Призрачная красота

День 2.

День длился ужасно долго. Стрелки часов явно не спешили, а всё вокруг стало однообразным и скучным. Стены были слишком белые с жёлтыми пятнами, пол был слишком серый, а кровати слишком твёрдыми. Всё было слишком. Опять мысли, опять грусть, опять слёзы, которые беспрерывно текли по щекам Антона. Руки непроизвольно тянулись к пачке с лезвиями, которые он прятал во внутреннем кармане своего единственного рюкзака, но он вовремя себя одёргивал.. Зачем? Сам не понимает. Голова была слишком забита.. Ничем. В голову лезли только мысли о том, чтобы снова ощутить, как кости будут ныть из-за нарастающей боли, при соприкосновении со стенами. Или же чувствовать, как кожа медленно распарывается, выпуская наружу реки крови. Почувствовать, как это место медленно немеет, а на лице появляется улыбка из-за сделанного. — Антон, — тихо говорил Павел Алексеевич, стучась в запертую дверь палаты, — Ты там как? — Отлично. Этот день закончился в слезах.

День 3.

В палате Антона было большое преимущество: он жил один и в его палате открывались окна. Поэтому сейчас, Антон, свесив ноги вниз, сидел на самом краю и его обдували холодные мартовские ветра, немного подсушивая слёзы. — Да из-за чего мне, блять, так хреново?! — закричал он, зарываясь в своим волосы.

Почему ты не оставишь меня с моим одиночеством? Неужели тебе не хочется все это бросить?

Уже не было сил плакать, не было сил дышать, не было сил жить. — Антон, блять! — заорал мужской голос внизу, — Слезай, сука! Испуганные глаза нашли худощавого человека, чей голос был как никогда строгий, и, узнав его, быстро слез с подоконника, хлопком закрывая окно. — Вот это я влип,конечно. В дверь резко начали стучаться, испугав Антона ещё больше. — Шастун, сука, открой! — стук ладони о дверь и громкий голос Павла, — Если ты сейчас не откроешь, я ж всё равно взломаю эту чёртову дверь! Дверь медленно открылась, впуская разъярённого врача в палату. За ним вломились пару санитаров и медсестёр. Все ошеломлённо смотрели на парня, который всем телом вжался спиной в шкаф, пытаясь скрыться. — Пей, — уже спокойнее, но требовательно сказал Павел Алексеевич, протягивая стакан с водой, — Отговорки не принимаются. Пей! Руки затряслись от такого воздействия на него и парень послушно выпил всё до последней капли. Слабость почувствовалась моментально, а через три минуты он уже забылся сном. Вибрация телефона. Неизвестный номер.

День 4.

Четырнадцать часов сна за последние четыре дня. Отлично. Телефон опять вибрировал. Да кто ж, блять, названивает постоянно? Неизвестно? В жопу. Что-то важное? В жопу. — О, проснулся, — сказала Таня, заходя в палату, — Спрашивать «Как ты», думаю, не стоит, да? — Всё отлично, — безэмоционально сказал Антон, смотря в потолок. — Мне никогда не понять тебя, парень, — грустно сказала она и поставив порцию завтрака на прикроватную тумбу, скрылась за дверью. Потолок был слишком красивый, слишком ровный, без каких-либо изъянов или неровности лежащей краски. Никакая часть не выходила за пределы, всё было гармонично. Стоп.. Какая нахер гармония в потолке?! Шастун, проснись, ты придурок, это факт. Голова привычно болела из-за голода, а Антон чувствовал, как организм начинает есть сам себя, из-за нехватки полезных веществ. Перед глазами плыли чёрные круги, а хорошая часть Антона боролась за жизнь. Боролась.. Как добро с злом. Наверное, сейчас будет единственный случай, когда зло победит. Антон больше не мог терпеть, он хотел смерти. Больше не будет мучений, не будет вечной боли и бессознательного состояния. Слёзы перестанут течь по щекам, а рукава перестанут быть мокрыми. Он лежал на кровати весь бледный, тяжело дыша, немного в судорогах, но счастливый. Его губы расплылись в улыбке, глаза мечтательно прикрылись, ожидая самого лучшего моменты в его жизни. Он станет одним целым с космосом и наконец ответит на свой вопрос: « А что же будет после смерти?»

Бабочки в животе деградируют в кокон, Огонёк моих глаз безысходно стал тухнуть Ноги пьяной походкой вальсируют к окнам, Нам пора улетать, до свиданья, ни пуха.

Всё тело покрылось холодным потом и пальцы начали неметь. И вдруг Антон засмеялся. Смешно. Очень смешно. — Твою мать, капельницу! — заорал Паша, войдя в палату и увидев Шастуна в таком состоянии. Всё тело вдруг пронзила неимоверно сильная боль, и сразу же стало хорошо. Ему уже не было смешно, не было больно, ему было никак. Вот что значит: « Я сегодня как овощ » Глаза медленно закрылись, проваливая владельца в беспокойный сон. Глаза непроизвольно открывались каждый сорок минут, ониглаза пробегались по комнате и снова закрывались. 23:54 — Твою мать! — вскрикнул Антон, открывая глаза в очередной раз, — Сука, пауки! Пауки, блять! — Ты чо орёшь?! — спросила медсестра, забегая к нему. — Тут пауки, не заходите! — Это нормально, — она покрутила колёсико на капельнице, и снова стало хорошо, — Закрой глаза. Скоро пройдёт. И ведь прошло.

День 6.

Вот так просто он из человека превратился в ходячий скелет. Теперь мозг с сердцем соединён только кровью, ничего более. Больно лишь думать, что хорошего больше не будет. Хочется слышать твой голос, держать в руке сигарету, в другой — телефон, и улыбаться. Но этого больше не будет. Не знаю, почему это его так задело. Руки сами начали опускаться, а загоны стали более жесткими. Он загонял себя своими мыслями в угол. И в один момент он потерялся. Так как раньше, когда ещё был нормальным парнем с целями в жизни, он знал, что его ждёт и он знал, как он будет выбираться. А сейчас Антон понял, что дальше его не ждёт ничего. « Я не знаю, что меня ждёт. Я не знаю, чем мне заняться, я не знаю, с чем мне связать свою жизнь. Я не знаю, где моё место в этом мире. Я начал оглядываться по сторонам, хотел найти поддержку, тепло и заботу, но я её не находил. Вокруг всегда были люди: будь то родственники, будь то одноклассники или же просто знакомые. У меня всегда были друзья. А может быть и не было одновременно. Да, вокруг меня было столько людей, но я один. В своём маленьком, никчёмном мире, я один. » Хочется плакать, но Антон не может.. Не может и всё. Это отвратительное и ужасное чувство. Жить постоянно без эмоций.. Как..? — Что в капельнице? — спросил Антон у сидящей рядом Тани. — Транквилизаторы. — А где мои браслеты? — Их сняли, чтобы ты себя не задушил, — безэмоционально отвечала девушка. — Вы совсем что ли? Я не псих. — Так будет лучше. Это были последние слова, которые он услышал за этот день. Дальше перед глазами снова плавали чёрные круги, по полу бегали пауки, а на стенах виднелись глаза. Сходит ли Антон с ума? Да.

День 7.

Прошла ровно неделя с ухудшения состояния Антона. Приходило множество врачей, но никто не мог понять, что с ним. Говорили только, что это очень редкий случай, и удивлёнными глазами рассматривали вечно спящего Шастуна. — Когда Арс приедет? — тихо спрашивала Таня у Павла Алексеевича. — Завтра, — разбито отвечал тот, — Он звонил? — Нет. Больно. Грудную клетку буквально разрывало, сердце сильнее обливалось кровью, дыхание сбивалось, а глаза становились влажными. Антон был до ужаса неузнаваем. Он был на грани жизни и смерти. Такой смертельно худой, с синеватой кожей и красными, от слёз, глазами. Вены жутко выпирали из-под кожи и, наверное, можно было увидеть, как кровь бегает по ним. Врачи делали всё что могли, они боролись за его жизнь всеми способами. Мальчик действительно стал всем кем-то большим, чем обычный пациент. Дети, которым он читал сказки, просились к Антону, чтобы принести ему конфеты или же маленькую игрушку. Но их не пускали. Он просыпался один раз в день, чтобы посмотреть на полюбившийся, идеальный потолок. И снова забывался сном. — Ты поправишься, Тош, — говорил Паша, держа подростка за худую руку. Слеза скатилась по его щеке, падая на белый халат. Больно, больно, больно. Врачи ушли, оставляя его одного, впервые, за эти дни. Антон медленно открыл глаза, почувствовав облегчение на руке. Капельницу вытащили, о Господи! Посмотрев на время, он ужаснулся. Прошла уже целая неделя. Во сне и в правду время летит быстрее. Он аккуратно перевернулся на бок, смотря на бело-жёлтую стену пустым взглядом и.. Улыбнулся. Снова проверив телефон он заметил еще 15 пропущенных. — Да чтоб тебя! — выругался он, когда телефон снова завибрировал. Сердце начало отбивать смертельный марш, когда палец сам нажал на зелёную кнопку, а телефон припал к уху. — Алло? — дрожащим голосом спросил Антон. — Твою мать! До тебя, блять, неделю не дозвониться! — Арсений Сергеевич..?