Лилия.

— Тебе налить вина? — На ночь не помешает ещё один бокал. — Какого года предпочитаешь? — На твой вкус опираюсь. —Тогда, красное сухое вино 1900 года французской винодельни. Шато Марго. — Неплохой выбор. Довольно не дурно. — По такому случаю — самое время. – Двояко ответила я. И Ганнибал это уловил. Ему явно не понравился мой тон. — Поясни. – Спокойным приказным тоном сказал он. — Причина в том, что я не хотела ребёнка именно сейчас. У меня не оставалось даже и здесь выбора. Ты его отнял у меня, в который раз. Я не заслужила такого к себе отношения. Пять лет тебя не было в моей жизни, хоть я и вспоминала о тебе. И тут ты появляешься, готовишь нам незваный ужин, который благо состоял из простого мяса, делишь с нами постель, соединяясь с нашими телами и бурными фантазиями, делаешь из меня будущую мать. Твоего ребёнка. И без моего ведома. Конечно, есть здесь и моя вина. Она состоит в том, что я дала тебе управление надо мной. Опять. Но это не меняет того факта, что ты решил не использовать меры защиты, хотя всегда был в этом деле очень щепетилен. Меня поражает тот факт, что я ещё полностью не понимаю к этому своих чувств. Я будто в сонном состоянии сейчас проживаю эти моменты. Когда ты, совершенно спокойно и нормально к этому относиться. Будто это для тебя простое дело, как за продуктами сходить. Ты не подумал, как к этому отнесётся моя девушка? Ведь мы с ней так долго вместе. У нас почти образовалась семья. Я хотела обручиться с ней. Когда бы мы полетели в Норвегию. Но ты разрушил это. Я не представляю, что она переживёт сейчас, узнав такую новость. – Мой спокойный тон удивлял меня больше всего, при этом, я отдавала себе отчёт в вышесказанном. Ганнибал смотрел на меня, не перебивая. Анализировал всё то, что я ему адресовала и, в конце, лишь усмехнулся. Да, видимо ему до моих проблем, как до Луны пешком добираться. Эгоист. Самолюбивый. — Я понимаю, что это ужасно с моей стороны и подобное заденет чувства Лилии, как и твои в данный момент. Но уверяю, что семья образуется. Насчёт твоей помолвки с Ли я не знал. Мне жаль, что она сорвалась у тебя, из-за таких обстоятельств, но всё образуется, поверь. Будет лучший вариант твоего счастья. — Ребёнок? — Да ребёнок, которого ты выносишь. — Если он у меня появится... — Евангелина, кажется, я предупреждал тебя о подобных словах. – Голос стал угрожающим и жарким, когда Лектер подошёл ко мне вплотную и оставил мой бокал на стол. Он приблизил свою руку к моему животу и погладил его так нежно, что обряд показался мне куда более интимным, чем наше соитие, которое было недавно. Меня бросило в дрожь от самой мысли о беременности. Я не могла нормально это переносить. Часто мне снились сны о моём положении с большим животом. Во сне я чувствовала себя очень комфортно и умиротворенно, но смотрящая я сон, понимала, что это ненормально, что это ужасно и мерзко. Просыпалась всегда в холодном поту, но благодарила всевышнего, что у меня нет живота и ребёнка внутри него. — Ты снова дрожишь. — Я боюсь беременности. У меня всегда были кошмары по этому поводу. И к несчастью, мой кошмар стал явью. – Обречённо ответила я, опустив голову. Ганнибал ухватил меня своей рукой за подбородок и поднял мою голову, крепко сжимая лицо. Мне становилось больно. — Не семей так больше говорить, Евангелина. – Я видела, как играла на его лице жилка, хотя его выражение лица было неизменно спокойным и бесстрастным. — Мне больно. — Тебе нравится боль. — Просто отпусти моё лицо. — А что ты должна сделать? — Я не буду подобным образом говорить. – Прошипела я от наступающей злости. Уголки губ мужчины двинулись в лёгкой улыбке. — Дерзкая девчонка. Если я тебя снова сломлю, что тогда с тобой станет? — Ганнибал, ты уже сломил меня. Совсем недавно, когда мы занялись с тобой сексом. — Тогда я подарил тебе и Лилии жизнь. Вспоминай это. Тебе будет легче. – Его слова били по мне, как кувалдой по железу. Он отпустил моё лицо, нежно поцеловав губы. Я не сразу ответила ему на поцелуй, но после моих попыток остаться бездейственной, мои губы распорядились иначе. — Спокойной ночи, Ганнибал. — Я провожу тебя до спальни. Зайдя в комнату, где мило спала Лилия, я обернулась к двери, где стоял Лектер. Взглянув на меня ещё раз, он направился в гостевую спальню. Мне оставалось только прижаться к Лилии, тихо уткнувшись ей в волосы, вдыхая нежный аромат шоколада и мяты. Этот гель для душа был её визитной карточкой. Он успокаивал и дарил покой. Как и сама Ли. — Я люблю тебя... Что бы с нами не случилось. – Прошептала напоследок, когда мои глаза сомкнулись, и я погрузилась в царство Морфея, вспоминая фрагмент из своей прошлой жизни, когда я впервые совершила убийство над семьянином, который был ужасным человеком, отцом и мужем... Утро никогда ещё не было таким тяжёлым, как это. У Лилии было наоборот, прекрасное расположение духа, у Ганнибала всё как обычно, но не у меня. Они заметили, что со мной явно что-то не так. Я отмахивалась, ссылаясь на простую головную боль. Но эта боль была не только головной, но и душевной, со щепоткой головокружения. Ганнибал приготовил нам завтрак, и мы сели за стол. Места мы выбрали те же, на которых сидели прошлой ночью. Но наша одежда отличалась тем, что мы были в халатах, за исключением Лектера. Он был одет в спортивные штаны и кашемировую кофту бардового цвета. Выглядел Ганнибал по-домашнему сексуально и красиво. Но сегодня я мало на это обращала внимание. Лилия говорила о новом проекте в области литературного издания. В их компании назревал проект для начинающих писателей. За лучшие произведения им выделялся грант на сумму более пяти тысяч долларов и тираж книг, количеством в пятьдесят тысяч копий. От тиража и покупок книг, сумма их выручки значительно увеличивается. Конечно, от такого лакомого кусочка никто не хочет отказываться, поэтому, молодых писателей оказалось слишком много. Каждое произведение надо читать с умом, вдумываясь в текст, анализируя его и решая, давать шанс этому автору или нет. Ганнибал ухватился за данную тему, сказав, что был бы рад прочитать некоторые произведения, тем самым, помогая ей и работникам в избирательности с начинающими авторами. — Хорошо. Мне будет приятно, если ты поможешь мне. Я привезу сегодня коробку рукописей. — Конечно. Рад помочь. Я люблю читать. И что-то новое, от нынешних писателей, тоже. – С улыбкой на лице ответил Ганнибал, выпивая вкусный кофе. — А может и две... Ева, ты не составишь мне команду помощи? – Обратилась ко мне Ли. — Что? Я немного не поняла. — Ты прочитаешь рукописи авторов? Чтобы понять, давать им шанс на тиражирование или нет? У нас очень много поступает запросов, мы порой не справляемся. — Эмм... Не знаю, если у меня будет работа своя, то я вряд ли смогу что-то тебе подсказать. — Но ты же скоро в отпуск выходишь? – Недоуменно спросила Ли. — Я думаю над этим. – Озираясь по сторонам, начала я говорить. — Во Франции предлагают устроить выставку. Нужна моя поддержка для тех, кто хочет открыть её. Непосредственно, в Париже я должна быть, иначе показ картин не смогут открыть и люди потеряют много денег. Как и я. — А ты не забыла о нашей поездке в Норвегию?! – Тон Лилии ужесточался, и Ганнибал невольно становился свидетелем надвигающейся ссоры. Ему было забавно наблюдать за этим и предугадывать ход моих действий и Лилии. Он предугадывал и то, что, судя по моему состоянию, я плохо себя чувствую от мысли о беременности. И кажется, настал момент "Х". — Лили, я не знаю уже, сможем мы туда отправиться. — Да что с тобой такое происходит?! Вчера с тобой всё было нормально. Что стало причиной твоего усугубившегося настроения? Не скрывай от меня. — Это не сказать словами... — Ты говоришь загадками, как Ганнибал. Это из-за прошлой ночи? — Я беременна. Наверное... Не знаю точно. Надо ждать пару недель, чтобы узнать явный результат. – Сорвалась я на крик и потом затихла, почувствовав, как вспыхнули мои щёки от злости на себя и на того, кто был виновником торжества. Эгоистичного торжества. — Что ты сказала?! – Онемев от услышанного переспросила Ли. Она не хотела в это верить, но явно понимала, что сказанное не было галлюцинацией. — Кажется, я беременна, Ли. Ганнибал вчера решил подарить мне ребёнка. Его наследника. Глаза Лилии наполнились слезами, но она с трудом их сдерживала. Девушка смотрела на меня, прожигая своим взглядом, говоря о своём недовольстве, огорчении, разочаровании, предательстве. Мне казалось, что это играет большую роль в её нынешних эмоциях. Потом она повернулась к Ганнибалу и недоумённо смотрела на того, кто явно забавлялся этим зрелищем, но не подавал виду своего озорства. Спокойствие мужчины действовало на нервы, надрывая каждую во мне и в Ли струнки. Они уже скрипели и с треском обрывались, когда эмоции походили на канатную дорожку у пропасти. — Как ты посмел? – Единственное, что вырвалось из Ли. — Я подарил вам жизнь. Ты бы предпочла смерть или жизнь? — Я... Я не понимаю к чему это? – Запинаясь, ответила Лилия — Жизнь или смерть? – Повторил Ганнибал, склоняя её к ответу на его вопрос. — Жизнь. — Тогда, радуйся и надейся, что у Евангелины появится ребёнок. Это подарит вам дальнейшую жизнь. Семью и моего наследника. – Беззаботно промолвил мужчина, улыбаясь мне и моей девушке, хотя сейчас я уже в этом не особо уверена. Ты не можешь иметь детей. Оставался лишь один вариант. Вы ведь грезили о семье, о детях. Я ускорил этот процесс. Жизнь так коротка, кто знает, когда наступит конец... — Ганнибал чётко дал понять Ли, что выхода нет у нас двоих. Но мириться с этим она по-прежнему не собиралась. — Я не могу в это поверить. Т.е., ты только за этим решил приехать к нам? Ещё сильнее усугубить ситуацию, которая и без того сильно напряжённая, когда появляешься ты?! — Тебе не стоит об этом задумываться. Когда человек начинает вспоминать и накручивать себе негативного характера эмоции, человеческая душа и тело приспосабливаются к данной эмоции, ухудшая состояние человека. Это может привести к тяжелым последствиям, которые не обратимы. Я тебе советую прислушаться к моим словам, чтобы тебе хуже от самой себя не было. Посмотри на это с другой стороны. — С какой?! — Ребёнок, который будет у Евангелины. Ты не можешь иметь детей, но ты можешь воспитывать чужого, заботиться о нём, как о своём. Я не стану препятствовать этому, хоть и буду принимать непосредственное участие в его жизни. — Какая у нас получится странная семья... – Произнесла я, выпивая чашку чая. — Отец — убийца-каннибал, мать — убийца, вторая мать — женщина, которая никогда больше не сможет иметь детей. Каким станет ребёнок? Вы подумали о его предрасположенности? Вдруг он заберёт самые плохие качества своих родителей? Что тогда? — Он будет замечательным ребёнком. – Заверил Ганнибал, подарив мимолетную улыбку. — Ева, я буду рада, если у тебя появится наследник. – Бесстрастно сказала Лилия. На её лице не дрогнул ни один мускул. Она была подавлена, разбита от этой неофициальной, но вполне вероятной новости. Через пару дней, Ганнибал покинул нас, сказав, что ему нужно сделать кое-какую работу и окончить курс с одним из его пациентов. Мы никак не отреагировали на его отъезд. Собственно и он этого не ожидал. Принимал все это спокойно. Лилия была холодна ко мне, даже, когда мы остались вдвоём. Того трепета и любви не было. Была только боль и негодование, что с ней так ужасно и некрасиво поступили. Я была огорчена не меньше и искренне желала наладить с ней отношения, но было невозможно это сделать из-за работы в галереях и сотрудничестве с новыми владельцами выставок, которые хотели открыть их для публичного просмотра, но тем людям, у кого есть много денег. На одном из мероприятий Лилия отказалась присутствовать. Я всё сильнее чувствовала, как она отдаляется от меня, как мала вероятность того, что мы снова восстановим те былые отношения. Я одевалась на приём молча, не произнося ни единого слова. Для торжества решила надеть чёрное бархатное платье, с небольшим подолом, которое обтягивало мою фигуру. Прошло две недели после " Того" дня и изменений в фигуре я не замечала. Живота тоже, поэтому, легко могла себе позволить быть в таком одеянии. Незадолго до мероприятия, я поменяла немного цвет волос. На место белому цвету, пришелся пепельный оттенок. Локоны я решила выпрямить и сделать выразительный макияж, но, не прибегая к особому выделению глаз. Весь мой образ уже кричал о моём статусе и положении в обществе искусствоведов. — Ты точно не хочешь поехать со мной? – Спросила я в последний раз перед выходом из дома на мероприятие. — Поезжай. У меня куча дел с рукописями. — Прощай. — Да... Торжество проходило в городе. В музее искусства живописи 17 века. Здесь собралось больше множество ценителей искусств, звёзд, журналистов и фотографов. Каждый норовил запечатлеть тех, кто больше выделялся, кого многие знали. Ко мне подошли сразу же мои коллеги по разработкам выставок, познакомили меня с музыкантами и актёрами, которых я конечно же знала, но не видела в живую. Мы мило беседовали, пока нам не поднесли бокалы с шампанским. Взяв его, мне стало дурно. Закружилась голова, к горлу подступила тошнота и ко всему этому букету, прибавилась головная боль, которая ударяла в виски. — Прошу меня простить, важный разговор. – Выкрутилась из положения и быстрым, чуть пьяным шагом, направилась в дамскую комнату. Я едва успела добежать до туалета, когда мой желудок вывернул содержимое моего завтрака и обеда. Рвота, наконец, прошла, но легче мне не стало. Снова тошнило, выкручивало, как сок. Чувство было такое неприятное, что я не знала, куда себя деть. А ведь мне надо было ещё присутствовать на приёме. Ещё неделю назад я купила тест на беременность. Ждала момента, но надеялась, что он не придёт. Видимо, зря. Я решила использовать его сейчас. Дождавшись результата, я с трудом смогла сдержать вырывающийся крик. — Две полоски. – Шёпотом промолвила я себе. — Я беременна. Рвотный рефлекс вновь сыграл свою роль. Подождав, пока всё уляжется, я отдышалась, привела себя в порядок, умылась и освежила ротовую полость. При себе я всегда имела маленькую зубную щётку и тюбик с пастой. Посмотрев на себя в зеркало, я ужаснулась, завидев, как моё лицо побледнело. Я придала немного румянца на мои щеки, прибавила тонального крема и вроде стала такой же, какой сюда и приехала. Выходя из дамской комнаты, на меня начал давить народ. В моральном плане. Такой шум, вспышки камер, люди все рассматривают на тебя, обсуждают твой наряд и твою персону, подают выпивку, закуски, пристают с интервью, видео трансляцией. Меня подловил один журналист и фотограф, которые ошивались тут, чтобы найти организаторов данного мероприятия, узнать каковы будут дальнейшие действия и концепция картин и музеев, где они будут представлены. — Мисс Ментели. В сфере искусства — Вы очень влиятельная личность. Не смотря на Ваш достаточно молодой возраст, как специалиста и организатора таких пышных и массовых торжеств. Скажите, существует ли у Вас план действия в галереи искусств? Скажем, в Канаде или в США? Или вы предпочитает Америке Европу? — Я не имею на руках чёткого плана действий. – Начала я, хотя речь мне давалась с трудом, я еле переводила дыхание. — На данный момент, выставка в Канаде - единственная, которую я помогла организовать. Но я обдумываю устроить её конечно же ещё раз в Европе. Там больше людей, которые готовы отдать за искусство всё, что у них имеется. В США уже проходила выставка. Год назад. Пока там не планируются встречи. — Мисс Ментели, скажите ещё, чем вы занимаетесь во внерабочее время? Есть ли у вас личная жизнь? — Данный вопрос застал меня врасплох. – Чуть посмеявшись, сказала я, стараясь чувствовать себя бодрой. — Я сама не знаю, есть она у меня или нет. Мы, искусствоведы — личности импульсивные. Всегда меняем свои решения, особенно если они касаются своей жизни. — Но у вас есть тот, с кем вы проводить время? — Да, конечно. Но у нас отношения не такие, как у всех. Очень сложно понять. Мы не понимаем, есть ли у нас личная жизнь или нет... – Уклончиво ответила на навязчивый вопрос журналиста. Тут я снова почувствовала позыв к рвоте, мои глаза заметались, я забыла, где находится дамская комната. Растерянности мне ещё не хватало. В моей сумочке зазвенел телефон, когда журналист хотел задать очередной вопрос, я взмахнула рукой, попросив больше не задавать вопросов, и ушла по направлению к большому скоплению девушек. Рядом с ними оказалась дамская комната. Зайдя туда, я ответила на звонок. — Да?! — Евангелина, где ты? – Голос принадлежал Ганнибалу, который был чем-то взволнован и недоволен. — На мероприятии в честь открытия галереи на неделю в Канаде. А что ты хотел? Мне сейчас не до разговоров. — Я как раз здесь. Где ты находишься? Я к тебе подойду. – Известил Лектер — А... А как ты узнал, где я? — Ева, интернет творит чудеса. – Я прекрасно знала, что сейчас он закатил глаза от моего достаточно глупого вопроса. — Я в дамской комнате. — Я тебя понял. – И повесил трубку. А мой организм будто ждал, пока я закончу разговор с Ганнибалом и снова попросил выбросить содержимое из моего желудка. В туалете я проторчала минут десять. Снова приводя себя в порядок, во второй раз на приёме, почистив зубы. Когда я вышла, мой шаг был неуверенным и пьяным. Ох, зря решила обуть шпильки на пятнадцатисантиметровом каблуке и это платье, которое так мешает со своим подолом. Я уже и забыла, что здесь должен быть Ганнибал. Но когда меня схватили за талию и прижали поближе к себе, память сразу же вернулась. Я повернулась и посмотрела своими затуманенными глазами на мужчину, который изучал меня взглядом. Он оценил мой наряд, то, как изменилось моё лицо и выражение. — Ты пила? – Спросил он, глядя, как мои глаза затуманились, и я еле стою ровно — Нее-ее-т. – Честно ответила я. — Да неужели?! По тебе не видно. — Ганнибал, мне надо известить моих коллег в том, что я домой поеду. Мне наскучило тут быть, все это действует мне на нервы. — Я тебя довезу до дома, Евангелина. – Произнёс он, держа меня за талию, а я уже и вовсе не чувствовала под ногами бетонный пол. — Евангелина, ты чуть ли не падаешь. Ты решила меня встретить с распростёртыми объятиями? Ценю, но это лишнее. Тем более, журналисты и фотографы видят твоё и моё несколько интимное положение. Или... Стой, ты плохо себя чувствуешь, ты беременна?! — Я беременна, Ганнибал. Я сейчас это проверила. Мне плохо. Очень. Я умираю. Сделай что-то. — Я же говорил, что ты будешь беременна. Ты не умрёшь, это всего лишь токсикоз. – На лице Ганнибала была удовлетворенная улыбка. Он получит желаемое, он уже почти это получил. — Не напоминал об алкоголе. Мне надо найти Мёрсона и попрощаться с ним. Отвели меня. — Хорошо. – Мы направились через толпу. Мимо нас фотографы фотографировали наши лица, а журналисты подходили и задавали вопросы. Один увязался, когда мы увидели рядом Мёрсона. Тот тоже стал спрашивать, кем является мне этот человек. — Личная жизнь должна оставаться личной. – Только и сказал Ганнибал. — Мистер Мёрсон, рада была посетить ваше открытие. Я рада, что все удалось выполнить в срок. Прошу отклоняться, я и Ганнибал Лектер должны уезжать. — Ганнибал Лектер? Знакомое имя. Вы часом не психотерапевт? — Да. А если не изменяет мне моя память, то у меня был пациент – Даниель Мёрсон. Он был вашим братом. — Совершенно верно. Он говорил, что сеансы у доктора шли ему на пользу. — Был рад помочь. — Прекрасная пара из вас, Доктор. — Нам пора. – Промолвила я, хватаясь за руку Ганнибала сильнее. — Прошу простить. Когда дама настаивает, лучше ее не злить. — Да, да. До свидания господа. — Ганнибал, в туалет. Снова. — Пошли. Когда рвота ушла, и организм не требовал изгнания пищи и ещё чего-то, я смогла вздохнуть полной грудью. Но ненадолго. Плохо было и без рвоты. Ганнибал усадил меня на сиденье и завёл машину. Мы приехали в аптеку, где он купил таблетки от головы, от укачивания, пакеты, если будет тошнить в дороге, воду, чтобы не преследовало чувство жажды и по существу. Он был, как всегда собран, но я видела, на его лице видна была периодически улыбка. Любой бы мужчина, который ждёт, когда его женщина беременна, начинает предвкушать это. А когда становится известным результат, то он возносится на седьмое небо. Эмоции Ганнибала никогда не будут мной изучены. Это довольно сложно. И опасно. Быть может, я нахожусь в безопасности, но Лилия – нет. Я решила ей позвонить, предупредить, что я еду домой. С Ганнибалом. — Я уже позвонил Лилии. Она будет дома. Дожидаться нас. — Спасибо. — Ты ещё с ней в ссоре? – Без единого стеснения спросил мужчина. — Как ты уехал… Я могу понять её, но легче мне не становится. Будто предала Лилию, а она не собирается прощать меня. — Ты действительно хочешь быть с ней? – Но моего ответа не последовало. Теперь я не знала, как ответить на этот вопрос и самой себе. Хуже всего была неизвестность. И эта неизвестность наступила. — Если у тебя появляются сомнения, то тебе стоит их выкинуть из головы. Решать тебе. Я могу в этом разобраться. — Не стоит тебе разбираться. Ты обещал. — Что именно я обещал? – Спросил Ганнибал, когда вёл машину. — Жизнь. Всегда, когда ты что-то хочешь уладить, ты приходишь к убийству человека. Разве ты не хочешь, чтобы она жила? — Выбор за тобой. – Это последнее, что сказал он, когда машина остановилась у дома. — Я буду решать свои проблемы сама. Ты не должен в них влезать. — Если только это не будет меня касаться, то предпринимать какие-то действия я не стану. — Обещаешь? – Наивно спросила я. Ганнибал повернулся ко мне, посмотрев на моё выражение лица. Он тоже посчитал это детской репликой, которая сочилась наивностью, но всё равно, кивнул. Погладил по щеке и поцеловал в лоб. — Обещаю. А ты знаешь, что я держу своё слово. Ганнибал помог выйти мне из машины, придерживая за руку и талию. Голова иногда кружилась и было очень неприятно чувствовать себя беременной. Будто прочитав мои мысли, мужчина сказал, что это в скором времени пройдёт. Главное перетерпеть такой токсикоз и дальше всё будет проходить без происшествий, которые не будут мне докучать. — Я надеюсь на это. Хотя мне кажется, что ребёнок специально так надо мной издевается. За то, что я не в восторге от мысли, что я рожу его и буду матерью. — Ты ужасно относишься к этому. Мне данное поведение не нравится, Евангелина. – Строго произнёс мужчина. — Плод начинает слышать тебя на 15-16 неделю. А пока, звук для него - простая вибрация, шум, который он не различает. Я не сомневаюсь, что ты изменишь к нему своё отношение. Ты это сделаешь. Я приложу к этому усилия. — Это прозвучало угрожающе. — Это обычное дело. Ты, как мне не изменяет память, всегда считала мои слова угрозами. Я к этому привык за наше общение. — Ясно. Может, ты уже откроешь входную дверь? – Спросила я его, когда мы договаривали у порога. — Прошу. – Он впустил меня первую, как и полагает джентльмену. — Благодарю. — Вы приехали. – Нехотя произнесла Лилия, когда нас увидела. — Рад тебя видеть, Лилия. Как твои успехи? – Учтиво сказал Ганнибал, помогая мне снять пальто. Когда я прямо швырнула каблуки к стенке. Он увидел это и его глаз немного дёрнулся. Ему было не очень приятно видеть такое отношение к вещам, поэтому, он подошёл и поставил туфли нормально. Лилия лишь усмехнулась, а я закатила глаза. — А ты уже проявляешь заботу к будущей матери своего ребёнка? – Ехидно спросила Лилия. Ганнибал посмотрел на нее с неприкрытой угрозой, но она это видимо не заметила, пока дожидалась ответа. На меня же, она и не собиралась смотреть. — Лилия, я люблю, когда всё находится на своих местах. Подобное отношение Евы к обуви мною понято, но я всё же его не приемлю. Играет роль настроение и её нынешнее состояние. А твоё ехидство меня огорчает. Не ожидал от тебя такого. Семейная жизнь меняет тебя очень. И не в лучшую сторону. – Прямо ответил Ганнибал. Проходя в столовую. — Как он смеет так со мной говорить?! – Обратилась ко мне с претензиями Лилия. — Он вправе говорить так с кем захочет. Я в это не лезу. И тебе не советую. Не иди на риск, пожалуйста. Мне очень плохо. Мня тошнит и кружится голова. Не докучай мне своим недовольством. — Может мне вообще не докучать тебе и Ганнибалу своим присутствием? – Зло высказалась девушка, что меня переклинило от подобных заявлений. Я никогда такого не слышала от неё. Сейчас я не могла узнать ту Лилию, которую так сильно полюбила. — Лилия, не говори так. Ты знаешь, как мне дорога. — Я в этом уже сомневаюсь. Будь ты подобного мнения, то не стала бы беременеть. - Теперь меня уже злило всё, и я сорвалась. — А ты думаешь, я хотела этого?! Взяла, подошла и сделала ребёнка?! Ты в своём уме?! Никогда больше не смей так говорить. Я не узнаю тебя. Ты отстранилась от меня, когда узнала новость. Я могу понять, что ты не сможешь иметь детей, но я при чём тут? Я не виновата в твоих былых поступках, которые ты совершала. Меня не было на тот момент в твоей жизни. НЕ кори меня за это. И кто тут заговорил о своём отношении ко мне? Наши отношения и так не свойственны многочисленному обществу, так ещё у нас есть мужчина, который непосредственно имеет участие в жизни каждой. Кто мне предложил втроём переспать? Ты ли чуть каждый день не ждала его общества? Не ври себе и обдумай мои слова. Я закрывала на это глаза, так как сильно любила тебя. — Ты сама в этом играла не последнюю роль. – Шипя, выплюнула она мне. — Не проявляй во мне жестокие стороны. Прошу, не делай это сейчас. И потом. – Чистой угрозой предупредила я девушку, которая просто ахнула от этого и замолчала, направившись как можно быстрее в комнату. Следовать за ней я не собиралась. Пошла в гардеробную на первом этаже, чтобы переодеться в более удобную одежду. Она сейчас была самой настоящей сукой, которую я только и могла терпеть. Зачем же она так поступает?! Почти три недели не общались и тут Лилия такое выплёвывает. Ганнибал точно слышал нашу перепалку со столовой, но впутываться в это не стал. Как и обещал. Беды от этого человека начинают приобретать похожий характер, который был на протяжении былых лет. Но к этому прибавилось моё положение в качестве будущей матери. Злость притеснила рвотные позывы и головокружение. Особенно, когда я подумала об убийстве, а в качестве своей жертвы – Лилию. Кто бы снова мог подумать, что я возвращусь к этому? Эта ужасная мысль, которая мне противна, но только после этого мне стало гораздо лучше. Мне не нравилось это в моём расположении. Я не смогу так поступить с тем, кого так люблю. Всей душой и сердцем... Я услышала звук закрывающейся двери. Надела на себя халат чёрного цвета и вышла посмотреть, кто ушёл или пришёл. Вообще, что в прихожей происходит. Это оказался Ганнибал, который держал в своей руке небольшую сумку, по всей видимости, с вещами. Не замечая моего вопросительного взгляда, мужчина направился на второй этаж, в свою комнату. Значит, он останется с нами, но на какое время? Мне захотелось пить, и я пошла на кухню. Здесь уже что-то готовилось. Доктор Лектер решил приготовить еды. Мне сразу захотелось отведать вкусный пирог с яблоками. Шарлотку. Хотелось шарлотки и воды холодной со льдом и мятой. Мысленно себе, сделав заказа, я пошла, делать себе напиток. Так как мне пить нельзя. Теперь я это поняла, испытав, не знаю сколько, рвотные импульсы. Мяту я достала из холодильника. Она была свежей. Видимо, её совсем недавно купила Лилия. Отдельное ей за это спасибо. Лёд, конечно же, был в морозильнике, а вода нашлась в фильтре. Лёгкий напиток отрезвлял меня и придавал новых сил. Мне стало чуточку лучше. Пока я пила, непроизвольно закрывала глаза, вкушая нотки мяты в воде, а потом, съедая её. Я любила так делать с самого детства. Я и не заметила, как за мной наблюдал Ганнибал. Он зашёл на кухню так тихо, что я заметила его не сразу. А увидев, не постеснялась, лишь округлила глаза от неожиданного испуга, который быстро погасила. На что он лишь усмехнулся.