Призрачная красота

— Можно я поеду с ним? — Нет, мне жаль.

***

— Антон, просыпайся, — пропел Арсений Сергеевич, заходя в палату, — Как самочувствие? — Всё хорошо, — сонно улыбался он, смотря на мужчину, который что-то записывал в своей тетрадке. — Так, снимай футболку, оценим твоё состояние. Шастун послушно стянул футболку, которую подарил ему Арсений и встал перед ним, чтобы тому было удобнее осматривать. Вместо привычной перевязки бинтов, он обвил руками талию Антона, давая мурашкам пробежаться по спине, и остановился в миллиметре от его лица, выдыхая тому в губы. — Арс.. Арсений С..Сергеевич.. Не успел мальчик договорить, как его губы накрыли чужие, такие тёплые и мягкие. Руки мужчины начали рисовать непонятные узоры на спине Шастуна, огибая лопатки и считая пальцами позвонки. От этих движений Антону сносило крышу и он медленно начал отвечать на поцелуй. Он был медленный, нежный, будто брюнет за что-то извинялся, пытался показать всю свою любовь и заботу. Опустив Антона на кровать, Арсений навис над ним, продолжая целовать шею, вызывая у русого парня тихие стоны. Каждый миллиметр кожи был усыпан поцелуями, а кожа на ключицах заимела красный оттенок. — Аааарсс, — громко простонал Антон, в то время как брюнет оставлял очередной засос на чувствительной коже парня. — Мы.. Не должны.. Арс..Сений Сергеевич, — сквозь вздохи говорил Антон, — Мы не можем.. Он отстранил мужчину на себя, смотря ему в глаза, которые сверкали от.. Злости? Но силуэт быстро растворился, превращаясь в дым, похожий на тот, что исходит от сигарет. Шастун резким движением принял сидячие положение пытаясь отдышаться. Его трясло от холода, а сам он был в холодному поту. — Это был сон.. Всего лишь сон, — сквозь отдышку сказал Антон, запуская пальцы в немного влажные волосы, пытаясь успокоиться. Руки тряслись так, будто ему приснился кошмар, хотя кто знает.. Глаза Арсения блестели так, будто действительно хотели убить Антона. Подбежав к зеркалу он посмотрел на свою шею. Пусто. Точно сон. Чёртов Арсений Сергеевич снится ему уже во снах. Потрясающе.

***

— Здравствуй, Антон. Как ночь прошла? — поинтересовался Дмитрий Тимурович, когда Шастун зашёл к нему в кабинет. — Отлично. — А как самочувствие? — Всё отлично, — выдавив из себя улыбку, сказал он. Следующий час Антон провёл под слушанием попыток Дмитрия достучаться до нормального ответа от Шастуна. « Отлично » никогда не устроит врача. Сколько он не пытался сказать Антону, чтобы тот не боялся его, чтобы он был сам собой и чтобы он почувствовал, что может доверять врачу. Но всё было тщетно. Буквально вчера парень светился от счастья, а сегодня, самой длинной фразой оказалась «Здравствуйте, Дмитрий Тимурович.» Психолог отправил того выспаться и прийти к нему с новыми силами тогда, когда Антон того захочет, а не когда надо. — А.. Извините, — тихо начал Антон, — А где сегодня Арсений Сергеевич? — Он уехал на неделю. — Как? К..Куда? — голос парня задрожал, а сам он облокотился на косяк двери, чтобы не упасть от.. Шока..? — Его отправили в Петербург на конференции, — отвечал врач тем привычным и спокойным тоном, как и в первый день их знакомства. — Ладно, до свидания. Антон быстро вышел из кабинета, и, чуть ли не бегом, отправился в палату.

***

— Антон, — тряся его за плечо, говорила Таня, — Что с тобой? — Всё отлично. — Нет, не всё отлично. Расскажи мне, что у тебя случилось? — девушка стояла на своём, и явно не собиралась отступать, пока не узнает правду. Шастун продолжал смотреть в пол, не моргая, пытаясь собрать свои мысли воедино и понять, что же его так выбило из хорошего настроя. Неужели сон? Ему не давал покоя тот злой блеск в глазах, который явно что-то значил. « Ну не могло это быть просто так. Каждый сон что-то значит. Нужно просто заметить какие-нибудь мелочи.», — проносилось в голове у Антона. Или же отъезд Арсения? Да, безусловно было обидно, что тот уехал ничего не сказав. Да и в принципе было обидно за то, что его не будет рядом. Антон только начал приходить в себя, поверил в лучшее, а само чудо исчезло. Вам было знакомо то чувство, когда не остаётся ничего и ты не можешь даже закричать? Опустошённость. Ты просто ощущаешь бесконечную усталость и дикое желание исчезнуть. Бесследно и навсегда, чтобы никто и никогда о тебе не знал и чтобы всё, что было связанно с тобой, исчезло. А потом ты плачешь.. Нет, рыдаешь.. Выплёскивая всю ту дрянь, злобу, ненависть, непонимание и обиду. Ты слишком рано повзрослел. Тебе хочется, чтобы всё было хорошо, как в детстве, когда единственно проблемой были разбитые коленки и потерянные конфеты. Ты рыдаешь от бессилия, ты хочешь обратно в сказку. Зря ты мечтал стать космонавтом, ведь людям плевать на космос. Им хочется всего лишь удовлетворения физических потребностей, а не стремление к холодным, но, чёрт возьми, прекрасным звёздам. А ты ведь верил фантастам. Верил, что когда-нибудь наступит время звездолётов и полётов на истребителях. А ты был влюблён когда-нибудь? Любовь — самая подлая вещь, которую придумали люди. Сначала она поднимает тебя на небеса, словно на крыльях, а потом ударяет со всего маху об землю. Чтобы ты ползал, собирая себя по кусочкам, склеивая из ошмётков надежды. А потом снова шмякнет тебя. А на каждый праздник, которые ты так раньше любил, ты просто ложишься спать. Да, ты говорил, что праздники — чушь. А на самом деле ты помнишь, как в детстве бежал к родителям с утра, чтобы получить очередную машинку, которых у тебя было миллион. Это было твоей сказкой. А помнишь, какой Новый Год у тебя раньше был? Ты ждал. Ты всегда ждал этого праздника. Потому что верил, что следующий год изменит твою жизнь и ты найдёшь своего единственного человека, который будет по гроб жизни любить тебя. Что ты найдёшь цель в жизни, будешь счастлив и станешь здоров. А потом ты устаёшь ждать и ложишься спать с мыслью о суициде. Как обычно. Но ты ничего не делаешь с собой. А вдруг..? Вдруг, что-нибудь хорошее случится. Когда-нибудь. Ведь должно же, правда? И тебе уже не хочется хардкора, не хочется понтов, а только тепла и заботы. Чтобы тебя кто-нибудь обнял, погладил по голове и назвал своим. Чтобы дали знать, что ты не одинок и кому-то нужен. Потому что тебе невероятно хреново. Сейчас и всегда. Вот только сказки остались в книжках, Антон. — Шастун, ты чего? — до жути обеспокоенная Таня снова потрясла парня за плечо. Он резким движением сорвал её руку со своего плеча, и на шатающихся ногах, чуть ли не падая, убежал в неизвестном направлении. Девушка быстро достала телефон и набрала номер человека, который стоит первым, в её списке контактов. — Арс, — тихо произнесла девушка, когда закончились гудки. — Что случилось? — Антон.. Ему хуже, — её голос дрожал, а из глаз готовы были потечь слёзы. Она беспокоилась за Антона, действительно беспокоилась. — Что с ним? — мужчина оживился, и говорил уже обеспокоенным голосом, немного громче. — У него на всё ответ «Отлично». Даже Дима ничего не смог из него выбить. Я сейчас попыталась, он засмотрелся минут на 10 в пол и ничего не говорил. На 10 минут, Арсений! Он возвращается в прежнее состояние. Я не хочу, не хочу, не хочу.. — Тише, Тань. Мы что-нибудь придумаем, — начал рассуждать Попов, — Скажи Паше, он должен быть в курсе. Но чтобы до Антона не дошло, хорошо? Сейчас его трогать не надо, он хочет побыть один. — Хорошо. Ты когда вернёшься? — Меня не отпускают раньше, поэтому всё так же. Слушай, отправь с телефона Антона мне смс-ку, срочно его номер нужен. — Без проблем. Через несколько секунд в телефоне Тани послышалась вибрация телефона Арсения. — Останусь должен, — быстро сказал он, завершая вызов.

***

— Павел Алексеевич, можно? — тихо спросила девушка, постучавшись в кабинет, и, удостоверившись, что кроме владельца в нём никого не было, зашла. — Заходи, что как не родная. Что-то случилось? — На самом деле, да. Я сейчас звонила Арсу, и, он сказал, сообщить вам. В общем, Антон возвращается в прежнее состояние и мы ужасно волнуемся за него. И, Арс сказал, что нужно что-нибудь делать с этим, потому что чувствует, что за неделю без него, он тут совсем расклеится. — Тааак, — протянул Паша, устало выдохнув, — Я поговорю с ним. — Нет! — резко сказала девушка, — Он должен побыть один. — Да ты представляешь, что он один может наделать? За ним нужен присмотр! Они ещё долго спорили по этому поводу, в то время как Антон бродил по моргу. Тут было тихо, спокойно, и, хоть тут, но он никому не мешал. В карманах была только полу пустая пачка сигарет и зажигалка, а в голове снова мысли не о чём. Присев на край кушетки Сергеем Ивановичем (так звали трупа, который стал компанией для подростка), он продолжил смотреть на холодный голубой кафель, от которого веяло смертью и болью. Сейчас парню не нужно было ничего. Он готов был провести в этом помещении всю оставшуюся жизнь, а, если смотреть на его состояние, то ему осталось немного. Стопы умерших были немного синеватого цвета, который был приближен к цвету кожи Антона. — Докатился, — тихо сказал он, потирая свою руку. — А интересно, — начал он, читая этикетку на ступне человека напротив, — Нина.. А меня здесь найдут? Надеюсь, мы скоро увидимся. С его стороны послышались тихие всхлипы, которые Антон пытался заглушить, кусая кулак и впиваясь длинными пальцами в бежевую кушетку с белой простынью. Антон сам не понимал причину резкой смены настроения, да и не хотел знать. Он просто хотел плакать. — Эй, парень, ты что здесь делаешь? — раздался голос над ним. — Я.. — Давай быстро иди отсюда, а то заметят ещё, мне влетит. Антон быстро сорвался с места, весь в мурашках, попутно стирая слёзы с щёк рукавом рубашки. « И что теперь? », — спрашивал он себя, быстро идя обратно в палату, пытаясь не попасть на глаза Тане или, еще чего хуже, Павлу Алексеевичу. Быстро зайдя в «любимую» комнату, он подпёр стулом дверь, проверив, открывается или нет. — Нет, отлично, — улыбнулся он, беря в руки телефон, падая на кровать. Неизвестный номер. « Этот абонент звонил вам 8 раз »