Фантастическое одиночество

- Ты ужасно танцуешь! - заливисто смеется красная от смущения Порпентина. Он держит ее потную ладошку в своей не менее потной, покрытой рубцами жилистой ладони. Другая же его рука покоится на изгибе ее тонкой талии, слегка сминая ткань ее зеленого платья. Он опасается, что его рука может случайно соскользнуть ниже, ведь Тина кружится слишком быстро (да-да, ведет она), и ситуация станет еще более неловкой, поэтому он старается сосредоточится на руке... Но все осложняется тем, что Ньют начинает наступать Тине на ноги. Ему ужасно стыдно, ведь она в босоножках и он наверняка делает ей больно. - Прости... Я и не думал, что вальс такой трудный танец, - старательно глядя под ноги, бормочет он, неловко улыбаясь. - Сразу нужно думать о... о стольком... - О чем? - удивленно тянет Тина, и он невольно сталкивается с ней взглядом: в ее карих глазах отражаются блики света. - Ньют, расслабься и получай удовольствие. Ты слишком напряжен. Она усмехается, но по-доброму. Он заливается краской, и снова наступает на ее пальцы. "И почему во время рождественских вечеринок все обязаны танцевать одно и то же?" - бессильно злится он про себя. Вот если бы его попросили станцевать танец, привлекающий самку cносорога, вот тут бы ему равных не было. Жаль только, что человеческую самку им не привлечешь... - Что с тобой? - Тина скрывает за улыбкой беспокойство. - Ты же сам позвал меня танцевать... Я думала, тебе нравится вальс... - Нет, я его ненавижу, - красный Ньют продолжает сосредоточенно смотреть себе под ноги, ведь стоит ему заглянуть в ее глаза, и он снова замолкнет. - Просто... Просто вальсом обычно закрывают вечер. А я не набрался смелости пригласить тебя раньше. Теперь наступает ее очередь смутиться. Несколько минут они смотрят на что угодно, только не на друг друга. Благо, вокруг так красиво - праздники в МАКУСА всегда проводят на должном уровне. Главный зал, полный танцующих волшебников, смеха и гирлянд, отражающих яркое свечение позолоченных люстр под высоким потолком, чересчур многолюдный, но уютный одновременно. И Тина, и Ньют чувствуют себя скованно в такой шумной обстановке, но потихоньку перебарывают свое смущение - в конце концов, кому какое дело до них?.. С потолка начинают медленно опускаться на землю наколдованные белые хлопья. Свет становится более приглушенным, довольно резвый темп музыки - размереннее. - Скоро музыка закончится, - шепчет Тина, не выдерживает и порывисто обнимает Скамандера, обхватив мужчину своими оголенными руками и прижавшись щекой к его груди. Она жмурится, вдыхая запах елового леса, которым пропитан его зеленый "парадный" пиджак и аромат мыла, исходящий от него самого. Ньют изумлен, в его голове становится пусто от волнения, и он замирает вместе со своей подругой. Но всего через пару секунд магозоолог тоже самозабвенно прижимает девушку к себе и кладет собственную голову на ее темные мягкие волосы. Ведь Тина права, скоро танец закончится, а кто знает, когда у него в следующий раз хватит смелости пригласить ее?.. - Тина... - шепчет он, грустно улыбаясь. - Ты уедешь... Уже завтра снова уедешь... - Ее голос дрожит, дрожит из-за него, и сердце Скамандера сжимается от боли. - А я снова буду месяцами ждать от тебя писем... Гадать, жив ли ты... Или тебя съело очередное чудовище... Она смеется сквозь слезы, но Ньюту не удается выдавить и подобие улыбки. Да и какая разница, ведь она не видит его. Ему нужно ответить что-то. Но он не знает, что сказать. Вместо этого, мужчина, дивясь сам себе, аккуратно приподнимает порозовевшее лицо Тины, положив палец на ее подбородок. Она хлюпает носом, и растерянно отводит мокрые глаза, но это лишь придает бедняге уверенности. Ведь сейчас или никогда. - Я тебя люблю, - ему кажется, что это не он говорит вовсе, настолько слова уверенно вылетают из его рта. - Порпентина, я больше никуда не уеду без тебя. Слышишь? "Ведь я был одинок, одинок всю свою жизнь. А теперь у меня есть ты, и Куини, и Якоб. Моя жизнь изменилась благодаря тебе", - договаривает Ньют про себя, но язык как назло немеет в самый ответственный момент. Впрочем, Тина все равно смотрит на него завороженным счастливым взглядом, и Скамандер решается на самый отважный поступок в своей жизни - ведь для него куда проще разоблачить Гриндевальда, чем поцеловать красивую девушку - закрывает глаза и горячо прижимается к ее губам своими. Музыка останавливается, довольные волшебники расходятся с танцпола, искусственный серебряный полумрак сходит на нет, снежинки стремительно тают. Но с Тиной и Ньютом явно что-то не то, они, видимо, не заметили изменений и продолжили самозабвенно целоваться - его рука, потеряв всякий контроль, все-таки сползла куда-то ниже ее спины, а пальчики Тины зарылись в его курчавых рыжеватых волосах. Теперь парочку уже заметили окружающие, и начали бурно обсуждать ее, хихикая. Но, видит Бог, им впервые было абсолютно все равно. И совершенно не стыдно.