же с нами, да?       Светлана хмыкнула и, мягко улыбаясь, кивнула…       — Господи, Арбенина, ты так и не поняла за все эти годы? Тебе достаточно только намекнуть, и я побегу за тобой хоть на край света, а ты спрашиваешь про какой-то парк… — скрипачка выудила с подноса нехилый кусок колбасы, с наслаждением отправляя его в рот. — И, знаешь, есть после любовной игры - не такая уж и плохая привычка… Оказывается…

Всем термометрам назло Я к тебе на ледоколах. У снегов свои приколы, Но у рук мое тепло. Ах, как ночь луну разбудит, Снова мне бежать изгоем. Слишком этот мир запутан, Чтобы просто быть с тобою. Дальше только ты, весна! Оставайся частью света. Мне известны все приметы Далеко и навсегда. Среди мертвых и живых ждать тебя не перестану. Мне не плыть по океану слов признания другим. Среди черных лет и зим остаюсь, как прежде, смелой. Мне известны все пределы, ты со мною на всю жизнь.