Северные моря, южные ветры

У Робба дома… по-своему уютно. Конечно, сначала Маргери усмехается, когда (не)запланировано заходит к нему за солью (или ножницами, или какой-то ещё ненужной и нелепой бытовой ерундой) и видит, как он судорожно пытается убрать пустые коробки из-под пиццы, кружки и разбросанные по журнальному столу документы. Робб однобоко улыбается, пожимает плечами и предлагает ей чай — это так по-английски, и она соглашается, но с условием, что они пойдут в беседку, которую она постоянно видит из окна своего дома (и в тайне завидует, потому что у неё такой нет). Серый Ветер утыкается ей в ноги, мокрым носом щекоча коленки, и Маргери, придерживая одной рукой чашку, чешет его за ухом. Доски в беседке влажные, тёмно-серые, а половицы скрипят, но Мар уже привыкла к сырости побережья. Она присаживается на сухую подстилку, услужливо положенную Роббом поверх скамьи, и чинно отставляет пальчик, делая глоток чая. Молча. Робб прыскает от комичности момента и выдавливает: — Леди довольна? — Более чем, — продолжая отыгрывать роль, она приглаживает юбку своего сарафана и пытается держать нарочито высокомерное лицо. Получается с трудом, потому что спустя пару секунд края губ тянутся в улыбку. Она смотрит на руки Робба: сильные и с мозолями, в отличие от ухоженных ладоней парней, с которыми она общается в столице. Длинные пальцы, выпирающие вены кажутся ей признаками внутренней силы. Робб — сам север, холоднее океана, в котором она мочит ноги по утрам. И всё же, улыбки у него тёплые, летние, как веснушки, рассыпавшиеся по светлой коже. Её подкупает его спокойствие, тихая уверенность в противоположность её суете. Маргери плотнее кутается в кардиган, чувствуя прохладный ветер, и делает быстрый глоток, чтобы согреться. — Разве тебе не холодно? При виде тонкой майки и джинсовых шортов и самой хочется вздрогнуть, но Робб только ведет плечами, прямо глядя на неё своими серыми глазами. — Мы, северяне, не боимся лёгкого ветерка. — Вы, северяне, кажетесь мне жутко заносчивыми, — фыркает она поверх чашки. — Это мои южные корни дают о себе знать, — парирует он. Маргери снова улыбается и думает, что ему её не согреть, — руки у Робба прохладные, словно песок у самого берега. Ночью она замечает свет фар у его дома и с любопытством смотрит сквозь занавески в окно — ей совсем не стыдно за шпионаж. Не так часто на их улице появляются чужаки, ещё реже к Роббу приезжают гости, и Маргери всматривается в тёмную фигуру, подходящую к его крыльцу. На секунду она думает, что совсем не дружеский визит, но быстро себя одёргивает — в городке слишком скучно, чтобы произошло хоть что-то. Фигура скрывается за дверью, и Мар недовольно поджимает губы, потому что за закрытыми дверьми уж точно ничего не увидеть. На следующий день Робб знакомит её со своим сводным братом Джоном, и ей кажется, что она не прикасалась ни к чему более горячему, чем его ладонь. Капли дождя должны бы испаряться на его коже, но они оседают кристалликами, пока угольные глаза настороженно следят за каждым её движением. Маргери играет в хорошую хозяйку и думает, что никогда не встречала настолько непохожих и одновременно близких по духу братьев. — Так, чем ты занимаешься, Джон? — она подпирает голову рукой, сидя напротив. Джон размешивает сахар в своей чашке, неловко смещаясь, и Маргери почти хмыкает от того, как нелепо он смотрится на фоне скатерти в мелкий цветок и сервиза с чайными розами. — Я — начальник безопасности. Её губы изгибаются в идеальную «о», глаза проходятся по раскатистым мышцам в черной футболке, задерживаются на длинных ресницах, а потом она произносит: — Расскажешь мне о всех самых нелепых случаях с Роббом? Я хочу знать всё, иначе этот мистер зазнайка совсем поднимет нос. Впервые Джон улыбается, кратко и едва заметно, и они с Роббом дополняют друг друга, как две части целого. Последний шутливо пихает её в бок, и Мар осознает, что, наконец-то, картинка сложилась воедино — с приездом Джона Робб и сам заиграл в её глазах новыми красками.