Предназначенный судьбой

      Только завидев Чимина глазами, я тут же отвела взор, крепче цепляясь за Чонгука, который и не думал отпускать меня, оставлять одну на растерзание «хищнику», пришедшему по мою плоть и душу.       — Пожалуйста, пойдём отсюда, — попросила я, с мольбою глядя в глаза Чона, который лишь обхватил мои руки своими и отстранился, покачав головой. — Чонгук…       — Возвращайся в отель, ладно? — сказал молодой человек, а после перевёл взгляд в сторону, слабо улыбаясь пришедшему вовремя Тэхёну. — Проводишь?       — Конечно, — ответил молодой человек, уже придерживая пальцами мои туфли и промокший плед, к влажной поверхности которого налипло множество маленьких песчинок. — Идём.       Тэ протянул мне свободную руку, а я неловко ухватилась за неё, краем глаза взглянув на Чимина, который явно хотел мне что-то сказать, но лишь беспомощно открывал и закрывал рот, видимо, не в состоянии выдавить из себя и слова либо никак не в силах собраться с мыслями и как-то оправдать себя.       Ким повёл меня в отель, а я изредка оглядывалась, совершенно не понимая, что могло связывать Чимина и Чонгука, ведь последний остался там не просто так. А этот взгляд, этот стальной отблеск в голосе…       — У Первого всегда находится, что сказать Второму, — как бы между прочим намекнул Тэхён, сразу же отвечая на мой вопрос и отгоняя всякие сомнения. — Обычно в мировых турнирах участвуют не только «Серебристые волки». Как правило, лучшие игроки страны укрепляются в одну команду, забывая про вражду и казусы. Наверное, поговорить они хотели об этом.       — Возможно, но почему Чонгук смотрел на него с такой ненавистью? — поинтересовалась я, надеясь, что и на этот вопрос Ким знает ответ. И он знал.       — Я просто случайно проболтался Чонгуку о твоём избраннике и о том, что он не явился сегодня с тобой на свадьбу. Только и всего. Это может считаться причиной его злости?       — Вполне…

***

      — Тебе пора остановиться, — сказал Ким, отбирая у меня из рук наполовину опустевший бокал. — Я тебя сюда привёл, чтобы отвести в нужный номер, а не чтобы ты опустошала шведский стол и бутылки шампанского. — Эй!       Не успел парень опомниться и ухватить очередной бокал с шипучим спиртным напитком, как я уже залпом опрокинула его в себя, проглатывая горькую жидкость и недовольно морщась, понимая, что уже перебрала, но остановиться я не могла. Поезд покатился по наклонной, а моя рука была в паре сантиметров от лезвия хорошо наточенного ножа. Чёрт подери, это нехорошо, но мне хотелось напрочь стереть все воспоминания об этом вечере из памяти. Звонок Чимину, объятия Чонгука — всё.       Кто знает, о чём разговаривали те двое на улице один на один? Это было очень интересно, и никто и ничто не могли сейчас утолить мой интерес. Меня не покидало ощущение, что разговор двух парней строился сейчас вовсе не на обсуждении стратегии к предстоящему турниру и не о дружбе между кланами, а на чём-то другом. Но я не могла знать правды. К тому же будь это простое обсуждение игры, то на их лицах была бы радость. Могло ли быть так, что Чонгук понял и выявил человека, из-за которого я плакала незадолго до его появления? Или же этих двоих связывало нечто, близко напоминающее вражду? Но приезд Пака удивил меня… Он приехал сюда из-за меня?       — Ладно. Пошла, — вздохнув, сказала я, ставя бокал на белую скатерть стола с глухим стуком и направляясь в сторону холла, где можно было на лифте подняться на нужный этаж и дойти до номера.       Мне было паршиво от самой себя в этот момент. Я никогда прежде не позволяла себе столько пить, а сегодня, видимо, решила до «белочки» прогуляться галопом, шагами, прыжками, быстрее, ещё быстрее. Язык мой заплетался, как и мои ноги, которые по-прежнему оставались босыми. Куда делись мои туфли — это лишь Богу известно. Но я уже была благодарна за то, что спокойно добралась до лифта и не промахнулась, нажав на кнопку нужного этажа.       Когда двери лифта передо мной открылись с характерным звоном-уведомлением, я шагнула вперёд и моя нога тут же подкосилась. Я готова была уже кубарем полететь на ковёр, стелившийся по полу коридора, но меня ловко и весьма вовремя подхватили, не давая упасть.       — Сонхи, я хочу поговорить, — услышала я голос, который слышать более не хотела бы сегодня, но кажется, что именно это подействовало на меня лучше всякого отрезвителя.       — Иди в пень вместе со своим шикарным задом и новой подстилкой, Пак Чимин! — воскликнула я, недовольно отпихиваясь от юноши, который тут же вновь ухватил меня, сжимая руки кольцом на талии и прижимаясь к спине своей грудной клеткой. — Ты меня не понял, что ли?       — Я прошу тебя, пожалуйста, дай мне сказать, — с мольбой в голосе прошептал Пак, но я ловко вырвалась и извернулась, правда, уже через пару секунд была прижата к стене в этом чёртовом коридоре отеля, в котором, как назло, не было более ни единой души.       Мои руки были зажаты у меня над головой, чужое колено уместилось между ног, а тёмные глаза смотрели на меня виновато и слишком спокойно. Было ясно, что Чимин хотел лишь поговорить, а подобные меры, которые никак нельзя было назвать нормальными, были чем-то вроде успокоительного. Но сиё действо меня в раз отрезвило по-настоящему, и я даже начала соображать, чем это может закончиться, однако не торопилась с выводами и всё же решила предпринять попытку выбраться без резких действий.       — Отпусти меня…       — Я прошу разговора, Сонхи, и только, — серьёзно сказал Пак, смотря прямо в глаза, словно пытался достучаться до души, затуманенной пеленой алкогольной лёгкости и эйфории.       — Даже слышать тебя не хочу, но даю тебе пять минут на то, чтобы высказаться, — я сказала это на автомате, до конца не понимая, зачем предоставила возможность человеку оправдать себя. Но ведь у каждого должен быть второй шанс… Наверное.       Меня отпустили, и в следующие полминуты мы уже отошли к окнам небольшого холла, располагающегося на этом этаже отеля. Поскольку ноги меня уже практически не слушались, а голова начинала гудеть в купе с появлением лёгкой тошноты, я присела на одно из кресел и посмотрела на Пака, который присел напротив, широко расставив ноги и опершись о колени локтями.       Он молчал с минуту, оценивающим взглядом скользя по мне, что добавляло в неловкую тишину смущения, но, когда его глаза посмотрели в мои, я не выдержала и отвернула голову. Смотреть на него было невыносимо, и в то же время очень хотелось понять, действительно он раскаивается в содеянном или только притворяется.       — Что ты здесь делаешь? — тихо поинтересовалась я, решив, что пора бы уже начать этот разговор и закончить его поскорее, пока это всё не затянулось тугим узлом непонятности. — Той девице, которую ты оставил, наверное, очень обидно сейчас.       — Сонхи, ты не так всё поняла… — сказал Пак со вздохом, а после склонил голову, смотря в пол. — К тому же если бы она была важнее тебя, то я бы не приехал сейчас.       — Ты обещал сегодня быть со мной, а явился только в третьем часу ночи. Считаешь это правильным? — спросила я, кидая злобный взгляд на расстроенного парня, взглянувшего на меня виновато. — Спасибо и на том, что предупредил о своей невозможности приехать, но я действительно волновалась и звонила тебе несколько раз, а в ответ была лишь тишина.       Я поднялась спустя минуты молчания для того, чтобы уйти, всем своим видом показывая, что разговор на этом окончен. Но только я сделала пару шагов, как слова Чимина меня остановили:       — Моя мама в больнице, — тихо, почти совсем неслышно и с особым усилием над собой сказал Чимин, скрещивая пальцы в замок и прикрывая свои глаза. — А девушка, что была на заднем плане, — моя сестра, которая звала меня для заполнения бумаг на разрешение операции. Делать всё нужно было срочно, а я был в таком состоянии, что не смог сказать правду. Мне жаль.       — У мужчин всегда множество отговорок, — вполголоса проговорила я укоризненно, но внутри что-то заболело, ведь весь вид Пака говорил о том, что всё, что он сказал, — правда.       — Я был бы рад, если бы всё мной сказанное было простым набором бессмысленных слов, однако…       Медленно обернувшись, я посмотрела на Чимина и прикусила губу. Может, всё дело в алкоголе или просто душевном сочувствии, но мне было больно видеть Пака таким. Потухший взгляд, немного опухшее лицо и дрожащие руки — я не обратила на это внимания сразу, как только увидела его. Тогда моими чувствами завладевали гнев, злость, множество негативных эмоций, но сейчас, когда они успокоились, мне открылся весь взгляд на действительность, которая была уже не такой простой, какой казалась на первый взгляд.       — Почему я должна тебе верить?       — Ты мне ничего не должна, Сонхи, — грустно усмехнувшись, сказал молодой человек, поднимаясь и нерешительно подходя ко мне вплотную, а после с опаской протягивая руку и нежно, почти невесомо, касаясь моей щеки, боясь, что я могу оттолкнуть, но я почему-то не сделала этого, в ожидании смотря Чимину в глаза. — Прости, что так подвёл сегодня.       Раскаяние, волнение и боль я увидела в глазах парня. Но не могла ответить тем же. Я ощущала сочувствие, но в настоящий момент я была не готова делить его боль. Я была в замешательстве и смятении. Вся эта ситуация, весь вчерашний вечер и эта ночь — слишком много информации и всего, чего я, по сути своей, не ожидала, а соответственно, ни морально, ни физически готова не была.       Мы простились с Чимином на этой ноте, и я пошла к себе, а всю оставшуюся ночь посвятила бессоннице, забравшей меня в свои объятия. Множество мыслей крутилось в голове, множество выходов и различных исходов я перебрала, но так и не нашла того, который мог бы дать стопроцентный результат. Мне было трудно определиться и в полной мере понять свои чувства. Два парня, два совершенно разных человека, но определённо к кому-то из них чувства были сильнее, а кто-то был третьим лишним. Словно я стала частью Бермудского треугольника, из которого не так-то просто было выбраться, но отдалённо я верила, что к кому-то мои чувства ошибочны и мне нужно было понять, к кому именно.       Так и не уснув, я поднялась с постели рано утром, переоделась и привела себя в порядок. Спустившись в холл примерно через сорок минут после подъёма и сдав ключи от номера на ресепшн, я столкнулась с Чонгуком, который, судя по всему, тоже собрался ехать домой.       — Выглядишь не очень, — открыто признался Чон, одаряя меня своей измученной улыбкой.       — Да, ты тоже не с подиума сошёл, — бросила я в ответ со смешком, предполагая, что не только я сегодня глаз не сомкнула. — Уже домой?       — Мне надо сегодня отцу помочь с одним делом, да и матери надо в город к восьми утра, — мы вместе двинулись в сторону выхода, а когда оказались на улице, то с упоением вдохнули свежий прохладный воздух, который лёгким ветерком касался нашей кожи, одежды и волос. — Поехали с нами.       — Но это… — начала я, как меня тут же прервали:       — Мы с тобой уже помирились и стали теми прежними друзьями детства, коими были большую часть времени, и живёшь ты близко к нашему дому, — сказал мне Чонгук, а после улыбнулся подходящей к нам женщине и принял из её рук несколько сумок и пакетов. — Да и моя мама будет рада, если ты составишь нам компанию.       — Не читай мои мысли, сын, — пробурчала женщина с улыбкой, пихая парня в бок, на что он с наигранно-обиженным «Мама!» отправился к машине, а мы же вместе с ней посмеялись над его реакцией и уже под ручку отправились следом.       — Извини за вчерашнее, Сонхи, — вдруг вполголоса заговорила женщина, слабо улыбаясь и наблюдая за Чонгуком, занимающим место водителя новенькой иномарки. — Возможно, я наговорила слишком многого, что поставило тебя в тупик или неловкое положение.       — Нет. Всё в порядке, — ответила я, понимая, что лучше всё-таки узнать правду рано или поздно, нежели не узнать её вообще, особенно если речь заходит о человеке, который когда-то был тебе дорог и, кажется, остался таким по сей день. — Мои родители скоро вернутся из очередной командировки, и, думаю, они будут очень рады, если вы как-нибудь навестите нас вечерком в качестве гостей.       — Ты же знаешь, что мы с радостью, — тут же услышала я, а затем последовала за тётушкой Чон, которая села в машину на заднее пассажирское сиденье, уступая мне место рядом с водителем, о чём тут же поспешила сказать мне: — И я помню, что тебя укачивает, поэтому сиди впереди, а я сзади буду тебя отвлекать немного.

***

      Мы ехали порядка часа, но скучать мне не давали ни Чонгук, ни его мама. Из разговоров я узнала, что глава семейства Чон всё-таки на свадьбе присутствовал, правда, уехал сразу же после венчания Хосока и Юджин из-за каких-то неотложных дел на работе. И, признаться, я была неимоверно рада тому, что Чонгук предложил подвезти меня, ведь пусть и на час, но я забыла обо всех проблемах, ведь скучать мне просто не давали. Особенно тётушка Чон, которая, видимо, была не прочь немного подразнить сына, и потому она рассказала мне о нём несколько смущающих историй из его биографии, заставив виновника краснеть, а меня тихо хихикать в ладошку.       Под конец пути мне даже удалось прикорнуть, а когда я открыла глаза, то оказалось, что мы приехали к дому семьи Чон и мама Чонгука уже ушла домой, а сам юноша, судя по всему, помог ей донести всё самое необходимое, и вот он вернулся за мной.       — Подъём, спящая красавица, — смеялся парень, протягивая мне руку и помогая выбраться из машины на ещё вялых ногах. — Я провожу тебя до дома, только вещи свои не забудь.

***

      На дворе шёл восьмой час, улицы были ещё достаточно пусты, но уже заполнялись торопящимися по делам и на работу людьми и многочисленными машинами, создающими пробки на проезжей части. Город просыпался спешно, быстро, подобно тому же яркому солнцу, которое от утренней прохлады вскоре не оставит и следа. Ветер здесь был слабее, чем в загородном отеле, однако всё-таки пусть и немного, но добавлял прохлады в атмосферу. А мы всё шли по тротуару в полном молчании и даже не смотрели друг на друга.       Мне невольно вспомнились Чимин и наш с ним последний разговор, вот только во всех красках я почему-то его уже не помнила, будто в некоторых местах памяти образовались провалы. Тем не менее, я по-прежнему не знала, что делать. Вроде бы и желала утешить, быть рядом и поддержать, но, с другой стороны, почему-то очень хотелось убежать от всего этого и вернуться в детство, когда жизнь казалась беззаботной и прекрасной, чего, увы, я не понимала в те годы и не ценила, желая поскорее вырасти и стать самостоятельной. Но чем старше становишься, тем больше обязательств у тебя появляется, тем большую ответственность нужно нести за свои поступки и свои решения.       Чонгук довёл меня до подъезда, и мы остановились. Я чувствовала на себе его взгляд, но никак не могла посмотреть на него в ответ, отвлечённая мыслями о прошлом, настоящем, будущем, которое было туманно и пасмурно.       — Мы пришли, а значит, я могу быть спокоен, — сказал Чонгук с улыбкой, потрепав меня по волосам. — Дальше дойдёшь или до двери проводить за ручку?       — Уж как-нибудь справлюсь, — засмеялась я, смахивая руку парня со своей макушки и поправляя волосы.       Он улыбнулся мне, махнул на прощание и, развернувшись, отправился обратно в свою сторону. И в этот момент моя улыбка тут же исчезла с лица.       Глядя на удаляющуюся спину своего вновь обретённого друга, я почему-то думала о том, как однажды он уходил от меня так же, но, так или иначе, всегда возвращался и приходил, если мне действительно это было необходимо. Я понимала, что в настоящий момент никак не могу думать о нём, как о друге. Я думала о нём как о мужчине, который вновь ворвался в мою жизнь и воссоздал в ней водоворот, слишком бурный и неспокойный…       — Я бы хотела вернуть прошлое…       Сказав это вслух и не поняв этого, я очень удивилась, когда отошедший на пару шагов Чонгук остановился и повернулся ко мне, смотря на меня потерянно, задумчиво и нерешительно. Осознав впоследствии, что слова сорвались с моих уст в действительности, а не мысленно, я прикусила нижнюю губу и хотела превратить это в шутку, пока не стало слишком поздно, но осеклась, останавливая взор на грустной сожалеющей улыбке и словах, произнесённых шёпотом, заставивших сердце забиться быстрее:       — Я тоже…