Пора взрослеть, Кёя.

— Отвали и не прикасайся ко мне! — эта фраза так и стучит по вискам парня. С одной стороны, что он такого сделал? Почему к нему все лезут со своими мнениями, хотя нет... Блондин же просто постоянно о чем-то говорит, так зачем обращать на него внимание. Но его вечная привычка приобнять или положить руку на плечо. Хибари никогда не любил физические контакты с другими людьми, кроме драки, и то удары он наносит обычно благодаря тонфа, не предпочитая рукопашный бой. Но теперь... Это превращается в какой-то его персональный маленький ад, от негодования все тело даже трясет. То ли это крайняя степень раздражения, то ли это то щемящее чувство в груди снова начало разрастаться, просто сводя с ума. Как же хочется избавиться от этого неприятного ощущения. Это не боль, уж лучше чувствовать, как тебе ломают кости и бьют головой о бетонную стену, чем каждый день это чувствовать и свихнуться, в конце концов. "Нужно как-то успокоиться", — ловит себя на вполне правильной мысли хранитель. Единственная идея хоть немного привести себя и мысли в порядок — это душ. Скидывая с себя всю одежду, идет в ванную комнату, не складывая вещи, как положено, как обычно он это делает, а лишь бросая на пол. Сейчас ему явно не до дисциплины и правил. Включает прохладную воду, подставляя лицо освежающим водяным струям. В голове все так же хаотично проносятся куча вопросов и обрывков мыслей: "Что этот чертов конь делает со мной?!" Почему ему нравится, когда этот неуклюжий блондин касается его, когда что-то говорит... Его голос, кажется, слишком красивым, чтобы вслушиваться в то, что на самом деле лепечет Каваллоне. Почему его вечная улыбка заставляет сердце Хибари пропускать удары, а дыхание сбиваться. "Что за непонятное чувство?! Черт, не хочу! Не хочу все это ощущать! Ненавижу эту слабость!" — от бессилия просто хочется завыть. До чего его доводят эти глупые мысли о Дино, об этом никчемном Коне, каком-то простом травоядном. Но настолько ли он его ненавидит, что готов вот-вот потерять голову только от нескольких касаний. От негодования бьет кулаком по стене, еще раз и еще, с такой силой и злобой, что на кафеле расходится трещина, но по руке Кёи можно понять, что отдача не заставила себя ждать. Из разбитых костяшек начала сочиться кровь, Хибари же продолжает с остервенением встречать свой кулак с прохладной стеной, на которой остаются алые разводы, но ненадолго, вода смывает алую краску. Вода, смой и его тяжесть на сердце, смягчи эту ярость, смой его раздражение и это непонятное, так противно тянущее внутри чувство, будто сердце просто выкручивают из груди. По лицу стекает холодный "дождь" прерывистыми водяными линиями, скатываясь на тело, скрывая капли соленой воды, которые так и не получилось сдержать. Он так ненавидел слабых и презирал их, но сам так легко поддался чувствам, уже не имея сил оказывать сопротивление. Облокотившись о стену, спускается и садится на дно ванны, остановить поток слез не получается, все это превращается в сплошную муку. Столько чувств и противоречий в нем еще никогда не боролось. Как же плохо, как же хочется, что бы тот солнечный блондин и сейчас обнял его, может, даже успокоил... Этим мыслям он бы удивился, если бы не знал, что его вынуждают чувства думать именно так. +++ Полчаса, а, может, даже и, если не больше, час размышлений берут свое, но градусы у Дино берут несколько больше в борьбе за контроль над сознанием. Разум становится под контроль алкоголя… Логика у Каваллоне была железная, точнее, железобетонная. А суть его мыслей заключалась в том, что раз он пьян, значит, ему можно все! А раз уж ему можно все, значит, он пойдет к Кёе… И наверное, что-нибудь ему расскажет, ну, или попристает хоть немного, ведь в трезвом состоянии этого сделать не позволяет совесть и инстинкт самосохранения. А алкоголь не хуже анестезии, тем более, Дино уже смирился с тем,что на утро все равно будет голова болеть. Так чем хуже, если к этому еще и боль в теле прибавится? Определенно, это ничего не меняло, но вот хорошие воспоминания он получит — это точно. Как и можно было предположить, с его логикой поспорить нельзя, поэтому именно с этими мыслями блондин выходит из кабинета и, спустя пару минут петляний по недлинному пути, уже стучится в дверь комнаты Хибари… Но в ответ было лишь молчание. Дино же наивно посчитал, что Кёя либо не услышал, либо уснул, еще раз придя к догадке о том, что Кея просто заболел, и у него, действительно, температура. И на радость Каваллоне, у него оказался запасной ключ. А ведь как знал, что нужно его взять, поэтому самостоятельно открывает дверь, но перед глазами предстает лишь пустая комната. Пройдя в помещение, слышит шум воды из ванной и разбросанные вещи, словно дорожкой ведущие к его любимому ученику. В блондине проснулась недавно забытая совесть, и он решил подождать, пока тот закончит с водными процедурами, тем более, он был явно не прочь еще раз увидеть Кёю полуголым… Определенно эта мысль только подстрекала его остаться в ожидании своего чуда. Минут пятнадцать спустя, начинает заметно беспокоиться, никаких признаков жизни из ванной, кроме звука разбивающихся капель воды о гладкую поверхность… Напряжение и беспокойство нарастает с каждой минутой, и он выдерживает лишь еще пять минут, по прошествии которых Дино просто влетает в комнату и видит его... — Кёя, с тобой все в порядке? — хранитель сидит на дне ванны, и, судя по его лицу, Десятый Каваллоне мог точно сказать, что что-то, да случилось. И это что-то явно не из приятного, что сбивало с толку. Снимает куртку, кинув ее рядом, и, плевав на то, что промокнет майка, становится рядом с ванной на колени. Нежно приобнимает брюнета, что вздрогнул от внезапного шороха совсем рядом и прикосновения, за плечи, интересуясь. — Что случилось? Кёя в тот момент просто не понимал, что происходит. Все настолько странное, настолько непривычное... Голова уже толком не соображает, с каждой минутой ему становится все хуже и хуже... Обнимая столь знакомое тело в ответ, все ещё продолжает оставаться в этом непонятном состоянии, когда он даже не может понять, почему с его глаз срываются эти чертовы слезы и как он мог позволить себе такое... Но он не может их остановить, у него просто больше нет на это сил. Такое до безобразия отвратительное чувство безысходности и отчаяния захватывает и подчиняет сознание, накрывая с головой приливами этих чувств. Словно волны, выплескивающиеся на песчаные берега, обрамленные белой пеной на концах, разбивающиеся о массивные камни, но смягчая их острые углы, делая не такими опасными... Каваллоне лишь ошеломленно смотрит на хранителя… Сейчас он просто не может поверить своим глазам и ощущениям. Действительно ли сейчас тот самый Хибари, что постоянно огрызается или просто прикладывает травоядных ударом тонфа, если что-то ему не понравилось в них. Действительно ли перед ним сейчас тот самый Кёя, такой гордый, без единой слабости, несокрушимый, ухмыляющийся в глаза смерти. Действительно ли это тот самый человек, но просто прижавшийся к единственному ближайшему существу, что может его понять, одновременно, к тому, кого ненавидит. Он не понимал, что могло случиться, раз брюнет показывает ему сейчас свою слабость? Что могло его довести до такого состояния? От этих мыслей становится как-то нехорошо, отчего он лишь сильнее прижимает мокрое тело к себе... Сейчас это не тот хищник, что обычно предстает перед всеми. Отчего-то блондину еще больше хочется приласкать этого маленького непослушного котенка, что так любит выпускать свои коготки… Нет... Ежик, который защищается от внешнего мира своими иглами. Но сейчас… такой беззащитный, уязвимый, будто бы это не он вовсе. Подавляя борьбу внутренних противоречий в сознании, аккуратно касается своими губами виска этого ежика. — Дино, не уходи, пожалуйста, — тихим, затравленным голосом проговаривает, отчего блондин лишь еще раз убеждается в своих предположениях. — Хорошо, — шепчет ему на ухо в ответ. "Видимо, действительно случилось что-то страшное и что-то ужасное…" — продолжал размышлять, но сейчас для него важнее успокоить своего ученика. — Я не уйду… Обещаю, что не уйду, — улыбнувшись, носом проводит по щеке брюнета, попутно поцеловав в край губ. Отчего-то самому Дино становится теплее от этого его обещания. — Только потом ты мне объясни, что случилось… Ладно? — Угу, — утыкаясь причине всех его страданий в шею, постепенно тело прекращает дрожать и, если и подрагивает, то скорее от прохладной воды. Медленно успокаиваясь, к нему возвращается его уверенность, хоть и незначительная, по сравнению с прежней. И в глубине души зарождается желание остаться вот так еще ненадолго. И Дино будто понимая его продолжает держать его в объятиях, изредка проводя рукой по спине, поглаживая. И, видимо, желание хранителя взаимно, ведь блондину тоже хотелось бы, чтобы это мгновение никогда не заканчивалось. Спустя некоторое время Хибари сам не замечает, как проваливается в легкую дремоту, различая в потоке мыслей один обрывок фразы: "Если это сон, то я не хочу просыпаться". Так обычно пишут в так нелюбимых им же сопливых романах, но чем же он сейчас лучше? Нет, он просто не смог больше сопротивляться своим чувствам. Десятый Каваллоне сразу же замечает, что Кёя медленно засыпает, поэтому вытаскивает его из ванны, сажая на бортик и придерживая одной рукой. Все так же продолжает стоять на коленях, прижимая родное тело к себе, потянувшись к крану, выключает воду, затем достает полотенце, помогая вытереться Хибари от капель воды на коже. Все это он делает с предельной аккуратностью, словно обращается с какой-то хрупкой куклой, словно боясь разбить. Поднимая на руки, несет в спальню, где бережно укладывает на кровать и заботливо укрывает одеялом. Сам же садится рядом и, наклонившись, целует в губы, легко и невесомо касаясь их, после чего сразу отстраняется. В то время как Хибари теряет остатки контроля над своим сознанием, но отчетливо чувствуя чужие губы, накрывшие его, отчего приятное тепло расползлось по грудной клетке, лишь помогая отправиться в царство Морфея, улыбнувшись. Умиротворенно наблюдая за лицом Кёи, Дино облокачивается спиной о стену и затем невольно отводит взгляд, прикрывая глаза, так и оставаясь в положении полусидя, засыпая.