Предназначенный судьбой

      Нудный говор учителя и задачник с кучей непонятных цифр и примеров — составляющая алгебры, которая делала понедельник действительно самым ужасным днём в неделе прямо с самого утра. Мне было неинтересно на самом-то деле, но сегодня я сидела и действительно пыталась вникнуть в то, что до меня, как и до всех присутствующих в классе, пытались донести три часа. Тем самым я старалась отвлечься от плохих мыслей, раздражающих мой мозг.       Вчера, когда я стояла у подъезда, я не знаю, какой чёрт дёрнул меня обернуться. И я увидела его. Поначалу я думала, что это плод моего воображения. Иллюзорная картинка, навеянная кем-то свыше. Но когда слёзы стекли по моим глазам, а пелена ушла вместе с ними, я действительно поняла, что все видения — это реальность. И именно в тот момент мне на секунду показалось, что Гук озадачен так же, как и я. Не знаю, почему я остановила его, но, наверное, так было нужно. Стоит ему подойти ближе — моя защита и уверенность сразу же рушатся. Он тот, кого я люблю, и тот, кому я боюсь признаться в своих чувствах. Это плохо.       Я даже не заметила, как просто просидела половину урока и всё смотрела в одну точку на стене, думая о Чонгуке. И хорошо, что сегодня преподаватель был очень увлечён раскрытием алгебраической темы, иначе бы меня вызвали к доске и здравствуй «палка» или «лошадь» в журнале напротив моей фамилии.       Прозвенел спасительный звонок на перемену, и только тогда я вернулась на землю, оглядывая собирающихся куда-то одноклассников. Вдруг ко мне подошла Юджин, спрашивая, иду ли я на обед, а я лишь непонимающе хлопала глазами и пыталась понять смысл сказанных ею слов.       — Какой обед? — гениальный вопрос, слетевший с моих губ, обернул ко мне тех одноклассников, которые это услышали и которые ещё не ушли на перекус. — А! Точно же… Да, я иду. Подожди минутку.       С этими словами я полезла в свою сумку, чтобы достать контейнер с вкуснейшими мамиными бутербродами, приготовленными мне сегодня утром (хоть что-то приятное за весь день), а после поднялась с насиженного жёсткого стула, и мы с подругой направились в коридор, чтобы потом пройти в столовую. Но стоило нам выйти за классную дверь, как перед нами возник Чонгук с широченной улыбкой на лице. Моё сердце пропустило удар, а голова как по чьему-то неведомому велению опустилась вниз.       — Привет, — голос Гука был весел и задорен, и он придавал мне какой-то бодрости, несмотря на ту горечь, что скопилась внутри меня. — Не хотите пообедать со мной и с моим одноклассником? А то нам будет ужасно скучно. Но в компании веселее и лучше, нежели в душной столовке полной голодной школоты, так ведь?       — Ну, я не против, — сию секунду ответила Юджин и взглянула на меня, вопросительно изогнув бровь и немного сбавив громкость голоса. — А ты, Сонхи? Ты идёшь?       Хотелось ответить «нет». Сразу. Без раздумий. Просто твёрдое и безоговорочное «нет». Мне не хотелось сейчас говорить с Чонгуком, ровным счётом как и видеть его. Пусть и на время, но я хотела бы его забыть, ведь после того, что он выдумал вчера… Ох. Мне на секунду стало не по себе, когда я представила, что мог придумать мой друг. И сама мысль о том, что, быть может, моя любовь останется безответной, уничтожала меня, беспощадно ударяя ножом по сердцу. Это больно… Но я решилась.       — Да. Почему бы нет? — подняв голову, я натянуто улыбнулась. — Было бы неплохо.       — Тогда пошли, — сказал Чон и направился вдоль по коридору, а мы с подругой пошли за ним следом, словно он был нашим проводником, а мы были простыми путниками, желающими узнать дорогу и место, где нам предстояло отобедать.       — Да Вы с ума сошли, что ли?! — пробормотала я, когда парень привёл нас на крышу. — А если нас заметят? А если придёт кто-нибудь из преподавателей?       — Чего ты панику поднимаешь? Ну, запалят, и что? — улыбался Чон, беря меня за руку и ведя к человеку, который уже сидел к нам спиной на расстеленном спортивном ковре, видимо, сворованном из спортзала заранее, потому что сидеть на голом бетоне — это не круто. Да ещё и холодно.       — Таки привёл я их, — сказал Гук, и парень, который до этого сидел к нам спиной, немного повернул голову в нашу сторону, удивлённо распахивая глаза, но после приветливо улыбаясь.       — О, привет, — сказал человек, в котором я признала Хосока. — Вас Чонгук уговорами заставил прийти или же Вы по своей воле согласились?       — Хэй! Они сами пришли, — начал возникать Гук, на что я хмыкнула и присела возле его друга рядышком, поставив контейнер перед собой и открыв его.       — Как пришли, так можем и уйти, — сказала я достаточно холодно, что даже Хосок вздрогнул, поэтому я тут же улыбнулась, меняя свой тон. — Но раз уж мы здесь, то давайте покушаем. Угощайтесь. Мне с собой мама приготовила на обед, но тут как раз четыре бутерброда — по одному на каждого.       Хосок сидел по правую сторону от меня, Юджин расположилась по левую, а Чонгук сел напротив, пожирая меня своим вопросительным взглядом, который я старательно игнорировала, закипая внутри. Во-первых, было прохладно, даже несмотря на наличие солнышка. Во-вторых, я не думала, что обедать буду на крыше, и потому даже пиджак школьный на плечи не накинула. Но Юджин была предусмотрительной, ибо утеплилась, а я сидела в однотонной холодной блузке и изредка вздрагивала при порывах ветра.       — Чон Хосок, кстати, — представился наконец парень, одарив нас с Юджин умопомрачительной улыбкой, после чего мы с подругой назвали свои имена и уже приступили к еде.       Хосока я знала со слов Чонгука и несколько раз видела, но мы никогда тесно не общались, разве что при редких встречах в школе одаривали друг друга приветами и улыбками. Хоть какое-то представление я имела об этом парне и сложила о нём весьма неплохое мнение. Когда он увидел нас с Юджин, то явно выглядел озадаченным. Видимо, не ожидал, что мы придём, но быстро скрыл эти чувства в себе, надо признать, весьма умело. Чон действительно был очень дружелюбен и общителен, а ещё и очень наблюдателен.       — Ты в ледышку скоро превратишься, — обратился ко мне Хосок шёпотом, стягивая с себя пиджак и накидывая его на мои плечи, когда я прожёвывала последний кусочек своего бутерброда.       Я удивлённо посмотрела на него, незаметно для себя плотнее кутаясь в вещицу, сохранившую тепло своего владельца. Мне стало так уютно, что я искренне улыбнулась и, прожевав, от всего сердца поблагодарила юношу за заботу, совершенно не замечая, как за этой картиной с улыбкой наблюдала Юджин и как горели глаза Чонгука, который ощущал сейчас в себе поток неконтролируемой агрессии и едва держал себя в руках.       Последующие минут десять мы молча уплетали еду из общего «котла». Каждый поделился с другими своим обедом, и почему-то у каждого из нас были только бутерброды, правда, с разной «начинкой». Вредно, но зато они были питательными и такими необходимыми для нас — голодных школьников, которым ещё урока три томиться в стенах учебного заведения.       Закончив с едой, мы все встали и отправились обратно в здание школы, поскольку на крыше было действительно очень холодно. Гуляя по коридорам, мы все заскочили тайком в спортзал, откуда парни стащили ранее спортивный коврик, возвращая вещь на законное место, а после решили немного поговорить до конца перемены. Выбрав одно из окон школьного коридора, мы остановились у него и встали в тесный круг.       — Ах да. Спасибо большое, Хосок-а, — сказала я, стягивая с плеч пиджак и передавая её владельцу. — Такими темпами я бы замёрзла.       — Не за что, Сонхи, — улыбнулся в ответ мне Чон, принимая вещь назад и кидая взгляд на насупившегося Чонгука, смотрящего куда-то в сторону. — Ты чего такой хмурый?       — Просто не выспался, — сказал Чонгук и бросил предупреждающий взгляд в мою сторону, чтобы я опять чего не напридумывала. — А ещё торчать в школе порядка двух часов.       — О, у Вас ведь тоже ещё два урока? — обратился к нам с Юджин Хосок, а когда мы кивнули головой, подтверждая его вопрос, он широко улыбнулся. — Здорово. Тогда мы можем после встретиться и вместе пойти домой.       — Ты ведь вообще в другой стороне живёшь, — усмехнулся Чонгук, глядя на своего друга. — Целый крюк по городу делать собираешься?       — Мы с Юджин живём в паре кварталов друг от друга, — начал Чон, а его слова чуть после подтвердила моя одноклассница. — К тому же не настолько уж и в другой. Половину пути мы пройдём с Вами, а там свернём и по прямой до дома.       Я решила посмотреть на подругу, взгляд которой был устремлён на Гука, и внутри у меня что-то щёлкнуло. Очень неприятно и немного болезненно. Её взгляд говорил о многом. Я видела, как она смотрела на моего друга с неприкрытым восхищением и… обожанием? Я перевела глаза на Чонгука и заметила то же самое по отношению к Юджин. Погодите-ка… Это что же получается? Только не говорите мне, что эти двое влюбились друг в друга…       Кажется, моё сердце на миг замерло от этой мысли, и я застыла подобно каменной статуе, не моргая и не дыша несколько секунд. Нет. Не может быть. Но, с другой стороны, почему Юджин так испытующе глядела на меня в первый же день, когда узнала, что мы с Чонгуком друзья? Быть может, я просто чего-то не замечала всё это время? А что, если они действительно любят друг друга и я для Чона действительно просто хороший друг детства и только?       — Чего это ты такой умный? — пробурчал Гук, выводя меня из задумчивости.       — А ты чего такой придирчивый? — резво вступилась я за Хосока, недовольно скрещивая руки на груди. — Если не выспался — то это твои проблемы. Нечего тут на других срываться. Всё ведь в порядке до обеда было.       — Так, нам пора на уроки, — быстро вставил своё слово Хосок, понимая, что если не вмешаться, то Чонгук вполне может сорваться и наговорить мне очень много не самых приятных слов. — До встречи после уроков.       — До встречи, — улыбнулась Юджин, а я лишь молча развернулась на пятках и направилась в классную комнату, окончательно загрузив себя ненужными мыслями и чувствами, что съедали меня изнутри.

***

      Последние уроки прошли незаметно, и вскоре мы встретились с Хосоком и Чонгуком, которые ожидали нас во дворе школы, чтобы всем вместе пойти домой. Поравнявшись с ними, мы дружной компанией двинулись в сторону дома.       На удивление, во второй половине дня ветер стих и солнце норовило припечь макушку, правда, сил всё равно на это у него явно не хватало. Всё-таки на улице ещё не лето, а весна. Мы вчетвером шли медленно, не торопясь. Чонгук и Юджин шагали впереди, а мы с Хосоком шли позади них, разговаривая о том, как прошёл день.       — Вы ведь с детства дружите? — вдруг спросил Хосок, меняя тему и смотря на меня с интересом.       — Да, именно так, — без утайки ответила я, со вздохом посмотрев на широкую спину Чонгука, идущего передо мной. — Чуть ли не с пелёнок вместе были.       — Были? — кажется, Чон удивился такому ответу. — Но Вы же сейчас тоже близки, разве нет?       — В последнее время я чувствую, как мы отдаляемся друг от друга. Не могу объяснить, почему это происходит… — начала я, как меня прервали.       — А я знаю и готов озвучить, — вставил своё слово Гук, посмотрев на нас с Хосоком через плечо. — Потому что кое-кто очень вредный и в последнее время в весьма не лучшем расположении духа.       Я промолчала, опуская взгляд себе под ноги и поудобнее прихватывая сумку, висевшую на плече. Собственно, что я могла ответить? Ведь он был в чём-то прав. Я была какой-то нервной, вспыльчивой и конкретно сегодня вообще без настроения. Мне было больно. Возможно, в этом вся и причина.       — Оп, а нам с Юджин направо, — вдруг сказал Хосок, когда мы остановились на очередном перекрёстке. — Так что увидимся завтра в школе, ребят.       Простившись с друзьями, мы с Чонгуком продолжили путь вместе, поскольку нам было в одну сторону, правда, его дом находился ближе моего, и я думала, что сегодня он не станет меня провожать. Во-первых, было ещё светло, а во-вторых, он мог на меня обидеться. Но, к моему удивлению, он пошёл дальше со мной, намереваясь проводить до самого подъезда, как и всегда.       — Какой ты находишь Юджин? — спросила я очень тихо, надеясь, что меня не услышат, однако меня всё же услышали.       — Юджин? — переспросил Чонгук совершенно спокойно и на несколько секунд задумался, смотря вперёд. — Ну, я бы сказал, что она милая. Очень милая.       Я сильно стиснула ручку сумки подобно сердцу, сжавшемуся непозволительно больно в грудной клетке. Это было неприятно слышать.       — Ты бы стал встречаться с ней? — продолжила я, несмотря на всю горечь и нежелание слышать ответ на свой вопрос.       — Какое тебе до этого дело? — ответил мой друг вопросом на вопрос, и я услышала в его словах нотку грубости и некой злости, будто бы я чужой человек, которого вообще ничего не должно касаться.       — Никакого, — быстро сказала я, останавливаясь в нескольких метрах от своего дома. — Я дальше сама дойду. Спасибо, что проводил.       Я уже хотела было пойти дальше, как крепкая рука легла на моё плечо, осторожно сжимая его и останавливая меня. Я не видела лица Чонгука, но ощущала мелкую дрожь, охватившую его пальцы.       — Сонхи… — выдохнул парень и подошёл ближе.       Его рука соскользнула с моего плеча до локтя и ниже до запястья, которое он обхватил своими пальцами, сжимая. Сам же он подошёл ко мне вплотную со спины. Благо, что мы находились в тени деревьев и поблизости не было прохожих. Я была похожа на спелый помидор, который вот-вот был готов расплакаться от переполняющих сердце чувств. Я ничего не понимала. Совершенно. И складывалось ощущение, что Чонгук тоже не давал отчёта тому, что делал в данную минуту.       — Прости за сегодня, — сказал он на выдохе. — Я не хотел тебя задеть или обидеть.       «Уже задел и обидел», — в мыслях сказала сама себе я, но в ответ на его слова лишь вздохнула и кивнула головой.       — Всё в порядке. Увидимся завтра, — моя рука свободно выскользнула из плена его пальцев, и я продолжила путь до подъезда, больше не оборачиваясь назад.       Сердечная мышца отбивала быстрый ритм в груди, а щёки пылали. Я была подавлена и в то же время счастлива. Противоречия, которые навряд ли способны ужиться вместе. Но тепло его тела и его руки ещё несколько минут обжигали места, к которым он прикасался. Он словно оставлял на мне невидимые метки и притягивал сильнее с каждым днём, будто опытный кукловод, руководил мной, словно куклой. А я подчинялась каждому его велению, невзирая на боль и желание убежать. Он пленил меня, и всякий раз я прощала его. Это больно, но это делало меня счастливой… Наверное, я просто начинала медленно сходить с ума от своей любви.