Пора взрослеть, Кёя.

Утро в поместье Кавалоне должно было бы начаться вполне обычно. Солнце уже давно вышло из-за горизонта, игриво гуляя согревающими лучами, словно заглядывая в большие окна и посылая солнечных зайчиков, что так надоедливо носятся по всей комнате, пробегаясь по лицам людей, что все еще нежатся в постели. Первым в это утро проснулся Хибари, все его тело затекло от одной позы. Он пытается пошевелиться, но что-то ему мешает. И это что-то сейчас находится совсем рядом. Открыв глаза, хранитель с ужасом понимает, что на его кровати сидит сам Каваллоне и, видимо, еще и нагло дрыхнет. — Ты что тут делаешь? — чуть ли не срывается на крик, произнося тоном, полным злобы и раздражения. — Что? Кёя? — различая в голосе знакомые нотки, сонно отзывается блондин, но так и не открывая глаза. — Ты совсем охренел?! — садится на кровати, недовольно осматривая Дино. Но минуту спустя понимает, что он совершенно голый, после чего потихоньку начинает вспоминать, что произошло прошлым вечером. Да, тот понедельник явно стал не самым лучшим днем его жизни. — Прости, я не стал копаться в твоих вещах, поэтому ты голый... — устало вздыхая, все же открывает глаза, смотря брюнету в глаза. Кёя же, окончательно все вспомнив, закрывает лицо руками, чувствуя, что краснеет. Так стыдно ему еще никогда не было. И с каждой секундой он понимает все больше, какой же это на самом деле кошмар и что он вчера наделал. — Уйди, — тихо проговаривает, на что Каваллоне возмущенно отвечает. — Хэй, ты сказал мне, что расскажешь, в чем дело! — в голосе все же проскакивают нотки волнения и беспокойства. — Я не на шутку переволновался. — Пожалуйста, просто уйди, — вот она, та ситуация, выхода из которой он не мог увидеть. Что теперь сказать ему, что теперь он про него думает? И Хибари ведь, действительно, совершенно не понимал, как теперь поступать. Он опустился до просьбы… — Кёя, правда, что происходит? — когда он видит своего ученика вот такого, внутри все переворачивается, а сердце уходит в пятки. Обняв парня, продолжает пытаться достучаться до истины. — Кёя, что случилось? Расскажи... Может, я смогу чем-нибудь помочь... — Нет, ничего, — сразу же отвечает, а от прикосновений все тело просто дрожит. Опять это странное чувство преследует его, опять оно разрастается, и кто бы только знал, как ему оно надоело. Он пытается успокоиться, но ничего не выходит. Все попытки оказываются тщетны. — Кёя, на пустом месте таких нервных срывов не случается... Тебя девушка бросила, или поссорились? — это стало единственным, что только смог предположить блондин... Он просто не знал, что могло произойти, что могло случиться такого, раз хранитель ведет себя вот таким вот образом. А Кёя от речей своего учителя готов просто взвыть. Ну какая, к черту, девушка, когда все его мысли заняты лишь этим существом? Больше всего задевает то, что Дино так и не замечает этого… — Ну-ну, Кёя, — прижимает своего ученика к себе. — Уверен, что таких же девушек в Японии, да и в Италии тьма тьмущая. Я думаю, что не стоит из-за этого так переживать, — Хибари лишь еще большее раздражается, а пальцы рук крепко сжимают простынь. Прикусив край нижней губы, хранитель пытается сдержать эмоции, так как глаза снова начали слезиться, и мысленно негодует: «Да заткнись ты уже со своими девушками!» — Эмм, Кёя... — Небо Каваллоне в конец растерялся и вообще не понимал ситуации... Да и такое представление он видит впервые. — Ладно, успокойся. Ты парень, в конце концов. Это из-за тебя должны реветь, а не наоборот. От его слов Облаку Вонголы становится совсем не по себе: «Тварь, ненавижу, мало того, что я в него не пойми каким способом… влюбился. Да еще как? Как последняя девчонка, как глупое травоядное! Так этот ещё и смеет высказываться по этому поводу, ненавижу! Слепое парнокопытное, неужели ты такой тугодум!» — Кёя... — все, что ни говорит, все к худшему. — Мне, правда, тебя оставить? — Нет, — отвечает правду, — просто помолчи, — отчего-то Кёе так сложно ему все что-то объяснить, но если Каваллоне сейчас уйдет, ему кажется, что он потеряет его раз и навсегда. С одной стороны, так, возможно, стало бы лучше. Но от одной только мысли о том, что в его жизни больше не будет этого чуда в перьях, то будет гораздо хуже, чем сейчас. — Ладно, — тихо проговаривает Дино, прижимая к себе крепче, не отпуская из объятий. Брюнет же обнимает в ответ, утыкаясь носом в его грудь, успокаивая себя тем, что сейчас все хорошо, ведь никто еще никуда не уходил и не оставил его наедине со своими мыслями, что просто убивают его изнутри, медленно пожирая чувства и поглощая сознание, почти лишая рассудка. Блондин пересаживается на кровати лицом к нему и ставит голову ему на плечо, вдыхая аромат его кожи, одной рукой перебирает пряди черных, как смоль, волос. И Кёя уже в который раз задается вопросом: "Он специально или просто не догадывается, что вообще делает?" Дино хоть и замечает, что его объект любви, вроде бы, успокаивается, но все равно продолжает молчать... И где-то в глубине души у зарождается желание, из-за которого хочется касаться его больше и больше. А тот лишь замирает в руках близкого, наслаждаясь даже самым невесомым касанием. — Ты как? — шепчет хранителю на ушко. Будоражащее душу чувство появляется внутри, где-то в грудной клетке, когда он касается его. Одна рука так и осталась зарытая в черных локонах, а вторая поглаживала по спине, и почему-то Каваллоне безумно хочется переместить ее на другие "участки" родного тела: талию, бедра, ноги и... "Так, Дино, тихо... Ты начинаешь возбуждаться, а тут у мальчика такое горе... Точнее, какое-то горе, и я не имею права влезать в его жизнь", — с долей разочарования размышляет. — Никак, — тихо проговаривает в ответ на вопрос, судорожно вздыхая. На что блондин лишь шумно выдохнул, обжигая кожу бледной шеи своим дыханием. От этого выдоха по коже "Облака" проходятся мурашки, отчего он вздрагивает, а где-то внутри растягивается какое-то странное, щекочущее чувство. — Тебе что, холодно? — замечает дрожь в теле, из-за чего немного беспокоится. — Нет, мне жарко, — тихо проговаривает, честно отвечая, мысленно отмечая, что от его голоса просто сходит с ума, что лишь еще больше разжигает то ощущение. — Но ты дрожишь... Точно, у тебя же вчера была температура, а ты еще и под прохладную воду полез, да и сегодня проспал всю ночь голышом, — поднимая рукой челку, касается лба своими губами. — Да... Голова горячая. — Не делай так, — незамедлительная реакция, когда "Небо" проверяет температуру. — Я чувствую себя странно, — говорит уже тише, отстраняясь. — Странно? — переспрашивает и непонимающе смотрит, когда рука блондина соскальзывает и проводит линию от лба по щеке, шее, груди... Когда падает вниз, чуть не опускаясь ниже пресса, то он ее резко отдергивает, понимая, что творит. А температура у Хибари от этого только поднимается, от этих прикосновений все тело начинает гореть. И это, на его удивление, так приятно, но не может же он признаться в этом? Остается лишь отвести взгляд, стараясь сохранять спокойствие. А Дино и рад, ведь его любимый ученик даже не попытался отстраниться. Значит ли это, что он может его касаться? Протягивает к нему руку, но вовремя одергивает себя и всего лишь треплет непослушные, но мягкие, словно шелк, волосы. — Прости, — дарит одну из своих улыбок, в которой ясно видна какая-то горечь и такое незнакомое ему сожаление. — Но если я сейчас не уйду, я боюсь, что сломаю тебе жизнь. — Нет, не уходи... — поднимает взгляд, настойчиво проговаривая. Словно ребенок, у которого хотят забрать его любимую игрушку. "Делай, что хочешь. Хоть убей меня тут, но только не уходи", — проносится в мыслях. — Ты, видимо, просто не понимаешь, Кея... Я просто... — сказать нужное не получается, а дыхание учащается, как и сердцебиение. — Пожалуйста, — в который раз он уже произносит это слово вслух, что уж там говорить про мысли? Но это не так важно, главное, чтобы его сейчас не оставляли наедине с самим собой, ему уже хватило размышлений. Вновь утыкается в шею Десятого Каваллоне, а от запаха его одеколона разум будто пьянеет. Он молчит, не отвечает, не двигается, боится даже вздохнуть лишний раз, из-за чего хранитель слышит его частое биение сердца о грудную клетку и чувствует неровное дыхание. — Не уходи, делай что хочешь, только не уходи... — прикусывая губу, все же проговаривает свои мысли вслух, отчего хочется зажать себе рот рукой и сказать, что он так на самом деле не думает, сейчас он осуждает себя за сказанное: "И вообще, почему я так унижаюсь перед этим чертовым травоядным?!" — Я не могу пользоваться тобой... — спустя пару минут удивления и молчания, шепчет. — Только не отталкивай меня, когда я тебе скажу... — бережно обнимает за талию, а душу терзают сомнения: "Говорить или нет?" Ответ не заставляет долго ждать. — Не оттолкну, — неуверенно и тихо отвечает Кея, не понимая, чего от него этим обещанием добиваются. Дино же,собравшись с силами, все же чуть отстраняется, затем за подбородок поднимает голову брюнета и смотрит ему в глаза, проговаривая в самые губы: "Я люблю тебя, Кея". Сокращает расстояние между лицами, касаясь его губ своими, оставляя на них почти невесомый поцелуй.