Талисман на удачу

Снова бордовая комната, шёлковое одеяло и отсутствие одежды – Мэттью, видимо, уснул перед телевизором, не сняв кулон. Недовольно вздохнув, Мэтт вновь замотался в красное покрывало и сел, всматриваясь в тёмные углы этой комнаты. Ивана не было, он даже не появился, когда Уильямс нерешительно позвал его. Хотя после того, что Мэтт тогда наговорил и попытался избавиться от кулона, такое поведение Брагинского было неудивительным. Просидев так ещё минут пять, Мэттью поднялся, чтобы самому отыскать Ивана. С ним было бы хоть повеселее, чем сидеть одному. Если сама комната была странной, то лестница удивила ещё больше. Ступени без перил вели куда-то вниз, в черноту, откуда слышались то ли стоны, то ли завывания. Немного спустившись, Мэттью решил всё же вернуться обратно в комнату – там было не так жутко и чувство страха не возникало, но дверь исчезла. Путь назад отрезан, так что оставалось лишь шагать в непроглядную темноту. Чем ниже спускался Мэттью, тем тише становились звуки, и в конце концов они стихли совсем – взору предстала тускло освещённая комната, а в кресле, спиной к Мэттью, сидел Иван, что-то бормоча себе под нос. К сожалению, Уильямс не смог понять хоть что-либо. - И… Иван? – нерешительно позвал его Мэттью, останавливаясь позади – никакой реакции. Тогда Мэтт осторожно коснулся плеча мужчины – тот молниеносно вскочил, схватив Уильямса за запястье и уставившись на него бордовыми глазами. - Ты чего, это же я! – кое-как выговорил Мэттью, испугавшись этой внезапной перемене. Через пару секунд замешательства Иван наконец улыбнулся, и его глаза снова приобрели красивый фиолетовый цвет. - О, точно. Привет! – от сканирующего взгляда Мэттью немного смутился, но промолчал. – Я же говорил, что ты вернёшься. Вы одинаковые. - Я просто уснул перед телевизором, не сняв кулон. Но сниму, когда проснусь. – Хмуро ответил Мэттью, вырвав свою руку из крепкой хватки Ивана. Тот заметно погрустнел, глядя на своего собеседника взглядом брошенного щенка. – Ой, вот только не думай, что я на это попадусь! Я уже решил, что… - Лучше оглянись вокруг. Неужели не видишь, что происходит? – перебил его Иван. И тогда Мэттью понял: то, что он принял за плохую освещённость, было на самом деле бесконечной чернотой. Вещи не стояли на полу, они в буквальном смысле парили в воздухе. Ни стен, ни потолка, ни пола – лишь остатки мира и стоящий среди всего этого Иван. Мэттью был всё ещё зол на него, но не мог не признать, что жалеет Брагинского. - Это происходит с того момента, как ты снял кулон. И продолжается до сих пор; паника сводит меня с ума, ты сам видел… Я же обещал, что не буду пугать тебя и столь кардинально менять личную жизнь. Так почему ты поступил по-своему? - Я знал тебя слишком мало, чтобы верить каждому сказанному слову! Я и сейчас не особо верю, если честно. Какая гарантия того, что это не самый обычный сон, вызванный тем, что я… - Мэттью запнулся, не желая произносить вслух слово «скучал». – Уставал на работе? - А разве я не доказал тебе это в первую нашу встречу? – Иван вопросительно поднял брови, усаживаясь обратно в кресло. Мэттью же с грехом пополам забрался на диван, со страхом всматриваясь в чернильную бездну. - Даже если захочешь, не свалишься. Мы с тобой, в отличие от всех предметов, упасть не сможем, так что не беспокойся, - добродушно улыбнулся Иван, внимательно наблюдая за канадцем. Тот сел ровнее, поправляя покрывало, и попытался не думать о всякой ерунде. Например, о том, стоит ли просить Ивана рассказать что-нибудь интересное… - Что именно тебя интересует? Я же говорил, что многого не помню, разве что отрывками. – В ответ на удивлённый взгляд Уильямса мужчина лишь плечами пожал. – Не сдержался. Ты забыл, что мне достаточно одной твоей мысли? - Ты говорил, что не будешь этого делать! – вспылил Мэттью, услышав в ответ тихое хихиканье. – Вот ты… Врун. Стоит ли верить тебе после такого… - Ну простите, мистер Ворчун. Просто мысли более искренние, чем слова. В мыслях кричишь «люблю», а с губ слетает «ненавижу». Разница, понимаешь? Но вернёмся к теме. Что ты хочешь услышать? Мэттью неопределённо пожал плечами. Он хотел узнать немного больше о самом Иване – что ему нравится, что не нравится; чего он боится и чего желает… Но время было ограничено, и обо всём сразу узнать не выйдет. Мэттью понимал это. Но смириться не хотел. - Наверное, с самого начала? – реплика больше походила на вопрос, но Иван на это внимания не обратил. - С начала так с начала… Но буду говорить отрывками, так что заранее прости за это. – Брагинский помолчал немного, вглядываясь в темноту пред ним, и после минуты тишины заговорил вновь. – Родился я давненько, вспомнить не смогу, да и это не важно. Наша семья была большой: некоторых из братьев и сестёр я помню до сих пор, как Ольгу или Колю… С ними я чаше общался и даже помню, как они выглядели. Так вот, жил, как обычный человек: рос, учился, искал своё место в жизни. Пока однажды не встретил её. Иван замолчал, сжав подлокотники кресла. Мэттью, заинтересовавшись историей, тихо спросил: - Кого? Глубокий вздох. - Ту девушку, что прокляла меня. Мне было уже двадцать с небольшим, но семью как-то не особо хотелось: почему-то казалось, что я буду таким же, как и мой отец, да и с младшими я не любил возиться. Но та девушка любила меня, всё время уговаривая о свадьбе, и однажды я разозлился, сказав, что не желаю её видеть. Тогда она заявила, что я всё равно буду с ней, хочу этого или нет. И прокляла… Этот кулон когда-то принадлежал ей, и она носила его, не снимая. Представь, сколько времени мне приходилось встречать её каждую ночь, не имея возможности скрыться! Однако потом всё прекратилось. Мир, построенный за многие годы, быстро разрушился, и ещё долгое время я был один, пока не увидел другую девушку. Она говорила на непонятном языке, но очень красивом. Я даже хотел его выучить, но кулон перешёл к третьей владелице, говорящей на русском и английском; когда она перестала меня бояться и привыкла к моему обществу, то научила говорить на английском. - Вышло неплохо, - проговорил Мэттью, воспользовавшись паузой. Иван тепло улыбнулся ему. – А что стало с первой девушкой? - Понятия не имею. Но она исчезла внезапно вместе со своим теплом, так что, полагаю, либо умерла, либо её убили, так как если бы кулон просто украли, тепло владельца какое-то время остаётся. Я никогда не интересовался, что случалось с тем, кто становился хозяином кулона. - Почему? – вопрос сорвался с губ до того, как Мэттью подумал о том, что он звучал глупо. - А смысл? Вероятность того, что они знакомы друг с другом, была низкой… Кстати, где мы сейчас? - Канада. - О чём я и говорил! До тебя я был в Америке у какой-то гиперактивной психопатки. Ах да, уточню: на моей дырявой памяти ты у меня первый мужчина. Мэттью тихо засмеялся, не выдержав – фраза звучала двусмысленно. - И в каком же смысле? – поинтересовался он. Иван перехватил этот шутливый тон, закинув ногу на ногу. - Во всех!.. Но если говорить серьёзно, то я имел в виду, что ты первый мужчина, купивший этот кулон. Необычно как-то. - Я его вообще случайно нашёл. Невероятная история. Тьма озарилась мягким светом, идущим от аметиста, и Мэттью опустил голову, рассеянно поглаживая камень. Он был горячим, но пальцы не обжигал. Время истекло, и скоро Мэтт должен был проснуться, вот только впервые ему не хотелось этого. - Эй, - Иван протянул руку, касаясь светлых волос Мэттью. – Ты можешь поступать так, как захочешь, но я всё же буду тебя ждать. Из тебя вышел неплохой слушатель. Из-за ослепительной вспышки Мэттью зажмурился, а когда открыл глаза, то увидел перед собой сонного Альфреда. Судя по всему, он только вернулся, и решил разбудить Мэтта, чтобы тот не опоздал на работу. - Семь утра, я пошёл спать, - пробурчал Джонс, убедившись, что Мэттью проснулся, и пошёл в спальню. Бургер, спрыгнув с кресла, побежала следом за хозяином, тихо мяукнув. Поднявшись с дивана и лениво потягиваясь, Мэттью невольно улыбнулся, снова ощущая приятное спокойствие. Пожалуй, теперь снимать кулон Мэтту не хочется.

***

Горячий кофе обжигал пальцы даже через стаканчик, но ещё горячее была злость, закипающая в душе. Нет, Мэттью ещё в школе привык сидеть один за обедом (разве что иногда компанию составлял кузен), но это переходило уже все границы. Когда Сьюзан успела растрепать остальным о вчерашнем вечере?! На мужчину косились с подозрением едва ли не все в кафетерии, и как бы Мэттью не делал вид, что ему всё равно, ему было неприятно. Даже если бы это было правдой, это его личная жизнь, разве кто-то имеет право в неё лезть?.. - Эй, привет. Мэттью вздрогнул, чуть не выронив из рук стаканчик с кофе, и взглянул на мужчину, который возник словно из воздуха, напомнив этим Ивана. Светлые волосы, зелёные глаза, странная усмешка на лице… - Я подумал, что тебе одному некомфортно, поэтому решил, типа, составить компанию. Про меня такие же слухи распускают, - пояснил собеседник, - так что в каком-то смысле мы с тобой в одной лодке. Недоверчиво оглядев мужчину, Мэттью отпил кофе, пробормотав что-то неопределённое. Видимо, взгляд оказался красноречивее любых слов, потому что собеседник торопливо продолжил: - Я, типа, и правда сам пришёл! Если ты думаешь, что меня кто-то подослал, то ты тотально ошибаешься. Я просто хотел помочь справиться с этим. Феликс Лукашевич, - парень протянул руку, и Мэттью, сам не зная, почему, пожал её. – Тебя я знаю, ты Мэттью Уильямс. Типа, приятно познакомиться и всё такое. - О, уже и парой обзавёлся? Быстро ты, - хихикнула Сьюзан, проходившая мимо с одной из своих подруг. Ну точно как в старшей школе, только не хватает пары-тройки горилл из футбольной команды. Мэттью не стал ничего отвечать. За него это сделал Феликс, вылив на девушку поток нецензурных слов на польском, самым приличным из которых было «kurwa». Иногда заводить новых друзей очень даже неплохо.