Отмечены любовью

      Лукаш жил делами поселения и Зоны, но с появлением модов решил, что плохие привычки стоит менять и начать с того, чтобы проводить с ними больше времени и рассказать о прошлом, которое считал лучшим периодом в своей жизни, пока в ней не появились Вэль и Лил.       Его тайны оставались тайнами, но Лукаш решил приоткрыть завесу над ними и отправился к Полуночнику, которому некоторое время назад дал деликатное поручение, в большой тайне возродить к жизни один весьма примечательный «обломок прошлого».       К вечеру субботы его «заказ» был готов. Отправившись в нору к Полуночнику, Лукаш вынес наружу большой короб и, загрузив его в машину, отправился домой.       Свой двухэтажный спартанский коттедж, который делил с модами, Лукаш отныне звал Гнездом. Открыв входную дверь ногой, он вошел внутрь спиной вперед и тут же услышал голос Вэля, у которого сегодня был выходной:       — Что это? Лукаш кряхтя поставил короб на пол и, разогнувшись, повертел шеей, хрустнув позвонками. Вэль стоял опираясь на стену, соблазнительно жаркий, в обтягивающих штанах, с босыми ногами и в расстегнутой до пупка рубашке. Мод с аппетитом грыз яблоко. Лукаш окинул его заинтересованным взглядом.       — Сегодня устрою вам экскурс в историю.       Вэль дразня мужчину, слизнул сладкий сок, что натек на тыл ладони, нарочито медленно проведя языком от запястья к мизинцу и поднял брови.       — И насколько… глубоко мы уйдем в этот экскурс по истории? Бархатные нотки в его голосе погнали кровь по венам мужчины. Лукаш встряхнул головой, отгоняя наваждение. Теперь, когда он мог дать выход своим эмоциям и сбросить сексуальное напряжение с любимыми, противостоять возбуждению было легче.       — Сам все увидишь. Он, подойдя к огорченному провалом свой феромонной атаки парню, чмокнул его в надутые губы и легким шлепком отправил в сторону кухни.       На кухне уже крутилась Лил. Девушка, мурлыча под нос песенку, возилась у стола, накрывая его к ужину. Пройдя мимо Лил, Лукаш поцеловал девушку в обнажившееся упавшей лямкой длинной маечки плечико и подхватил с тарелки горячий блинчик. Оценив совместную стряпню своих модов, Лукаш сел во главе стола.       Именно так они теперь и садились: он во главе стола, а Лил и Вэль по бокам. Глаза мужчины то и дело перескакивали с девушки на парня. Лукаш откровенно любовался гибкими телами, тонкими кистями, изящными личиками и щебечущими голосками. Его райские птички были живым воплощением соблазнительности и при этом безмерно родными. «Мое, — думал Лукаш уплетая блинчики, хищно скаля зубы на собственные мысли, — и никому не отдам».       Закончив с ужином, Лукаш торжественно объявил, что намерен ознакомить их с таким давно забытым явлением субкультуры прошлого, как совместный просмотр «ужастика». Оба мода одинаково изломали бровки домиком.       — А что это такое? — полюбопытствовала Лил, откидывая на спину рыжую копну волос, открывая проглядывавшие сквозь тонкую маечку горошинки сосков и полукружья груди. Лукаш с Вэлем уставились на рельефы маечки Лил с одинаковым вниманием. Волк встрепенулся первым, отводя взгляд.       — Все сами увидите. И, подхватив обоих, повлек за собой в гостиную.       Обустроили ее давно и, с удобством поставив у стены широкий диван, способный вместить их всех троих, установили по бокам столики с ячейками для напитков. Лил, позаботившись об уюте, накидала на диван гору подушек и укрыла сверху сразу тремя пушистыми пледами для мягкости и тепла. Выглядело немного «плюшево», но Лукаш уступил, памятуя, как любят его моды комфорт и тепло.       Подождав, пока его моды заберутся в подушки и по привычке обнимутся, сплетаясь в клубок, как два котенка, Лукаш принес из коридора короб и, повернувшись к ним спиной, принялся что-то устанавливать на столе, стоявшем напротив дивана.       Со стороны модов тут же послышались чмоки и довольное сопение, детишки не упускали возможности проявить нежность друг к другу, заодно заводя Лукаша, но тот стоически терпел. Знал, что долей причитающихся ласк с ним поделятся.       Установив детище Полуночника, Лукаш отошел в сторону с сияющим глазами, и Вэль с Лил, разорвав поцелуй, с недоумением уставились на портативный прибор с круглым отверстием в верхней панели. Было похоже на переделанный галлограф, которым он по сути и являлся.       — Что это такое? — Вэль сел в подушках. Лил осталась полулежать, с опаской смотря на непонятную штуковину, которая заставила Лукаша просто светиться довольством собой.       — Это оружие? — спросила она.       — Это то, что заменит нам телевизор, — торжественно представил Лукаш, — и сегодня мы с его помощью будем смотреть фильм ужасов.       — Ужасов? Ты покажешь нам фильм про Зону? — спросил Вэль. Лукаш поперхнулся, но подумав, справедливо решил, что пожалуй для них Зона и была настоящим ужасом. Как и для всех на умирающей планете.       — Нет, фильм будет не про Зону. Лукаш, захватив пульт, направился к дивану и прилег рядом с Лил. Вэль лежал, устроив подбородок на бедре девушки.       — Ужастики - это фильмы про выдуманное зло, а не настоящее. Он потянулся погладить щеку Вэля, и парень еле слышно мурлыкнул. Лил, к которой потянулась его ладонь, сама потерлась о его руку, поцеловав тыл ладони. К сердцу Лукаша прилила нежность.       — Раньше семьи любили собираться вместе и смотреть телевизор. Совместный просмотр фильмов был любимым развлечением для друзей, любовников. Я хотел разделить просмотр фильма с вами.       — Мы всегда рады что-нибудь с тобой разделить, — пошутил Вэль, прикусив губу. Лукаш послал ему любящую улыбку.       — А что такое семья? Вопрос Лил вверг Лукаша в ступор. Осознав, что ребятишкам это явление было не известно, мужчина почувствовал, как его сердце на мгновенье сжалось от жалости.       — Семья - это… то, чем сейчас являемся мы, — тихо ответил он и, тряхнув головой, поднял пульт. — Устраивайтесь поудобнее, а после отвечу на все вопросы.       Лукаш сел рядом и представил пародируя голос конферансье:       — Уважаемые телезрители перед вами самый жуткий фильм двадцать первого столетия, — он клацнул кнопкой пульта. Галлограф выпустил конусовидный всплеск света, что приобрел вид проекции светящегося экрана.       — «Сайлент хилл», — прочел название фильма Лукаш.       Моды притихли, глядя на разворачивавшееся действо. Первый десяток минут в спальне царила тишина, ровно до того момента, как героиня Роуз проснулась в машине и отправилась на поиски приемной дочери по странному городу, засыпаемому пеплом, словно снежным полотном.       Лукаш, фильм знавший наизусть, следил за модам со снисходительной улыбкой, засунув под спину диванную подушку. Ребятишки сидели обнявшись, на мордочках лиц застыло напряженное выражение в смеси с любопытством. И тут его милые детки увидели нечто похожее на человека с серой кожей, безликое, безрукое, извергающее из себя кислоту, и в унисон с чудовищем заорали на всю комнату, дружно прыгнув к Лукашу. Мужчина чуть не свалился с дивана, и, забравшись повыше в подушки, принялся наперебой утешать обоих испуганных модов, убеждая их, что такого существа никогда не существовало, что оно выдумка сценаристов и что оно не выпрыгнет из галлографа и не материализуется в их комнате.       Кое-как успокоив модов, Лукаш утроил их по бокам от себя и сел в центре дивана, оперев спину в изголовье. Вэль с Лил, вцепившись в него руками и ногами, не отрывали глазенок от галлографа, напоминая маленьких напуганных детишек. Лукаш уже пожалел, что решил начать их ознакомление с кинематографом прошлого с ужастика, но на его предложение выключить галлограф, моды дружно протестующе заверещали.       Просмотр фильма продолжился в наступившей тишине ровно до момента, когда Роуз вбежала в пустой коридор школы, в котором ее настигло чудовище состоявшее, казалось, из одних конечностей и кричащей головы, что порождало вокруг себя кровь и ужас. Лил, пискнув, крепко зажмурилась, и впечатала личико в плечо мужчины. Лукаш успокаивающе погладил ее теплые волосы, отметив, что та одним глазком продолжает смотреть на галлограф.       Вэль нервно дернулся, отметив своей реакцией появление нового кошмарного персонажа, Пирамидоголового, но тут же не удержался от восхищенного вздоха, оценив его могучий меч.       — Что это у него на голове? — спросил он.       — Шлем, — ответил Лукаш, поглаживая плечико Лил, девушка лежала на его груди, уцепившись пальчиками за его футболку, и не спускала глаз с мелькавших на стене теней.       Сцена у церкви с участием Пирамидоголового вызвала у обоих модов дружный вздох и в грудь мужчины уткнулось сразу два лица. Лукаш, обняв за плечи обоих, почувствовал себя самым храбрым человеком на планете. И хохотнул над собственным выводом. По сравнению с двумя невинными в плане приобщенности к культуре жесткого хоррора детишками, он и вправду был смел, как канувшие в былое супергерои.       Дальнейший просмотр фильма то прерывался вздохами, то вскриком Лил. Вэль больше вопросов не задавал и до конца фильма пролежал, уютно устроившись поперек колен Лукаша, оставив могучую грудную клетку мужчины в распоряжении слабо попискивающей от страха Лил.       Фильм завершился, и некоторое время они сидели молча, пока Вэль не выдохнул:       — Хочу ещё. У тебя есть ещё? — он в нетерпении развернулся к Лукашу.       — Есть, — мужчина рассеяно улыбался, поглаживая плечо Лил.       — С этим… со шлемом?       — С ним. С Пирамидоголовым. Лукаш, чмокнув Лил в макушку, поднялся с дивана.       — Мне надо поработать с донесениями, а вы ложитесь спать, — он, потрепав волосы Лил, поцеловал в сиреневую головешку и Вэля и вышел за дверь, подхватив галлограф. Моды, кисло переглянувшись, снова сплелись в комок.       Прикрыв дверь своего кабинета, Лукаш поставил галлограф на полку и опустился за стол с горкой бумаг, парой электронных планшетов и большим контейнером с информационными кристаллами.       Последние привезли из мегаполиса, и кристаллы содержали данные агентуры, которую он рассеял в самом его сердце. Нобилитет следил за Лукашем. С некоторых пор Лукаш решил ответить им той же «любезностью».       Но к кристаллам он приступит позднее, Странник уже доложил ему, что тревожащих новостей их «пташки» на хвостах не принесли. Сперва почитает донесения полевых разведчиков.       Зона в последнее время активизировалась, выбрасывая на почерневшие мертвые поля все новые и новые формы мутантов, которые в остервенении лезли на ещё цветущие земли с одним единственным желанием — уничтожить разумную жизнь, и его не покидала мысль, что скачок этой активности как-то связан с тревожными слухами, что доходили из мегаполиса.       В лабораториях Нобилитета разрабатывали оружие, которое по мнению его создателей могло разом положить всю нечисть в Зоне. У пограничья активно велись секретные испытания, после каждого из которых в Зоне оживлялась своя исковерканная жизнь.       В чудо-оружие Лукаш не верил, а вот в то, что новая затея грозила независимости пограничных земель, населенных свободомыслящим людом, не сомневался. «Новосвободовцы» давно стояли Нобилитету костью в горле, и если вместе с нечистью поляжет и Приграничье, это объявят «статистически допустимой жертвой».       Лукаш, откинувшись в кресле, сосредоточился на бумагах, на столе мерно тикали старые механические часы. Еще один осколок прошлого, как и он сам.       Стопка прочитанного все росла, а непрочитанное, казалось, не уменьшалась. То, что в дверь поскреблись, Лукаш в глубоком погружении в свои мысли отметил лишь краем сознания и, подняв голову, взглянул за окно. Как опустилась ночь, мужчина и не заметил.       Легкое царапанье повторилось, и на этот раз Лукаш понял, откуда доносится звук, что отвлек его от бумаг. Поднявшись, он пошел к входу и резко распахнул дверь. За порогом стояло два мотка одеял, с выглядывавшими изнутри головами его модов. Вэль держал Лил за руку, сердито надломив красивые брови.       — Ей приснился Пирамидоголовый, — объяснил он, прежде, чем Лукаш открыл рот, — и она боится спать без тебя. И я тоже, — добавил он, мило краснея.       — Лукаш, — зеленые глаза Лил жалобно смотрели на мужчину, — пошли с нами спать.       — Вэль за защитника не сойдет? — поддразнил паренька мужчина, выходя к ним в коридор.       — Защитник сам глаз сомкнуть не может, — буркнул мод. — И не вздумай смеяться, — тут же вскинулся он, заметив проскользнувшую по его губам улыбку, — это было очень страшно!       — Мне казалось, тебе понравилось.       — Окажемся в спальне, покажу, что на самом деле мне нравится, — огрызнулся Вэль и, задрав хорошенький носик, повернул к спальне. Шел гордо, но лишь до тех пор, пока не наступил на «подол» одеяла и не замахал руками, пытаясь устоять на ногах. Позади захихикала Лил, уютно устроившаяся на руках Лукаша. Мужчина заулыбался, но тут же смел веселье в глазах прочь, заметив брошенный на него через плечо разгневанный взгляд мода. Задрав одеяло повыше, Вэль продолжил торжественно нести себя по коридору, радуя глаза Лукаша стройными голыми ногами.       Оставив обоих модов устраивать гнездо на своей постели, Лукаш ненадолго исчез в ванной комнате, а когда вернулся, обнаружил модов полностью обнаженными, сидящими друг к дружке лицом, прижавшись лбами.       Это священнодействие «взаимопроникновения» между ними Лукаш наблюдал не впервые и всегда испытывал некое благоговение, в смеси с легкой завистью, понимая насколько редким даром они обладали.       Разорвав соприкосновение разума, моды одновременно повернулись к Лукашу, и Вэль позвал его хриплым шепотом по имени. Лил скользнула в подушки, поджав под себя скрещенные ступни. Вэль, словив ладонь приблизившегося к ним Лукаша, потерся об неё щекой. Мужчина ждал, что придумают его неутомимые сожители в эту их близость и не удивился, когда его затянули в середину. Лил тот час же скользнула за спину командира, разминая тонкими пальчиками натянутые мышцы плеч, а Вэль прильнул к губам, прижимаясь жарким гибким телом к мужчине. Его руки расплели укрывавшее его бедра полотенце, освобождая от последней преграды, между ними.       Пальчики сразу двух рук — Лил и Вэля поспешили ухватится за реявший над бедрами мужчины член. Лукаш рыкнул, не разрывая поцелуя, в рот Вэля. Язык мода плясал по его языку, нёбу, распаляя полыхавший внутри огонь. Моды умудрялись раз за разом превращать его кровь в лаву, открывая в нем свойства, которых он и сам за собой не знал. Вот и сейчас его руки успевали жадно обшаривать оба любимых тела, казалось, увеличившись в количестве ровно вдвое, а губы - целовать шеи, плечи, грудь и руки, втягивая в себя попеременно, то томный девичий, то мускусный юношеский запах и вкус с их тел. Они переместились на постель, и он оказался лежащим на Лил, между раздвинутых ножек девушки, аккуратно вторгаясь в ее лоно. Она все еще была узкой, как и Вэль, плотно обхватывая его собой изнутри, и Лукаш размеренно двигал бедрами, наклонившись к ее лицу, позволяя обхватить себя за шею.       Он знал каждый сантиметр на теле любимых, знал, что любят его моды и как довести их до вершины блаженства, и все же искусством любить, вложенным в них самой природой, еще не обладал. Потому отдав дань ее губам, пустил к Лил Вэля и тот, растянувшись рядом, принялся с упоением целовать девушку, отвечавшую ему с тем же энтузиазмом. Руки мода умело мяли ее грудь, пощипывали соски, и нежно прохаживались по чувствительным ребрам рыжеволосой. Лил, постанывая под толчками Лукаша, выгибалась в пояснице, стараясь насадиться полнее на член Лукаша и одновременно подставится пальчикам Вэля, терзавшим заветную горошинку клитора, что посылала чувственную дрожь по мышцам ее живота. Не желая оставлять Вэля без удовольствия, Лукаш потянулся вперед и словил в кулак истекавший смазкой пенис парня. Мод, вздрогнув, охнул, отрываясь от губ Лил, и бросив на него через плечо совершенно расфокусированный взгляд, подался назад двигаясь навстречу его руке, проскальзывая в образованное им кольцо. Жесткие ребра пальцев служили прекрасным средством стимуляции, и вскоре Вэль стонал в голос не хуже Лил, прося срывавшимся шепотом пустить его.       Куда именно Лукаш знал и, выйдя из девушки, дал ему занять свое место. Ловэль со вздохом облегчения плавно вошел в еще не закрывшееся лоно девушки, и Лил обхватила его руками, заставляя выгнутся, подняв попку, открывая взору Лукашу темное сморщенное пятнышко между его ягодиц.       Мужчина потянулся к упругим ягодицам широкими ладонями, обрисовывая рисунок крестца, ягодиц, дразня огладил по шелковистой коже, чувствуя, как размеренно напрягаются мышцы двигавшегося в Лил парня, и приподнявшись, уложил в ложбинку блестевший от смазки член. Багровая головка прошлась по промежности, от поджавшихся яичек вверх и нажала на колечко ануса, заставив Вэля протяжно застонать и замереть в болезненном напряжении ожидания. Лукаш не спеша отстранился, глядя на раскрывшуюся дырочку жадно ждавшую его проникновения и потянул руку к лежавшему среди складок одеяла флакону с ароматным маслом. Моды, остановившись, ждали, и Лукаш, не затягивая, мазнул смоченной в масле подушечкой пальца по звездочке входа. Провалившийся внутрь палец показал насколько готов был к нему Вэль, и мужчина, уложив на его спину ладонь, чуть надавил. Лил сместилась вниз, обхватывая Вэля стройными ножками, с розовыми ступнями за поясницу. Мод просел в коленках, и Лукаш плавно вошел одним толчком до конца.       Вэль заскулил от чувствительного напряжения кромки колечка, и Лукаш замер, не спеша продолжить. Мод надсадно дышал, тихо постанывая, Лил ерзала на его члене старательно отвлекая его от боли, целуя губы и пощипывая соски. И Вэль поддавшись ласке, принялся отвечать, всасывая в себя ее губы, покусывая и вылизывая соски девушки, подаваясь одновременно назад и вновь вбиваясь в Лил. Лукаш зеркальным отражением повторял его движения, зная, что его время еще не наступило. Он ждал сигнала, чутко прислушиваясь к ощущениям и, когда Вэль соскользнул с его члена почти до самой головки, понял, что может действовать, и резко потянул его обратно, насаживая на себя, словно бабочку на булавку. Вэль вскрикнул в рот Лил и тут же заурчал от удовольствия. Боль, затихнув, сменилась разлившимся по телу томлением, что замкнула все чувства на получаемом наслаждении от взаимопроникновения сразу трех тел. Лукаш, не отпуская его бедер, ходил в нем заведенным поршнем, пронзая Вэля и посредством его члена Лил. Оба действовали единым слаженным организмом, и стоны модов заполнили спальню. Лукаш скрипел зубами, кричать принципиально не мог, не позволяла вбитая в голову ложная уверенность в том, что мужчины не кричат от удовольствия, но, когда Вэль вдруг поднявшись, сжал его член в себе стенками мышц, едва не взвыл от хлынувшего от яиц до крестца и дальше по позвоночнику сладчайшего спазма.       Опустив глаза, Лукаш понял причину неожиданной «зарядки» Вэля. Лил, встав на четвереньки, шустро подлезла под парня, виляя попкой и мурлыкнув в избытке чувств, направила в себя блестевший от смазки член. Вэль тихо ахнул, зарываясь пальцами в волосы мужчины, Лукаш завороженно проследил за тем, как поблескивавший ствол мода исчезает во влажной щелке девушки, и качнул бедрами, вгоняя Вэля по самые яйца в Лил. Зеленоглазая пискнула, расставляя ноги шире, синеглазый обхватил тонкую талию девушки и медленно опустился, пропуская руки вниз к теплой мягкой груди Лиэлли.       — О, да, еще, — Лил задрожала, закусывая припухшие от поцелуев губы. — Вэлли… Лука… Так их называла лишь она, сводя с ума одним лишь звучанием протяжных стонущих нот в тонком голоске.       Ее мужчины ответили поцелуями, свесившись с разных сторон, зацеловывая худенькие округлые плечи, шею, щеки, и Лукаш, разогнувшись, подхватил под бедра обоих, задвигавшись в ускоренном темпе, глядя на то, как переплетаются языки его целующихся модов, на растянутое колечко нежной плоти, растраханное, сменившее цвет с розоватого на багрянец и упругую попку, что жадно заглатывала его член до лобка, так же, как лоно Лил поглощало собой член Вэля.       И от мысли о том, что, беря одно тело, он покрывал сразу двоих, Лукаша бросило в жар, и выплеснуло спермой в бархатистую горячую глубину, сорвав с губ короткий вскрик, несмотря на все установленные им глупые табу.       Вэль последовал за ним почти сразу, и Лукаш, пережив всю восхитительную гамму чувств, вызванных сокращением мышц внутри него, вытащил из все еще сотрясавшегося тела обмякший член, протянув за головкой липкую нить из спермы. Анус, сокращаясь, выдавал наружу порции прозрачного сока, и Лукаш, завороженный зрелищем, потянулся пальцем к отверстию. Вэль, всхлипнув, закусил губу, почувствовав, как он осторожно проникает в него на фалангу пальца. Мышцы ануса тут же обхватили палец, словно желая задержать его в себе. Освободившись, Лукаш наклонился, чтобы поцеловать взмокшую спину парня. Смутившись, Вэль повалился вбок, открывая раскинувшуюся в блаженстве раскрасневшуюся Лил. Мужчина, нависнув над девушкой, поцеловал нервно подрагивающий живот рыжеволосой и, скользнув между ними, подтянул обоих на грудь. Ползти в ванную всем троим откровенно не хотелось. Было слишком хорошо и сон сморил их прежде, чем дыхание вернулось в норму.