Behind the scenes

Криденс возвращается в город на микроавтобусе с реквизитом. Его подвозят до ближайшего метро. На улице около полуночи, когда парень наконец-то пересекает порог дома. Он пробирается тихо и надеется, что ему удастся пройти в комнату без лишнего шума, но мать встречает его прямо в гостиной. Она не спит, сидя в кресле, и смотрит пристально. - Что случилось, Криденс? Я получила твое сообщение. Меньше всего Бэрбоуну хочется слышать сейчас вопросы или поучения. Но он не может нагрубить матери. Юноша вздыхает и снимает с плеча рюкзак, который собрал наспех. Ему трудно объяснить даже самому себе, что случилось: в какой-то момент его голову так вскружило, что он вылетел из пансионата и буквально запрыгнул в отъезжающий фургон. Это нельзя назвать обдуманным поступком, он поступил на эмоциях, но настоящих причин этому сказать матери он не рискнет. Тем не менее, Мэри Лу ждет объяснений. Парню приходится выдумывать. - У меня проблемы на работе. Мне пришлось уволиться… – это почти правда. - Тебе хотя бы заплатили? - Нет… - Бог им судья, Криденс. Ты правильно сделал, что ушел от этих нечестных людей, - отрезает Мэри Лу, даже не вникая в подробности. – Я помолюсь за тебя. От ее веры в правосудие Криденсу становится только хуже. Неужели он заслужил это у Бога? Верно говорят: чем выше взлетаешь, тем больнее падать. Юноша не верил, потому что еще никогда не взлетал так высоко. Теперь он падает и ему больно. - Я очень устал, мама, - говорит он замучено. – Можно я пойду спать? - Конечно. Мэри Лу крестит его и отпускает, а он спешит запереться у себя, чтобы остаться в одиночестве. Если бы мать только знала, как ему плохо. Если бы хоть кто-нибудь знал. Он погорячился, сбежав со съемок, но у него все равно не получилось бы работать бок о бок с тем, кто стал ему так близок. Не после той насмешки. Это превратилось бы в пытку, в муку… Грейвс, как сейчас, стоял перед его глазами и смеялся над тем, что Криденс успел себе вообразить. Какой он дурак, если решил, что между ними что-то возможно. Бэрбоун никогда не сможет получить этого мужчину целиком – так, как того требуют его чувства. Он думал, что будет согласен делить его с камерой. В теории, он понимал, что это работа, но стоило ему увидеть то сокровенное, что мужчина делил с ним, как перед глазами помутнело. Он не контролировал себя. Даже сейчас его трясет при мысли об этом. Он подарил этому человеку всего себя и хотел такого же отношения. Когда Грейвс смотрел на него, это казалось возможным. А потом он точно так же посмотрел на того актера… Просто игра… Криденсу больше не хочется иметь с этим миром лжи ничего общего. Кинув рюкзак в угол комнаты, он заваливается на кровать. У него семь пропущенных звонков – три от режиссера и четыре от Тины. Ни одного с неизвестного номера. Парень прижимает холодный экран ко лбу. Только он мог так – встречаться с кем-то меньше суток и уже довести человека до глубокого презрения. Какой же он все-таки неудачник. Этого ничто не изменит. Слезы вновь подступают к глазам. Ему так жалко все то, что могло бы быть, но Криденс не позволяет себе расклеиться. Он дома, где все всегда слышно. Вытерев глаза рукавом, юноша с усилием сосредотачивает взгляд на заставке телефона. На обои он поставил их селфи с совой. Вышло смешно, потому что у них с птицей одинаково выпученные глаза. Зато Грейвс выглядит божественно. Он прижимается к волосам парня щекой... К горлу подкатывает комок. Пальцы стирают картинку и вбивают новый запрос в поисковике: «Шальные Карибы». Один щелчок – и на его обоях красуется подмигивающий Грин-де-Вальд. Это точка в их отношениях. Парень откладывает телефон и готовится ко сну. Не проходит и дня, как Бэрбоун устраивается на новую работу. Рождественские праздники приближаются и идут полным ходом, так что спрос на промоутеров велик. Даже платят вдвое больше, хотя приходится стоять на морозе. Народ валит валом по магазинам и ресторанам, отчего Криденса каждый день кидает на разные точки. Его поглощает в себя этот круговорот событий. Парень берется за любую работу. Ему по-прежнему нужно помогать семье – это официальная версия. Но есть и неофициальная – ему не хочется иметь время и силы на то, чтобы думать о случившемся и сожалеть. Грейвс ему так и не позвонил. Только Тина, спустя три дня. Он снял трубку, чтобы сказать, что с ним все хорошо. Девушка пыталась уговорить его вернуться, но Криденс решил для себя твердо. Назад пути нет. Ему там не место. Больше звонков не было. - Освободись сегодня раньше, - говорит Мэри Лу ему в дверях. – Это семейный праздник, проводить его за работой – грех. - Я понимаю, мама. Я постараюсь. Криденс выходит на улицу. Он вызвался работать в сочельник, потому что находиться за одним столом с семьей ему по-прежнему невыносимо. То, что он бросил участие в съемках, увы, не делало его другим человеком. Он все еще возбуждается от просмотра гей-порно, хоть и не смотрит его уже в таких количествах. Сегодня вышел их фильм. Об этом ему написала Тина в утренней смс. Как Бэрбоун ни пытался себя отговорить, он все-таки посмотрел запись. Он пролистывал минуты, чтобы не заострять внимание, но все равно зацепился взглядом за тот момент, когда пальцы какого-то мужчины вплелись в чьи-то темные пряди. Они целовались. Криденс знал, кто это. Как и тогда, он почувствовал на своем затылке теплую руку. Это был их первый поцелуй с Грейвсом, запечатленный на камеру. Лица Криденса было не видно, но когда мужчина отстранился, то в кадр попали его слегка прикрытые от желания глаза. На самом деле, поцелуй вышел невинным. Криденс трясся как осиновый лист, у него вышло подпустить к себе мужчину только со второго дубля, но чудо монтажа делало их в ленте страстными любовниками, от которых едва не летели искры. Сейчас парень мог отличить настоящее желание актера от поддельного. Когда Грейвс был действительно увлечен, он никогда не закрывал глаз, он смотрел и жег, словно запечатлевая в памяти каждое движение... Но после поцелуя его веки в видео закрылись. Он выдохнул и потянул парня вниз, чтобы тот встал на колени. Почувствовав его «там», Грейвс со стоном запрокинул голову. Криденс не видел раньше эту сцену с монитора. Ему было стыдно попросить режиссера показать… да и некогда. Но даже спустя неделю, проведенную вдали от студии, юноша не знал, куда ему деть глаза от этих кадров. Он снова чувствовал пальцы на своем затылке – только теперь они не гладили, а вжимали его носом в горячую кожу. Грейвсу из ролика было хорошо. Как в тот момент было Персивалю по-настоящему, парень не успел спросить. У него потянуло внизу живота. Это была какая-то пагубная зависимость… Криденс не мог смотреть на это лицо, искаженное пусть и наигранным, но возбуждением. В такие минуты он хотел снова почувствовать его рядом. Ему не хватало Грейвса. Это была ломка, с которой он боролся, но все равно проигрывал. Криденс сипло втянул воздух, ощущая жар по всему телу. Он не смог удержаться и все-таки запустил руки в штаны. Этот человек, наверное, уже забыл его или помнил, как досадное пятно на репутации. Но Бэрбоун никогда его не забудет – сколько бы он себя ни обманывал. Теперь это уже в прошлом. На улице холоднее обычного. Криденс ежится, но продолжает стоять в потоке людей на пересечении двух авеню. Все вокруг суетятся, смеются, а он кажется сам себе айсбергом, который замерз и дрейфует без цели в этом море счастливых лиц. Они с семьей никогда не отмечали праздники шумно и весело. Пост, молитва – все, что допускала Мэри Лу. Другие люди смеются, и Криденс чувствует себя лишним на этом гулянье, хотя ему приятно смотреть на чужую радость, даже если он не может ее разделить. Он бы хотел когда-нибудь провести это время в теплой компании. Жаль, в их мире не существует волшебников, чтобы те могли исполнить его желание. - Возьмите, - предлагает Бэрбоун прохожим, выдыхая пар. Однако все так заняты своими хлопотами, что не видят его в упор. Криденс не винит их, но ему приходится стоять в два раза дольше, чтобы раздать хотя бы часть листовок. Видимо, уйти пораньше не получится. Придется звонить матери и извиняться… Криденс достает телефон. С экрана ему уже привычно улыбается Грин-де-Вальд. Юноша открывает список контактов, как вдруг экран чернеет и на нем загорается неизвестный номер. Снова спам. Криденс не умеет хамить, поэтому просто скидывает вызов. Он листает номера, но вызов повторяется. Парень вздыхает и все-таки снимает трубку, готовясь выслушать очередную порцию рекламы. - Привет, еще не замерз там стоять? Это не реклама. Криденс отдергивает телефон от уха, словно тот кусается. Он узнает голос, даже искаженный помехами сотовой связи. Он слышал его утром – когда смотрел то порно… Парень сжимает трубку, испуганно глядя по сторонам, пока не натыкается на темную фигуру в пальто на другой стороне улицы. Их разделяет поток машин, но взгляд мужчины все равно пробирается под кожу и горячит кровь. Грейвс усмехается, прижимая телефон перчаткой. Бэрбоун вспыхивает. - В-вы что-то хотели, сэр?.. – не своим голосом говорит он, отворачиваясь. Криденс чувствует себя глупо, разговаривая с Персивалем через дорогу, когда мог бы подойти и сказать лично. Он ни за что этого не сделает. Он больше не вернется в этот котел. И он не представляет, как вышло так, что Грейвс нашел его. И зачем. Бэрбоун горбится, ожидая и боясь ответа, как приговора. Чудес не бывает. Он запрещает себе верить в магию. Это язычество, ересь... Все это большая случайность. - Видишь ли, у меня нет планов на эту ночь, - голос мужчины становится громче в динамиках – или это он приближается сам. – Я хотел спросить, не занят ли ты сегодня. - Занят, я работаю. А вы разве нет? – Криденс не хочет, но даже сам слышит в голосе обиду. - Я взял отпуск, - сообщает ему Грейвс прямо в ухо. Кожу обдает теплом, и парень вздрагивает, глупо оборачиваясь вместе с телефоном. Он отключает вызов и смотрит на актера круглыми глазами. Он не верит, что тот стоит перед ним вживую. Взгляд мужчины изучает его покрасневшее лицо. Криденс тоже изучает его чуть розовые скулы и кончик носа. Персиваль наклоняет голову и делает шаг, чтобы поймать его в кольцо рук. Он не обращает внимания на толпу, и Криденс тоже впервые не замечает никого вокруг. - Так ты свободен? – повторяет Грейвс. – Я хочу попробовать еще раз. Один знакомый посоветовал мне искать компромисс, но для этого мне понадобится твоя помощь. Криденс не знает, что ему сказать. Он такой глупый... Парень обнимает мужчину, роняя листовки на землю. Он всхлипывает, но в этот раз от счастья. Руки Персиваля стискивают его крепко, и юноша впервые чувствует, как он вливается в поток радостных лиц, за которыми всегда наблюдал со стороны. Нью-Йорк вспыхивает ярче в его глазах, будто озаренный волшебством. - Я тоже хочу попробовать, сэр. Дайте мне еще один шанс… Конечно. Криденс чувствует шепот в свою щеку, а следом ощущает поцелуй. Он жмурится. Ему нужно позвонить матери и все-таки сказать, что его привлекли к работе. Но уже на всю ночь... А, может быть, и дольше. Конец.