Предназначенный судьбой

      Ласкающий шум моря, беспокойный ветер, колыхающий подол моего вечернего платья, и рядом стоящий человек. Мы — это две личности, две жизни, которые встретились на перепутье дорог и которые сейчас с любопытным интересом рассматривали друг друга, подмечая каждую деталь.       — Так, значит, ты и есть Шестой? — спросила я, широко улыбнувшись, но на мои слова ответили звучным смехом, дающим смутную надежду и веру в лучшее будущее.       — Не шути так, — сказал мне Хосок, подходя ближе и протягивая тёплый плед — идеальное сочетание с платьем. Ну, и на том спасибо. — Я просто решил проветриться немного. В зале слишком шумно.       Я поглядела на парня, который встал рядом со мной и задумчиво посмотрел на море, а затем последовала его примеру, отводя глаза к величайшему созданию природы и кутаясь в принесённый мужчиной плед. Мы стояли какое-то время в тишине, которую рано или поздно необходимо было нарушить, что я и сделала:       — Почему ты сейчас здесь, Хосок? — он не был похож на человека, который сразу же после женитьбы мог оставить свою наречённую одну среди гостей, и, тем не менее, он всё-таки был здесь по непонятным для меня причинам. — Ты мог просто уйти в номер, но ты пришёл сюда. Этому есть причина?       — Я пришёл сюда, чтобы почувствовать последнее дуновение свободы, — загадочно ответили мне, ослабляя галстук пальцами, что словно удавка стягивал шею Хосока. — И в надежде понять своё счастье.       — Так ты счастлив?       — Безумно. Нет другого слова, чтобы описать всё то, что творится внутри меня, — вздохнул мужчина, улыбаясь, а после становясь несколько озадаченным и серьёзным. — Ты плакала?       — Песчинка в глаз попала. Пустяки, — отмахнулась я в надежде оставить эту тему в покое.       — Как и говорил Чонгук, ты не умеешь врать, Сонхи. Особенно когда дело касается твоих истинных чувств, — и Хосок не ошибся, ведь как только я начинаю говорить неправду про себя, то мой голос несколько дрожит и меняет свой тембр, свою остроту и ясность. — Ты уже виделась с ним?       Не нужно было гадать над тем, кого именно молодой человек имел в виду под «ним». Есть лишь одна персона, о коей могла зайти между нами речь, и я решилась подхватить эту тему, раскрыть её «от» и «до» и забыть до поры до времени.       — И не раз за сегодня уже говорили, правда, второй наш разговор происходил через посредника.       — Я даже догадываюсь, через какого, — усмехнулся Хосок, повернувшись ко мне лицом, хотя я осталась стоять к нему боком и смотреть на беспокойные волны. — Даже как-то непривычно видеть тебя спустя столько времени. Ты точно в порядке?       — Не совсем, — ответила я, опуская голову на грудь. — Всё слишком неожиданно и слишком быстро. Я не успеваю свыкнуться с той мыслью, что за сегодня произошло столько вещей.       — Чонгук не тот человек, из-за которого ты только что плакала, — констатировал факт Чон, а после резко повернул голову в сторону отеля и загадочно улыбнулся, что я заметила лишь краем глаза. — Полагаю, что у тебя ещё осталось множество вопросов, на которые нужны были бы ответы?       — Да, есть немного. К примеру, ты знаешь человека, который является Шестым в клане «Серебристые волки»?       — Тебя интересует Шестой? — удивился Хосок.       — Не то чтобы интересует, просто есть вопросы и к нему, которые я хотела бы разрешить и прояснить, — и пусть в действительности я не знала точно, для чего мне нужен разговор с самим Шестым, я надеялась на встречу. — Так ты знаешь его?       — Я — нет, но есть человек, который может ответить тебе на этот вопрос, и ты его уже видела сегодня, — с улыбкой проговорил мне Хосок, а после дёрнул меня за руку в сторону отеля. — Пойдём. Ты уже замерзаешь.       — Да кому я нужна? — горькая усмешка отразилась на моих губах, а взгляд тут же подхватил пристальный взор друга.       Голова опять была забита ненужным мусором. Например, таким, как Пак Чимин, который сегодня подпортил настроение сильнее, чем сама серьёзность и «прошу простить меня» Чонгук. Впрочем, Чона я ещё отчасти пусть и не совсем, но могла понять, но дать объяснений поступкам Чимина я не могла, даже если бы и хотела. Моё сердце горело, обливалось кровью, и мне хотелось побыть одной. Ото всех, от всего. Закрыться, забыться и выпустить из себя всё, что накопилось. Почувствовала себя игрушкой: поиграли и выбросили, а потом вновь взяли, когда потребуется. Вот только другого раза точно не будет. Хотелось бы в это верить…       — Чонгук мне голову оторвёт, если узнает, что я видел тебя здесь замерзающую и при этом ещё и оставил одну, — услышала я в ответ, но лишь покачала головой, осторожно скидывая руку мужчины со своего плеча.       — Не беспокойся обо мне, — только и вымолвила я, ощущая на себе обеспокоенный взгляд. — Я ещё немного постою и тоже пойду. Мне нужно побыть одной.       — Не придумывай себе оправданий, — сказал Хосок, направляясь в сторону отеля, чтобы по моей же просьбе оставить меня один на один со своими мыслями. Но, сделав несколько шагов, он вдруг остановился и бросил через плечо: — Правда куда ближе, чем ты думаешь. Быть может, сейчас она кажется тебе иронией, но однажды ты её примешь и будешь счастлива.       Через меня словно разряд тока пропустили: всё тело охватила неконтролируемая дрожь, взывающая табун мурашек, что резво пронёсся по моей спине и рукам. Я ещё какое-то время слушала удаляющиеся шаги Хосока и никак не могла решиться обернуться и посмотреть туда, куда он ушёл. Море казалось мне моим прошлым, слишком буйным, ярким и болезненным, но не лишённым своих красок и тех минут счастья, которые я когда-то пережила. А та дорога, по которой ушёл мой друг, будто бы была моим будущим, на путь которого я так боялась ступить, зная, что там по-прежнему остаётся множество неясностей. Неясностей с Чонгуком. Неясностей с Чимином…       Я шумно выдохнула, прикрывая глаза, стараясь успокоиться и уверить себя в том, что Пак мне не соврал и сказал правду, но… какой к чёрту спортзал? Какая мама в первом часу ночи? Что за бред? Мысль об измене я допускала, но не верила в неё до конца, учитывая свои прошлые ошибки, совершенные в отношении Чонгука. Я обвиняла его в измене, но в итоге он всё просто подстроил, чтобы… мы расстались? Опять же, всё это звучало бредово. К тому же я так до сих пор и не понимала, почему он уезжал учиться в Америку и с какой целью это было сделано.       Пребывая один на один со своим внутренним «Я» и мыслями, я не сразу почувствовала тепло, которое обволакивало меня сзади, но когда я поняла, что за моей спиной кто-то стоит, то под отчаянный перепуганный стук сердца решилась сделать первый шаг: повернуть голову.       — Чонгук?! — я резко отшатнулась, поворачиваясь к нему лицом, при этом неудачно оступаясь и отклоняясь назад, но меня ловко подхватили под локоть и притянули к себе, предотвращая падение в воду вместе с пледом, спасти который мы не успели и который за считанные секунды вымок.       — Что ты здесь делаешь? — спросила я после того, как мы выловили вещицу из воды и отошли подальше на берег.       — Тэхён сказал, что ты ушла одна, вот я и решил…       — Я уже не маленькая девочка. Мало ли, что там сказал Тэхён, — я резко прервала Чонгука, стараясь не поддаваться на его слова и всё воспринимать в штыки. — Не подходи…       Я попятилась назад, но меня быстро настигли, хватая за руку и касаясь прохладными пальцами моей разгорячённой щеки.       — Ты выросла, но по-прежнему остаёшься беззащитной девушкой, которую нужно оберегать, — сказал молодой человек, пристально всматриваясь в мои глаза. — Почему ты плакала?       — Это тебя не касается, — прошептала я, стараясь спрятать взгляд от тёмных очей, полыхающих нежностью. — Пусти…       — Не могу, — сказал как отрезал, а после плавно притянул меня к своей груди, обнимая, словно маленького ребёнка, нуждающегося в надёжной защите под тёплым крылом. — Я причинил тебе боль и искренне раскаиваюсь в этом, но и ты пойми, что я тоже страдал от разлуки с тобой. Думал, что то, что я сделал, будет правильным, но я ошибся. Я отпустил тебя, потерял, а после понял, что без тебя мне очень плохо. Так же плохо, как и тебе сейчас…       — Что ты можешь знать? Ненавижу тебя… — в которой раз в порыве чувств прошептала я, сглатывая подступающий к горлу ком, появившийся от воспоминаний последнего разговора с Чимином, и понимая, что не могу дать достойный отпор в подобной ситуации. — Ненавижу, слышишь?       — Ты можешь бить меня, ненавидеть, проклинать, но сейчас я тебя не отпущу, как бы сильно ты этого ни хотела, — и в доказательство меня прижали ближе, а я, не в силах больше держать всё в себе, уткнулась в крепкую грудь носом и залилась непрошеными слезами — показателем моей слабости, моей боли.       Я чувствовала надёжную руку, обнимающую меня за плечи, и тёплое дыхание на своей макушке. Человек, который однажды оставил меня, сейчас трепетно прижимал меня к себе и разделял мою боль. Будь я одна, она бы меня захлестнула с головой и утянула бы в пучину депрессии. Но я была не одна. Со мной был Чонгук, сердце которого неожиданно быстро билось, а после вдруг замерло на пару секунд и, как обычно, продолжило отбивание своего ритма. Не могу сказать, что мы стояли очень долго, но и немало. Белая рубашка Чона в районе груди была покрыта влажными солёными пятнами от пролитых мною слёз и чёрными разводами: следами от немного потёкшей туши. Наверное, я была похуже панды сейчас, ведь вокруг глаз скорее всего творилось самое ужасное нечто. Но душевно мне стало легче. Намного легче…       Знала ли я, что творилось со мной в этот момент? Нет. Но я, пожалуй, за долгое время почувствовала облегчение, вздохнув полной грудью и забыв обо всём, что тревожило минутами ранее. Всё ещё всхлипывая, я прижалась к крепкой груди щекой и прикрыла глаза, невольно улыбаясь уголками губ, так легко поползшими вверх, словно я была довольной кошкой, нежащейся в объятиях любимого хозяина. Вся та боль, которая наполняла меня куда-то ушла и оставила после себя лишь умиротворение.       Было ли всё дело в Чонгуке — не знаю. Но я не могла отрицать факт того, что его прикосновения, его присутствие пусть иногда и причиняли лёгкую боль от прошлых обид, но в то же время исцеляли меня, успокаивали и не давали забыть все те моменты, которые, безусловно, стали для меня одними из самых значимых и счастливых в жизни.       Забывшись в тепле объятий, я не сразу поняла, что произошло за какие-то секунды, но тепло дыхания вдруг пропало, хватка Чонгука стала сильнее, а я, ещё не до конца успокоившись, решила поднять голову и посмотреть, в чём же всё-таки дело.       — Чонгук? — тихо позвала я, стискивая пальцами ткань его рубашки в районе груди, куда незадолго положила свои ладони, даже не заметив этого.       И я спросила только это, видя, как лицо молодого человека исказила злость, граничащая с чем-то животным, как его, объятый тёмной поволокой, взгляд был устремлён вперёд на что-то находящееся за моей спиной. В конечном счёте я повернула голову и вздрогнула, отчётливо видя приближающуюся фигуру Чимина…