Книга.

       После завтрака толпа школьников гурьбой подходила к доске объявлений, чтобы ознакомиться с изменениями в расписании. Новая запись гласила, что в течение следующих двух дней — четверга и пятницы — заклинания будет вести Долорес Амбридж. Это было полной неожиданностью для всех, хоть сколько-нибудь знакомых с личностью профессора Флитвика: даже семикурсники не могли припомнить, чтобы профессор когда-либо пропускал занятия. Вскоре эта новость стала самой обсуждаемой в школе. Пуффендуйцы, заготовлявшие «Костерост» для мадам Помфри, утверждали, что Флитвика в больничном крыле нет. В конце концов пришлось поверить, что декан Когтеврана просто взял небольшой выходной, хотя в это верилось слабо. Уроки заклинаний Амбридж вела также как и ЗОТИ, а именно: практики — ноль, сиди и читай учебник. К счастью, Гарри хватило ума сдерживать себя, иначе Гермионе опять пришлось бы воровать настой растопырника из больничного крыла, а самому Гарри — вырезать на своей руке очередное напоминание.       За всё то время, пока Джинни наблюдала за Полумной, не произошло ничего необычного. Ну, вернее, почти ничего. Джинни начала замечать, что Полумна всё время напевает какую-то песенку. За все восемь лет знакомства с ней, Джинни ни разу не слышала, чтобы Полумна пела хоть что-нибудь. Особенно удивляло то, что песня была довольно странной, местами даже нескладной. Полумна тихо напевала ее на уроках, на переменах, иногда просто выстукивала ритм пальцами. Из всей песни Джинни удалось более-менее разобрать слова «море» и «Байкал», но о чем шла речь ей понять так и не удалось. — Гермиона? — Ммм?  — Гермиона? — Джинни, у тебя что-то срочное? У нас завтра контрольная по зельеварению, мне готовиться нужно! И вам двоим, кстати, тоже! Эти «двое», а именно: Гарри и Рон, относились к подобным вещам с истинным флегматизмом, прекрасно зная, что Снегг выше дохленькой «У» им не поставит. А раз так — одним «О» меньше — одним больше, всё равно будут учитываться только баллы СОВ. — Гермиона, я только спросить хотела, что такое «Байкал», это что-то вроде моря? — Байкал? Так, сейчас вспомню… Байкал… И тут Гермиона погрузилась в не самые приятные свои воспоминания о городской олимпиаде по географии, проходившей за год до ее поступления в Хогвартс. На этой олимпиаде она набрала какие-то жалкие девяносто пять процентов, и всё из-за того, что она забыла какое-то дурацкое название самого глубокого озера на Земле. После этого позора, она месяц ни с кем не разговаривала и после этого твердо вызубрила название этого злосчастного водоема: Байкал. Естественно, часть про олимпиаду была опущена, так что Гермиона просто ответила: — Это не море, а озеро. Самое глубокое в мире. Находиться в России, около города Ир… Иркутск, вот. А что? — Да, так, просто. — ответила Джинни, многозначительно посмотрев на Гарри. — Так, ладно, рассказывай, что за Байкал? — Честно, не знаю, но Полумна постоянно поет про это озеро. — Не думаю, что это серьезно. Вон, Невилл бегает со своим кактусом и ничего. Просто понравилась человеку песня и все. — Ты не представляешь, как я хочу верить, что ты прав.        Декрет об образовании номер 23.       Учащимся запрещено приносить в классы какую-либо литературу не связянную с учебным процессом. Также запрещается выносить книги из школьной библиотеки или приносить литературу из дома без специального разрешения. Всем учащимся в течение следующих двух дней отправить имеющиеся у них книги домой. В противном случае литература будет конфискована, а учащийся или учащаяся будет подвергнут (а) наказанию.        Генеральный инспектор Хогвартса Долорес Джейн Амбридж.       Следующие выходные прошли относительно спокойно, если не считать пары десятков отправленных домой сов, да пары учеников, не слишком внимательно читавших декреты Амбридж и поэтому слегка задержавшихся в после уроков. Их счастье: они были слизеринцами и «суровое наказание» ограничилась небольшой беседой. В конце концов нельзя же наказывать сына главы Попечительского Совета, да и его друзей тоже, мало ли что. Ученикам других факультетов хватало ума понять, данная «акция прощения» гарантирована только слизеринцам, остальным же — соблюдать правила и молчать в тряпочку.  — Гарри, слушай, а почему Джинни так интересовалась этим озером? Я просто не припоминаю, чтобы она интересовалась географией вообще. — Понимаешь, Гермиона… Тут Гарри рассказал всё, что услышал от Джинни. — И Джинни думает, что эта книга пытаеться контролировать Полумну? — Скорее всего. — Знаешь мне кажеться, извини конечно, не хочу никого обидеть, но… ты не думаешь, что это просто паранойя? Как книга называеться-то? — Мастер и… черт, забыл, какое-то женское имя, на «м». — Маргарита? — Скорее всего. Тут Гермиона хлопнула себя по лбу. — Я слышала об этой книге. Но помню только имя главного героя… — Какое? — На «в» начиналось, Ва… Вашнер? Вагнер? Вайнер? Венгер? Винтер? — Вульф? — Да причем тут Вульф! Молчи Гарри, дай вспомнить! Так они провидели минут пятнадцать, пока Гермиону не озарило: Воланд.       Тьма, пришедшая со стороны Запретного Леса накрыла Хогвартс. Уже зажглись первые звезды, а в замке ярко светилось одно окно. Профессор Флитвик, вернувшийся из поездки сидел у себя в кабинете. Рядом с ним лежала стопка непроверенных работ, но ему было не до этого. Перед ним лежала раскрытия книга и навстречу ему в белом плаще с кровавым подбоем выходил пятый прокуратор Иудеи Понтий Пилат.