Отмечены любовью

      Утром Лукаш и Ловэль после прекрасного завтрака отправились на работу. Вчера фильм ужасов произвел на модов большое впечатление. Лукаш думал, что стоит показать им ещё и другие очень старые фильмы. Может быть, что-то из советской классики. Он помнил, как смотрел эти фильмы в детстве и юности, они были непременным атрибутом праздников. Конечно, не всё будет понятно, но он готов был поделиться своими знаниями со своими любимыми.       Он замечал, как моды меняются и всё больше становятся похожими на обычных людей. Это обстоятельство не могло не радовать его. Лиэлли прекрасно справлялась с ведением домашнего хозяйства, большего от неё не требовалось. Ловэль становится всё более самостоятельным, с удовольствием приводит в порядок архив. Но Лукаш знал, что без него они ещё не смогут обойтись. Они не созданы для того, чтобы жить сами по себе. Теперь, когда они разобрались в своих отношениях, он перестал терзаться тревогой за них. Он любил их обоих абсолютно одинаково, даже скорее как одно целое.

***

      Оставшись один в архиве, Ловэль решил ещё раз пересмотреть «Сайлент Хилл». Ему казалось, что он что-то вчера упустил. Был слишком напуган, хотя сейчас и понимал насколько это глупо. Он вполне мог бы справиться с монстрами, если уж Роуз смогла с ними справиться. Тем более, рядом был Лукаш, а в нем Вэль абсолютно не сомневался. Тот, по мнению мода, смог бы справиться и с Пирамидоголовым. Он просто знал, что Лукаш всегда и от всего на свете их защитит. Да и потом монстры эти были надуманы, в их мире самые страшные монстры обитают на просторах Зоны. Но, как сказал ему Лукаш, это не его война. О них позаботятся военные, а ему стоит заботиться лишь о Лил и Лукаше.

***

      Сегодня вечером после ужина Лукаш снова ушел в кабинет. Моды прекрасно понимали, что ему нужно работать. Он не может просто жить в своё удовольствие, слишком многие и многое зависит от него. Они не обижались, что Волк иногда не уделяет им много времени. Им было достаточно того, что он их любит, ведь он сам так сказал. Он говорил правду, фальшь моды всегда легко распознают. Впрочем, они знали, что вскоре Лукаш ляжет рядом, они, конечно же, проснутся, и возможно, мужчина согласится ещё какое-то время не спать.       Лил и Вэль легли в постель без него. Лил быстро уснула, после и Вэль задремал.

***

      Вэль витал в теплом мареве легких поглаживаний, что прохаживались по ребрам, косточкам таза, позвоночника и затылка. Пальцы ворошили его волосы, перекладывали пряди с плеча на спину, свивали в хвост и, натянув на кулак, неожиданно вздернули его голову вверх. Стоявший на четвереньках Вэль тихо ахнул, но противиться не стал. Лукашу он позволял все, зная, что в ответ на его покладистость Лукаш воздаст сторицей.       Широкая ладонь надавила на его поясницу, заставив развести коленки, прогнуться, укладывая голову на подушку и подставляясь пальцам, что прошлись между ягодиц, царапая промежность неровно остриженными ногтями.       Странный звук донесся до слуха мода сквозь туман, наполнивший сознание. Хрипы или всхлипы? Напоминало тяжелое дыхание астматика, но астматиком Лукаш не был.       Додумать не успел, его неожиданно грубо обхватили за бедра, оставляя отпечатки на нежной коже, заставляя поднять зад выше, и крепкие пальцы, впившись в его ягодицы, развели их, открывая сомкнутое колечко ануса, тугое, сжавшееся в темное солнышко с лучиками морщинок. Влажный мазок головки члена, скользнувшей по промежности, был необычайно широким, оставив «жирный» след от самого копчика до поджавшихся яичек мода.       Сразу два пальца ввинтились в звездочку входа, заставив Вэля зашипеть от боли, ногти царапали нежные стенки, и он, протестуя против грубого вторжения, поддался назад. Уйти удалось лишь от пальцев, они выскользнули наружу, вцепившись в его бедра, фиксируя его на месте, и в едва раскрывшееся отверстие ануса тут же уткнулось нечто гладкое и обжигающе горячее.       Вэль вскрикнул, когда поршень чужой плоти принялся давить на стенки сфинктера, разводя их в стороны и упорно толкаясь вперед. Распирание сменилось резкой болью. Он, заскулив, заюлил под навалившимся на его спину телом, не понимая, почему проникновение было столь болезненным, но Лукаш упорно ввинчивался в его тело, и Вэль хватал воздух открытым ртом, пытаясь облегчить свои страдания, расслабив дрожащее тело.       Наконец, тяжелые яички шлепнули о его собственные тестикулы, показав, что в него вошли до конца, и сознание Вэля закружило возбуждением. Член, протаранивший его тело, удобно лег на простату, давя на чувствительную борозду.       Тревожащий его звук снова вплыл в сознание, и Вэль передернулся — Лукаш, отлипнув от его спины, начал долгий длинный ход членом назад, выбираясь из его тела до самой головки. Слишком длинный задний ход. Или лишь показалось?       Мысль тут же потухла, когда сзади, приглушенно рыкнув, в него снова вбились, вырвав из горла мода пронзительный крик. Вэля окатило волной из смеси чувств: боли и удовольствия, одновременно сильных и чистых.       Цепкие пальцы, продолжая фиксировать его бедра, подтянули его к крепким мышцам живота, отрывая коленки от постели, прокрутили им круг, словно он и не весил ничего, как куклой, и выскользнув до половины, повторили толчок, натягивая его обратно на член.       Подобного Лукаш не совершал с ним никогда, но, несмотря на не отпускавший дискомфорт, Вэлю понравилось, и он закатил глаза, когда головка члена ощутимо прошлась по простате. Его стон вызвал большой энтузиазм сзади, и его принялись уже не любить, а трахать, размашисто выходя из его тела и вбиваясь в бархатистую глубину с шумными шлепками яиц о его собственный стоящий колом член.       Через десяток таких фрикций Вэль уже кричал в голос, сажая связки в выражениях острого наслаждения, и сам, грозя сломать позвоночник, крутился на члене любовника, закусывая губы.       — О, да, еще, быстрее, — он, срываясь в всхлипы, командовал действом, пламенея щеками, и в избытке чувств потянулся назад рукой, чтобы притянуть к себе Лукаша для поцелуя.       Его рука наткнулась на кожаные наручи, и Вэль, удивившись их наличию, оглянулся назад.       На него смотрел безликий железный шлем в форме гигантской пирамиды, подпираемый широкими плечами монстра, перетекавшими в мускулистый живот с гипертрофированными мышцами, а дальше на собранную на животе и крестце Вэля длинную кожаную юбку. Сзади него высился Пирамидоголовый, который все еще продолжал отменно трахать его зад. Вэль округлив глаза, открыл рот и заорал от ужаса…       Ловэль распахнул глаза, резко сев в постели. Он всё ещё не отошел от своего кошмарного сновидения. Он тяжело дышал, провел рукой по лицу. Его тут же обняли нежные руки. Рядом проснулась Лил. Конечно, она не могла не почувствовать отголоски его эмоций. Она стала что-то говорить, но пребывавший в шоке мод никак не мог сосредоточиться на её словах.       — Вэль, что случилось? — спросила она с тревогой. — Тебе приснился кошмар?       — Да, это был всего лишь кошмар, — как-то безэмоционально ответил юноша. — Кошмар.       — Эротический? — с легкой иронией спросила Лил.       — С чего ты взяла? — удивился Вэль, насколько девушка близко подобралась к правде. Он не хотел бы рассказывать об этом ни ей, ни кому-либо ещё. Но понимал, что всё-таки придется. Врать он не умел, да, впрочем, и не хотел.       — Потому что ты ещё как возбужден, — рука девушки погладила его каменный, истекающий смазкой член. Вэль не знал, что ответить.       — Да, ты права, — успел сказать он, прежде чем в спальню вошел Лукаш, только что принявший душ, в одном лишь полотенце. «Они, похоже, времени зря не теряли», — подумал он, заметив возбуждение Вэля.       — Что происходит? — поинтересовался он, подходя к постели.       — Вэлю приснился кошмар, причем эротический, и он как раз собирался мне рассказать, что это было конкретно, — выдала Лил. Лукаш удивленно приподнял брови. Его тоже это заинтересовало. Что же могло так напугать его храброго Ловэля, да ещё и в эротическом плане. Лиэлли и Лукаш выжидательно смотрели на Вэля. Он тяжело вздохнул и решился.       — Ну… в общем, я стоял на четвереньках и кто-то, какой-то мужчина, хотя я думал, что это ты, — он взглянул на Лукаша, — гладил меня, а потом резко дернул за волосы, заставив поднять голову. Как вы понимаете, я не сопротивлялся. Чья-то ладонь провела по моей спине, между ягодиц. Я услышал тяжелое дыхание, будто ему трудно дышать. Он вошел в меня сразу двумя пальцами, было довольно-таки больно, неприятно. Ты так никогда не делал. После он вошел сразу весь, быстро, не давая мне привыкнуть. Я почувствовал резкую боль. Он двигался, а я ощущал только дискомфорт, боль и удовольствие. Всё вместе, это было необычно, но я думал, что это ты, а значит, я не должен сопротивляться, а дать тебе то, что тебе нужно и так, как ты этого хочешь. Я хотел притянуть тебя к себе и поцеловать, но когда я повернулся, увидел, что это абсолютно не ты.       — И кто же был этот твой неожиданный любовник? — с интересом спросила Лил. Она уже подозревала, что ответ Вэля её позабавит.       — Он… Пирамидоголовый, — после паузы ответил Вэль и зажмурился.       — Я вижу, что фильм произвел на тебя особое впечатление, — улыбнулся Лукаш. Он не ревновал своего юного любовника к выдуманному персонажу, а тем более, не похоже, чтобы Ловэлю понравился секс с ним.       — Лукаш, мы с тобой определенно должны утешить Вэля, — уверенно заявила Лил, лукаво улыбаясь. Лукаш понимал, что она имеет ввиду, ведь Вэль всё ещё был возбужден.       Лукаш тоже был возбужден. Он решил, что стоит дать Вэлю сейчас самому выбрать, как именно получать наслаждения, поэтому лег на спину. Лил отправила юношу к Лукашу, чтобы он мог сделать то, чего так хотел во сне. Вэль застонал в губы мужчины, потому что девушка принялась готовить его к процессу «утешения». Когда она решила, что достаточно, провела рукой по члену Лукаша, нанося смазку. Вэль прекрасно понял, что ему делать. Он медленно насаживался, давая телу приспособиться. Это было вовсе не похоже на грубое проникновение в его сне.       Лил целует Вэля в губы и спускается ниже, ненадолго задержавшись на его сосках, в конце концов, добирается до его члена. Вэль чуть откидывается назад, продолжая опускаться на член Лукаша. Тот плавно двигается, входя до конца и выходя почти полностью. Сладкие стоны юноши ещё сильнее заводят и девушку, и мужчину. Вэль двигается, прикрыв глаза, словно в каком-то волшебном танце. Волосы Лил мешали Лукашу понаблюдать за тем, что она делает. Ему иногда нравилось видеть, как его моды ласкают друг друга. Поэтому он убрал пряди её волос, она похоже даже не обратила на это внимания. Девушка сводила колени и явно была возбуждена. И Лукаш решил, что нехорошо оставлять девушку без внимания, и заставил её придвинуться ближе к нему и поставить колени по бокам от его головы. Лил на мгновение оторвалась от Вэля, сладко застонав. Она снова вернулась к прерванному занятию. Она была удивлена. Конечно, Вэль уже прежде ласкал её так. Они любили дарить друг другу ласку различными способами. Но Лил не ожидала, что Лукаш решиться вылизывать её. Он входил языком, ласкал клитор, посасывал его. Она была настолько влажной, что два его пальца легко вошли в неё, имитируя фрикции. Девушка двигала бедрами, насаживаясь. Он не прекращал ласкать её ещё и языком. Конечно, Ловэль делал это совсем иначе, потому что их этому обучали. Ведь мода мог купить не только мужчина, но и женщина. Мод хорошо знал теорию, а после уже успел применить знания на практике с Лил. Лукаш же долгое время ходил снимать напряжение в публичный дом. А уж так ласкать проститутку он бы никогда не стал. Волк, конечно, ласкал её несколько неумело, но с желанием. А уж сама мысль о том, что это делает Лукаш, который абсолютно не такой раскрепощённый, как они, сводила её с ума. Лукаш очень хотел доставить ей удовольствие. Когда-то давно он уже ласкал женщин так, но не особо любил. Он делал так, только если он был у неё первым мужчиной, в остальных случаях он брезговал. С Лил же всё было иначе. Первым её мужчиной был Вэль, но он любил Вэля и потому решился. Ему было приятно осознавать, что ей нравится. Лукаш не мог переступить через себя и дарить оральные ласки юноше, зато мог подарить наслаждение своей любимой девушке. Тем более он знал, как сильно эмоционально связаны моды. Ему хотелось, чтобы они оба были удовлетворены.       Все трое двигались синхронно, словно были единым механизмом. Их движения становились всё быстрее. Вэль выгнулся, протяжно застонав, подняв лицо к потолку, сжимая в себе Лукаша. Лил, громко застонав, свела бедра, тоже прогнувшись. Лукаш, выгнув спину, замер, погрузившись в Вэля на всю длину. Все трое опять одновременно дошли до оргазма. Лил легла рядом на бок и повернулась лицом к ним. Вэль без сил опустился на грудь Лукаша. Похоже, юноша был доволен и успел забыть о своем кошмаре. А значит Лил и Лукаш справились с «утешением своего бедного напуганного Ловэля».       Отдышавшись, Вэль поцеловал Волка, а после и Лил, а потом имел удовольствие видеть, как Лил поцеловала Лукаша. Двигаться всем троим откровенно не хотелось.       Спустя ещё пять минут Лукаш встал, чтобы отправиться в душ. Моды поднялись после него.       Когда моды вошли в спальню, Лукаш уже поменял простыни и сейчас лежал в постели, ожидая их. Они подошли к нему и привычно легли по обе стороны, положив головы ему на плечи. Как и всегда после восхитительно близости никому из них не снились кошмары.

***

      Темная комната, шторы закрывают окна, но и за ними темно. На стене одиноко горит бра, почти не давая света. Длинный стол с семью стульями. Во главе стола в инвалидном кресле сидит старик. Его лицо невозможно разглядеть в полумраке. Он хрипло дышит. Сейчас заметно, что у него нет правой руки до локтя, её заменяет протез. Через стул слева от старика сидит тот же неприметный мужчина в черном. Его лицо тоже весьма плохо видно.       — Вы получили данные от нашего агента? — спрашивает мужчина.       — Да, но это просто слухи, он не знает правда ли это, — старик после каждого слова делает паузу.       — Если это правда, то наш план провалился, — мужчина был недоволен.       — Напротив, — бледные губы старика растянулись в злой усмешке. — Напротив.       — Что Вы имеете ввиду? — не понял его мужчина.       — Я давно хотел получить в свои руки нечто такое, — ответил тот. — Я хочу заставить его страдать, а не просто убить. Ступай, мне нужно отдохнуть. Мужчина склонил голову в почтении и вышел из комнаты, а после и из дома.       У них был хороший надежный план. Они были уверены, что всё сложится так, как должно. И никто бы не догадался об их вмешательстве. Несостоявшегося убийцу просто приговорили бы к смерти, и никто не стал бы разбираться, потому что мотив на лицо. Но теперь это невозможно. Он знал, что старик что-то придумал. Но он сам пока не знал, как изменить ситуацию. Он жалел, что недооценил наемника. Он будет ждать новых сведений от агента. Может быть, тогда он поймет, что надо сделать, чтобы всё сработало.       Стивен Гудман, а мужчину звали именно так, часто размышлял о старике и том, кого он так страстно желает уничтожить. Он не знал сколько точно лет ни старику, ни наемнику. Он, конечно, заинтересовался личностью заказчика. Если всё, что он узнал, правда, то старику получается уже перевалило за сто пятьдесят, что на самом деле невозможно. Ещё он знал, что он очень богат и обладает властью, чтобы дергать других за ниточки, как опытный кукловод. Он видел, что старик глубоко несчастен, потому что у него нет близких и родных. Все, кто его окружает, не испытывают к нему теплых чувств, а на самом деле боятся или ненавидят. Они рядом лишь потому, что им что-то нужно. Они работают на него вовсе не от хорошей жизни. Они беспокоятся о нём, потому что он им платит, а не потому что на самом деле беспокоятся. И он, конечно, это понимает. Кажется, единственной его эмоцией является лишь злость. Только ненависть поддерживает его слабое немощное тело.       Про наемника же он ничего почти не знал, кроме его прозвища, даже не знал настоящего имени. Похоже, что даже старик не знал его, потому что никогда не называл. На вид ему чуть за тридцать. Его окружали люди, которые любили его. Любили и были преданы, но вовсе не из-за власти или денег. Стив никак не мог понять, почему. Впрочем, у него тоже нет родных. Почему старик так одержим им, он тоже не знал. Иногда ему казалось, что наемник даже не догадывается о существовании старика. Но он не забывал о нем ни на секунду. В чем причина?       Стивен не знал этого, потому что старик ничего о себе не рассказывал и никому похоже не доверял полностью. Некоторое время он потратил на поиски в архивах, но все записи и о старике, и о наемнике были изъяты или уничтожены. Даже следов их не осталось. Поэтому ему оставалось лишь наблюдать и по крупицам или случайно брошенным фразам что-то узнавать. Старик годился ему в прадеды, поэтому он не знал, что их может связывать. Может быть, он как-то связан с историей, в которой старик потерял руку? Протез у старика довольно новый. Но похоже, он всё ещё переживает эту потерю и ощущает себя неполноценным из-за этого. По всей видимости, руку старик потерял довольно давно, когда этот наемник был ещё ребенком, а возможно, и вообще до его рождения.       Ему хотелось знать если и не всю историю, то хотя бы часть, было очень любопытно, что произошло между ними, но старик платил ему вовсе не за вопросы, а за ответы и сведения о нем. Поэтому он просто продолжал отрабатывать свои деньги и делать то, что должен. На самом деле он вовсе не хотел таким заниматься, но в этом мире для него не нашлось другого места и другой работы. У него не было жены и детей, ему не нужно было кормить семью, но и самому есть тоже хотелось. Он скрылся в ночи.