Frontier

— Знаешь, а я вчера ночевала здесь. И серьёзно, совершенно точно слышала что-то странное, как и говорят... — Паровоз? — Да! Но когда я встала и подошла к окну, ничего уже не было... — А потом? — А потом я закрыла окно, чтобы ничего не слышать с улицы. Ну его, блин... Но я точно не спала тогда! Когда я проснулась утром, окно было плотно закрыто, а я всегда открываю его на ночь. Я ещё помню, что долго возилась вчера вечером, пытаясь его открыть: ну, знаешь, какие тут окна, вечно заедают... Рядом с ней стояли, оживлённо болтая, две девушки. Повернув голову, она смогла немного их разглядеть. Кажется, они работали здесь, на железнодорожной станции. Она не была уверена, потому что никогда раньше не бывала на железнодорожных станциях. На таких, во всяком случае... Заметив, видимо, что их разговор слушают, девушки странно осмотрели её с ног до головы и отошли подальше, продолжая что-то обсуждать. Теперь Фелисити стало ещё неуютнее, чем раньше. Когда все на тебя странно косятся - это, надо сказать, не очень приятное ощущение, особенно когда точно знаешь, из-за чего все это делают, и при этом ничегошеньки не можешь с этим поделать. А виной всему была несколько вычурная для этого места внешность девушки. Ярко-розовые волосы были наполовину коротко сбриты, а остальная же часть их была нарочито небрежно переброшена на другую часть головы. Будучи здесь, она уже видела пару подростков с похожей причёской, но у них хотя бы не было такого выделяющегося цвета волос. Ещё людей могло немного напрягать наличие небольших полимерных прямоугольничков белого цвета, установленных в ряд из пяти штук по бритой части головы вдоль пробора, откуда начинались более длинные волосы. На самом деле, они могли бы сойти за заколки или какой-то ещё странный декоративный элемент с очень большой натяжкой. По крайней мере, радовало, что мешковатая синяя толстовка скрывает татуированную левую руку. И правую, которая, на самом деле, вообще-то металлическая. Узнавать, что ты не такой, как все - немного странно. Впрочем, если твоя жизнь не проходит под натиском всевозможных дел и амбиций, то это может быть даже немного приятно для разнообразия. А когда внезапно чуть не получаешь зарядом лазера в лоб и приходит осознание, что к жизни ты не приспособлен совершенно, когда это перестает касаться бега и скоростного карабканья, всё внезапно перестаёт казаться таким радужным. А потом происходит ещё несколько странных событий, и мировоззрение вообще рушится ко всем чертям. За эти два месяца, что она находится в своеобразных бегах, она уяснила одну вещь: выбирая направление пути нужно полагаться на чутье. И это не какое-то обычное чутье, какое, скажем, бывает у людей, долго крутящихся в бизнесе. Это какое-то особое чутье. Почти что тяга неведомо куда. Всё равно что какой-то маяк. Именно это и привело её сюда. На эту железнодорожную станцию, которая казалась ей до жути древней и отсталой. Через несколько минут прибыла электричка, и девушка поспешила в вагон вместе с ещё какими-то людьми с тяжелыми сумками и громоздкими чемоданами. А у неё вот вещей совсем не было. Даже странно, путь-то вряд ли близкий... Она даже, вообще-то, не знала этого наверняка. Электричка была старой и потрепанной, не идущая ни в какое сравнение с привычным Фелисити транспортом. — Средневековье какое-то, серьёзно! — почти совсем не слышно фыркнула она, усаживаясь на одно из свободных сидений у окошка в самом дальнем углу вагона. Однако не прошло и пары минут, как прямо перед ней на сидение плюхнулся парень не старше семнадцати на вид в мешковатой потёртой кожанке на пару размеров больше и зачем-то принялся её рассматривать. Она же упорно смотрела в окно, повернув к нему свой розововолосый бок, пытаясь незаметно посматривать на него через тусклое отражение в мутном стекле. — Эй, слышь, крутой причесон, — наконец произнёс он. Девушка поняла, что больше игнорить нельзя, и повернулась к нему. Руки она на всякий случай запихнула поглубже в карманы толстовки. Теперь, однако, она могла нормально рассмотреть этого паренька. И единственный вывод о нём она сделала сразу же: он определённо вписывается в интерьер. Потертая куртка, словно её привязали на веревке к мотоциклу и тащили по асфальту несколько миль, драные джинсы в таком же состоянии, растрепанные светлые волосы, насмешливо прищуренные карие глаза и самодовольная ухмылка составляли весь портрет этого человека, и ничего привлекательного в нём всё никак не находилось. — М... А ты всегда так подкатываешь к незнакомым девушкам? — вежливо полюбопытствовала она. Теперь на её глазах происходила удивительная перемена: ухмылка сползла с его лица, из глаз исчез насмешливый прищур. Неловко поёрзав, он облизнул губы, думая, чтобы ответить. Должно быть, он ожидал какой-нибудь грубоватый ответ в его же стиле изречения, но экстравагантная внешность девушки, кажется, сыграла с ним злую шутку. — Да нет... Я так... Кхм-кхм... — закончив таким образом диалог, он отвернулся и уставился в окно. Фелисити неопределённо дёрнула бровями и тоже устремила взгляд обратно в окно. Поезд уже давно ехал, и за окном неспешно проплывал однообразный пейзаж. Она могла совершенно точно сказать, что никогда не видела столько зелени. Вот уже, наверное, несколько километров лес всё не заканчивался и не заканчивался, а они всё ехали и ехали. По голубому небу бежали облака, одинаковые деревья, покачиваясь, сменяли друг друга, и это казалось бы скучным, но Фелисити не могла оторвать взгляда от этого завораживающего для неё пейзажа. Она точно никогда не видела столько природы, и это было просто потрясающе. Мимо них несколько раз проползали какие-то поселения, иногда они даже останавливались на станциях, чтобы люди покинули поезд, спеша по каким-то своим делам. Волна убаюкивающего умиротворения растекалась по её телу. Однако внезапно она почувствовала резкий укол где-то в груди и, тихо ойкнув, потерла костяшками пальцев под шеей, чуть ниже того места, где сходились ключицы, как если бы это могло как-то помочь побыстрее избавиться от неприятного эффекта, оставшегося от боли. "Уже близко..." Она нахмурилась и то и дело непроизвольно морщилась, глядя уже не в окно, а на соседнее с пареньком сидение. А этот незваный гость же теперь смотрел на неё, чуть склонив голову на бок. — Эй, всё нормально? — Да... Так, ничего... — рассеянно ответила девушка и бросила взгляд в окно. Лесной пейзаж сменился бетонным перроном и рельсами, а поезд уже явно замедлялся и вот-вот остановится. В вагоне почти никого не было, да и остановка эта была конечная, как объявил голос откуда-то сверху. Покинув станцию, люди угрюмо разбрелись по своим делам, а Фелисити отошла в сторону ото всех, прислонилась спиной к стене и, прикрыв глаза, попробовала сосредоточиться на нужном направлении. Но сделать этого ей не дал уже знакомый голос, заставивший её открыть глаза и раздражённо хмыкнуть. — А ты всё же какая-то странная... — А ты всё же какой-то любопытный. — Может, хотя бы познакомимся? — теперь ее попутчик прислонился плечом к стене рядом с ней, а она же в свою очередь от этой стены отодвинулась. — Можешь звать меня Феликс. Если мы ещё увидимся. — Марк. А ты что, уже уходишь? — Как видишь, — девушка отвернулась, закатила глаза, чтобы он не видел, и направилась прочь. Однако идти одной ей, видимо, было не суждено, потому что паренёк явно приклеился к ней. Что не так с людьми, которые пристают тем больше, чем грубее с ними обращаешься? — А куда ты идёшь? — поинтересовался он, приостановившись, когда она свернула с дороги и пошла по невысокой траве поляны. — В лес, думаю. — Куда?! — Марк решился догнать её и шёл рядом с ней, поглядывая на редкий, но большой лесок впереди, мимо которого они проезжали минут пятнадцать назад. — В лес. Прямо. Напролом. В самую чащу, — раздельно ответила Фелисити. На самом деле, она не знала наверняка, куда ей нужно идти, но как-то надо было отвязаться от надоедливого малого. — Блин, ты что, сектантка какая-нибудь? Сатанистка? — усмехнулся он. — Кто? — Ну. Сатанистка. Поклоняешься Сатане. Участвуешь в ритуалах и прочем... — попробовал объяснить он. Где-то через минуту, когда девушка поняла, о чём он может говорить, она ответила: — А, религия... Не. Забей. — Ты всё же не пытаешься вести себя, как обычные люди... Вот зачем тебе в лес? — Забей. Погулять вот хочу. Запрещено что ли? — последние слова её прозвучали не так уверенно, как она хотела бы, и в них было чуть больше вопроса, чем нужно, потому что она была очень плохо знакома с местными порядками, и с этим могли бы быть проблемы. — Да не, не запрещено... Дальше они шли молча. Между тонких стволов деревьев, остерегаясь низких веток и сухих сучьев на земле, они продвигались вглубь леса. Не было слышно ни пения птиц, ни даже шума ветра, однако Фелисити это не удивляло: она никогда не слышала живого пения птиц, и для неё это могло бы стать просто шоком. — Может, мы всё же развернёмся и пойдём обратно? — вдруг спросил Марк. — А тебя здесь никто не держит, — девушка сделала глубокий успокоительный вдох непривычно чистого воздуха. Сердце почему-то бешено колотилось, хотя она не устала от пути и не была слишком испугана или взволнованна. Разве что самую малость. Но она точно знала, что это какое-то другое чувство. — Неужели тебе самой не хочется бежать отсюда подальше? — Нет. Заткнись наконец! Мы пришли, кажется... Они остановились в клочке солнечного света, пронизывавшего весь лес и оставлявшего мозаичные тени на покрытой мхом и редкой травой земле. Впереди между деревьями что-то поблёскивало в свете солнца. Это было что-то, похожее на какую-то лёгкую плёнку, как будто какой-то фокусник надул меж деревьев огромный мыльный пузырь. А Марк почему-то не обращал на это внимания. Он вообще думал сейчас лишь о том, что уже не может разглядеть кругом ничего, кроме этого реденького леска, а идти обратно как-то придётся. — Ну, вот тут наши пути и расходятся, думаю. Пока, Марк, не думаю, что ещё увидимся. — Что? Куда ты?.. Фелиция уже не слушала. Она сорвалась с места и рванула вперёд. Почти достигнув тех деревьев, она прыгнула... И исчезла, едва пройдя сквозь этот поблескивавший промежуток между деревьями. Марк недоумённо смотрел вперёд, где только что была девушка с розовыми волосами. Лучи солнца всё так же пронизывали пространства между деревьями. Ветер приветливо шумел в кронах деревьев. Весело щебетали птицы. — Чтоб я ещё раз выпил этот китайский чай... — покачав головой, пробормотал он и, развернувшись, отправился восвояси.