Фантастическое одиночество

Что в ней такого, он не понимал. Проницательный мужчина тотчас, еще при первой встрече, все подметил в Тине Голдштейн: серая мышка, тень своей красотки-сестры, отчаянно заурядная, привыкшая трудом добиваться всех немногочисленных благ, выпавших на ее долю. В великоватой одежде, совершенно некрасивой, совершенно безвкусной... С соусом на верхней губе. С растрепанными темными волосами и вечно слезящимися глазами. У Геллерта было много женщин. И несколько мужчин. Он, нужно отдать должное, знал толк в манипуляции чувствами - ведь сам в себе он их давно подавил; а еще Геллерт сразу понял, какие именно нужно выстроить отношения с этой дамочкой, чтобы она стала его послушной куклой. Что может быть проще, чем вызвать благоговейное уважение перед собой в неуверенной девице, больше всего на свете мечтающей доказать всему миру, что она чего-то да стоит? Геллерт бы не счел это за проблему. Но Персиваль малодушно пал жертвой блеска в ее глазах. Бедняга Грейвс никогда бы не подумал, что она может так смотреть. Помнится, тогда Тина поймала своего первого преступника, да сразу "крупную рыбу", нарушившего целый букет статей и прятавшегося от преследования целый год. Когда Грейвс публично зачитал приказ о ее повышении, карие глаза Голштейн предсказуемо заблестели счастьем, а на пухлых губах заиграла довольная улыбка. И она окинула гордым взором всех своих коллег, с которыми сидела в небольшом темном пыльном кабинете, словно дразня своим триумфом. Их лживые улыбки лицемерной радости за девушку почти карикатурно сползли с их лиц, и Персиваль едва удержался от усмешки - глупышка в отличии от него даже не пыталась выстраивать хотя бы ровные отношения с подчиненными. Впрочем, ей это было ни к чему: ни в одном кабинете она надолго не задерживалась. Пока остальные медленно поднимались по карьерной лестнице, судорожно цепляясь за поручни, девушка бежала по ней. Ее уверенность в себе росла, Персиваль это видел, но девушка ему ничем не мешала, и он продолжал с интересом наблюдать за ней издали. И чем больше он это делал, тем меньше он видел в ней "серую мышку", за которую принял ее сперва. Ее слезящиеся глаза при желании могли испепелить ненавистью любого: Тина оказалась поистине вспыльчивой - словно внутри нее горела маленькая свечка, которая в любой момент могла обратиться в костер; ее небрежность в одежде со временем начала казаться ему продуманной. Мешковатая одежда скрывала ее очертания, худобу ее тела, ее белую кожу, наверняка нежную, оставляя место для воображения. Персиваль чувствовал, что она выделяется из толпы, из его собственной классификации людей, что из нее сотворить игрушку будет сложнее, чем из многих и многих ее предшественниц. Но почему - точно ответить не мог. Он был готов смотреть на нее снова и снова. Он знал, что рано или поздно сорвет маску и увидит настоящую Тину. И тогда эта девица перестанет манить его, станет одной из многих, мысли о ней не будут поглощать его разум подобно вирусу, и Персиваль снова станет Гриндевальдом!.. Но шли месяцы, за ними года, а он узнавал о ней сущие крупицы, настолько жалкие, что он почти свыкся с положением дел. Только вот тело не свыкалось, забавная штука. Ведь раньше девушки вроде Тины его не привлекали, а теперь ее обнаженное запястье или робко поправленная прядь волос, выбившаяся из-за ушка, заставляли его сердце биться чаще. Когда ее уволили, да еще и со скандалом, Персиваль испытал настоящее облегчение. Он бы и забыл ее, словно страшный сон, если бы не узнал подробности ее задержания; тот самый огонь в ее душе, как мужчина и думал, разгорелся в самый неподходящий момент и сжег все то, к чему она шла годами. Девушка защитила одного сквиба от поехавшей маглы - приемной матери... Мысль о том, что Голдштейн разделяет его взгляды, что она так что презирает не магов и существующие законы, ущемляющие волшебников, заставила Персиваля проникнуться к бедняге уважением, но он, даже обладая ресурсами и влиянием, не решился помочь ей - мужчина не мог не воспользоваться возможностью, наконец, избавиться от объекта губительного влечения, далекого, неподвластного ему... и бесконечно не любящего его. Она полюбила Ньюта Саламандра, неудачника-чудака из Британии, любимчика Альбуса. Персиваль сразу это понял, по ее глазам - за время их знакомства он научился читать в них многое, если не все. Этим девушка и вынесла себе приговор: он легко приказал убить их, ее и парня, которого она покрывала, ведь от прежней любви остались лишь болезненная ревность и губительное разочарование... Разочарование в Тине: из тысячи сотен мужчин, которым она была способна легко вскружить голову, она выбрала самого жалкого и странного, того, кого общество никогда не примет. К тому же... Он ошибся в ней, она не ненавидела маглов. В ее слабой душонке не было места ненависти, впрочем, как и другим сильным чувствам. Ведь рядом с Геллертом должна быть сильная личность. А не та, рядом с которой он... чувствует себя слабым.