Талисман на удачу

1 неделю спустя. - Это было безумием. Ошибкой. Я думал, что всё наладится, но стало лишь хуже. Чем я думал, Господи, чем я думал… В парках по вечерам обычно людно, но не сегодня: шёл дождь, и люди почти не появлялись, прячась по домам. Но Мэттью идти домой не желал, опасаясь наткнуться либо на Артура, который до сих пор засыпал мужчину нравоучениями, либо на Альфреда. Последний беспрестанно извинялся за свою болтливость: это ведь из-за него Артур узнал, что Мэттью встречался с Алистером. - Он женат! - Я знаю. - У него есть дочь! - Я знаю. - Тогда зачем ты с ним спал?! - Понятия не имею. Хотя бы Франциск придерживался какого-то нейтралитета. Он, пожалуй, единственный, кто смог хоть как-то заткнуть Артура, когда тот раскричался, чуть не доведя Мэттью до слёз. А когда Кёркленд с Джонсом ушли, Франциск просто молча обнимал Мэтта, надеясь хоть чем-то успокоить. После того, как Мэттью снял кулон, многие проблемы вернулись. Должность и зарплата остались прежними, но вот отношения по-прежнему не ладились. Если раньше девушки соглашались хотя бы на одно свидание, то теперь они лишь холодно смеялись: «Ты себя хоть раз в зеркале видел? На ожившего мертвеца похож!» Даже нежданно-негаданно объявился Гилберт, но он Мэтта не заметил: сидел рядом с мужчиной, который вёл себя так, словно был как минимум принцем. «Выпрями спину, Гил. Не клади локти на стол. Хватит смотреть по сторонам!» - примерно это приходилось терпеть Гилберту. Мэттью мог бы подойти, но не стал этого делать. Понятно, что Байльшмидту нравится этот мужчина, хоть тот и учил его правильно вести себя за столом. А вот Алистер сменил номер и, кажется, уехал куда-то со всей семьёй. Не известно, рассказал ли Артур обо всём Элис – он вполне мог это сделать, считая, что она должна знать правду… Мэттью был в отчаянии. Начинало казаться, что весь мир идёт против него. Вдруг Уильямс остановился, глядя на своё отражение в большой луже. До чего докатился, ведёт себя, как героиня какого-то сериала! Чего он добьётся тем, что вышел на улицу в такой ливень? Выдумал себе кучу мелких проблем: «Посмотрите, какой я несчастный, пожалейте меня!» Даже самому стало неприятно от этого. С каких пор наслаждаться жалостью к самому себе стало нормой? Ах да. Видимо, с тех самых, когда Мэттью снял кулон. Развернувшись, Мэтт торопливо зашагал домой, размышляя о странностях украшения. Мужчина помнил, что оставил кулон у Франциска, но в понедельник кулон лежал на подоконнике, поблёскивая в рассветных лучах солнца. Разозлившись, Мэттью раскрыл окно и забросил украшение в сторону детской площадки, после чего со спокойной душой позавтракал и ушёл на работу. Но в одной из коробок, которые лежали у него рядом со столом, неожиданно обнаружился кулон. Курьер клялся, что все коробки только от одной фирмы; её представители пояснили, что коробок отправили шесть, а не семь, и откуда на последней их логотип – неизвестно. Тогда-то Мэттью понял, что имел в виду Иван, когда говорил, что от него так просто не избавиться. И это пугало. В квартире было тихо: судя по записке, приклеенной к зеркалу в прихожей, Альфред ушёл на работу в ночную смену и вернётся утром. Криво нарисованное синее сердечко в углу заставило Мэттью улыбнуться – видимо, Альфред забыл про то, что не так давно Мэттью со злости ударил его. Что ж, тогда надо будет убедить Альфреда, что и Мэтт уже не злится на то, что Ал по случайности всё растрепал Артуру. Что сделано, то сделано. Переодевшись и высушив волосы, Мэттью вышел из ванной, направляясь в кухню. Бургер занималась тем, что гоняла по ковру игрушку – какой-то крайне знакомый фиолетовый шарик на серебряной цепочке… Сердце замерло, едва до Мэттью дошло, что кошка играется с его кулоном. Бросившись к нему и перепугав несчастное животное, Мэтт растянулся на полу, спрятав кулон в ладонях и поднося его к груди. Бургер шипела неподалёку, явно недовольная тем, что её потревожили. А канадец лежал на боку, прикрыв глаза и нелепо улыбаясь: аметист был тёплым, согревая прохладные пальцы и понемногу успокаивая. Наконец-то… За всё это время Мэтт наконец вернул себе то ощущение комфорта, которое было до появления Ивана Брагинского. Вспомнив о нём, Мэттью резко сел, взяв кулон за цепочку. Ну нет, надевать его Уильямс не собирался – ни в коем случае, даже если потеряет должность. Это ведь будет значить, что он сдался, и Иван был прав с самого начала. Но если Брагинский специально затеял эту игру, чтобы заставить Мэттью надеть кулон, то у него почти получилось. Вот хитрый. - Эй, Бургер, - Мэттью повернулся к кошке, раскачивая кулон из стороны в сторону. – Хочешь поиграть? Возвращаю. Кошка демонстративно отвернулась, начав умываться. Уильямс пожал плечами и ушёл ужинать, по пути закинув кулон куда-то в угол: аметист пропал за большим цветочным горшком с каким-то высоким растением.

***

Совещание – то, чего опасался Уильямс – решили провести не в середине октября, а 13 сентября. Крайне неудачный вторник почему-то выдался жарким – за окном было +25, и даже кондиционер не спасал. Но представителям других предприятий, казалось, было комфортно, в отличие от Мэттью. Он ёрзал на стуле, украдкой обмахиваясь документами, и вечно ослаблял узел галстука, который безжалостно душил его. Миловидная секретарша, хорошенькая девушка с большой грудью, лишь подливала масла в огонь, когда елейным голоском спрашивала: «Принести вам воды, мистер Уильямс?» Да его бы и холодильник льда не спас, женщина, о чём ты. Но ладно бы только это – приходилось слушать нудные речи о том, какие в последнее время сотрудники были наняты или отправлены в отпуск. Ведь Мэтт знал всех, о ком шла речь, и мысли о них были не самыми лестными. - …мисс Браун, на прошлой неделе ушедшая в отпуск… «А, та девчонка, которая сказала, что я похож на зомби. Хорошо, что её нет поблизости». - …Хм, а новый ваш подчинённый? Ловино, кажется? «Точно, тот самый, что послал меня, когда я случайно задел его в лифте. Ещё геем обозвал…» - У вас ещё Байльшмидт работал, где же он? - Вот спасибо, напомнили о том, кто при удобном случае лез ко мне… После пары секунд тишины и тихого «Что?» Мэттью понял, что сказал это вслух. Подняв голову, он оглядел присутствующих: по их лицам сложно было понять, услышали они что-то или нет. - Я… Можно мне выйти? – нервно улыбнулся Мэттью, нарочно обмахиваясь ладонью. – Я немного освежусь. Едва дождавшись кивка директора, Мэттью вскочил со стула, пулей вылетев из зала. Остановился он только у зеркала в туалете, оглядывая себя: растрёпанные волосы, покрасневшее лицо, дрожащие руки… Нет, надо было срочно успокоиться, так и до нервного срыва недалеко. Плеснув в лицо холодной водой, Мэттью вдруг заметил, что на соседней раковине лежит его кулон. - Нет, ну ты точно издеваешься. – Пробормотал Мэттью, склонив голову набок. Взяв кулон в руки и немного поразмыслив, Мэтт надел украшение, наконец-то успокаиваясь. Галстук перестал душить, стало не так жарко и снова появилась уверенность в себе. - Спасибо, но это только на время совещания. Потом я тебя сниму снова. И, вполне удовлетворившись этим, Мэттью вернулся обратно в зал, извинившись за своё отсутствие.

***

- Мистер Уильямс, подождите, пожалуйста! Мэттью замер у лифта, обернувшись. Торопливо стуча каблучками, к нему спешила Сьюзан – та самая секретарша, которая предлагала ему воды. Мэтт не понимал, почему девушка не задержалась на вечеринке – казалось, обжиматься с братьями Варгас ей вполне нравилось. - Вы уже уходите? - Да. Не вижу смысла пить, если завтра на работу. Сьюзан встала рядом, кокетливо хлопая ресницами и накручивая прядь волос на палец. О, сейчас она попросит проводить её до дома, потом пригласит на чай… Хотя Мэттью не отказался бы от такого чая. После Алистера у него не было партнёров. - Тогда не проводите меня домой? Прошу вас, мне страшно идти одной – по вечерам так опасно! «А раньше не было опасно?» - подумал Мэттью, но не сказал этого вслух, улыбнувшись девушке. - Конечно, я не тороплюсь. Сьюзан была симпатичной, но болтливой – её было невозможно заткнуть. Говорила она довольно громко, при этом вцепившись в руку Мэттью, так что терпеть этот слащавый голосок приходилось. Уильямс лишь вежливо улыбался, изредка кивая или произнося что-то вроде «ммм, ясно», «ага». Девушке и этого хватало, чтобы продолжать говорить о вещах, которые были Мэтту совсем не интересны. - Что ж, вот мой дом, - Сьюзан остановилась, указывая на высотное здание. – Может быть, вы… Зайдёте на чашечку чая? Как и ожидалось, Сьюзан предложила это. Такие девушки, как она, на «настоящий» чай не зовут, это видно, но Мэттью отказываться не собирался. Зачем, если предлагают? - Неплохая идея, - он улыбнулся, проходя вместе с девушкой в подъезд. Быстро поднялись на третий этаж, зашли в квартиру – стоило входной двери закрыться за спиной, Мэтт почему-то почувствовал себя наедине с хищником. - Садитесь, сейчас всё принесу! – пропела Сьюзан, исчезая на кухне, а Уильямс покорно сел на диван, осматриваясь. Миленько, но слишком много розового, словно в домике куклы Барби. Чай в руках оказался быстро – горячий, приторно-сладкий, пахнущий земляникой со сливками. Сьюзан пристроилась рядом, что-то говоря, но что именно, Мэттью не слушал: его мысли почему-то витали в прошлом, в том дне, где он впервые повстречал Ивана. - Мистер Уильямс? – Сьюзан, похоже, поняла, что её совсем не слушают, и перешла в наступление, положив горячую ладонь на бедро Мэттью. – О чём вы думаете? «О мужчине, которого я совсем не знаю, но почему-то очень хочу увидеть вновь…» - Да так… О работе, - ответил Мэттью, надеясь, что в этот ответ можно поверить. - Рабочий день закончился, вам следовало бы расслабиться, - вкрадчиво заметила девушка, усмехаясь. Она была явно довольна тем, что Мэттью не оттолкнул её и, убрав кружку, начала резво расстёгивать пуговицы его рубашки. К слову, одной рукой она действовала прямо профессионально. «Натренировалась, наверное», - подумал Мэтт, улыбнувшись. Сьюзан, решив, что улыбка вызвана её действиями, уже настойчиво перелезла к мужчине на колени, обнимая его за шею. Что ж, хорошо, что она проявляет активность, не приходится долго упрашивать. - Вы интересный человек, мистер Уильямс, - прошептала Сьюзан, одной рукой проводя по светлым волосам Мэттью. Тот облизал пересохшие губы, стараясь смотреть девушке в глаза, а не на то, что она считает нужным демонстрировать в данный момент. – За вами любопытно наблюдать. Вы с головой уходите в работу, не реагируя ни на что… Это достойно похвалы. Получать это в виде горячих и влажных губ было даже приятно – вкус поцелуя был такой же, как у чая. Земляничный. Мэттью на автомате прикрыл глаза, обняв девушку за талию, как вдруг ощутил, что цепочка от кулона словно душит его, а аметист становится обжигающе-горячим. Ну ясное дело, Ивану снова не нравится происходящее, но теперь он действует немного по-другому. С неохотой и усилием Мэттью оттолкнул от себя девушку, торопливо застёгивая рубашку. - Прости, Сьюзан, я… не хочу, - Мэтт попытался улыбнуться, чтобы его слова не показались слишком жестокими. – Как-нибудь в другой раз, может. К его удивлению, Сьюзан вдруг холодно рассмеялась, поднимаясь на ноги. - Пфф, да кому оно нужно? Ловино был прав насчёт тебя. Ты гей. Из-за тебя я должна ему двести долларов, и знаешь, что? На тебя ни один нормальный мужчина не посмотрит. Был вон Байльшмидт – и тот сбежал к другому. Ты неудачник, вообще не понимаю, с чего я заключила тот дурацкий спор… Бить девушек нельзя, какими бы стервами они не были, но Мэттью так и хотел ударить эту мерзкую особу. Однако сдержался – глубоко вздохнул, забирая пиджак, и через пять минут он покинул квартиру девушки, направляясь домой. Злость кипела внутри, готовясь выплеснуться на любое живое существо, но, в конце концов, злость сменилась усталостью. Хотелось поужинать и лечь в прохладную постель, снова наслушавшись мурлыканья кошки и болтовни Альфреда. Если он дома, конечно. Мэттью столкнулся с кузеном в дверях – он торопливо надевал пальто, хотя ещё даже шнурки кроссовок не завязал. Как обычно, неугомонный родственничек не обращает внимания на мелкие детали… - Я сегодня опять в ночную смену, - виновато произнёс Ал, крутя ключи в руке. – Лиз приболела. - Да не оправдывайся, я всё понимаю. – Мэттью улыбнулся. Джонс обнял его, что-то бормоча – канадец не разобрал ни слова. - Окей, Бургер я покормил, не обращай внимания на её умоляющие глазки. Пиццу я оставил в холодильнике, разогреешь, если что. Приду часов в шесть, как обычно… - Альфред, шнурки завяжи! – крикнул Мэттью, когда Ал выскочил из квартиры, почти тут же распластавшись на площадке. Ответом послужили ругательства и обиженное «Не смейся!», но Мэттью не мог ничего поделать с этим, стоя в коридоре и глядя на своего неуклюжего двоюродного брата. Всё-таки он не смог бы жить без него.