Пора взрослеть, Кёя.

Утро встретило всех вполне обычными солнечными лучами. Свет, проскальзывающий сквозь окно, настойчиво будил Кёю тем, что не желал играть солнечными зайчиками не на его лице. Тихо фыркнув, брюнет подумал было, что снова просто забыл задвинуть шторы. Он, в принципе, именно так и думал, пока воспоминания о его "приключении" не начали всплывать, засыпая голову разнообразными картинками, словно фотографиями. В голову навязчиво лезет осознание того, что... — Чертов Конь! Ты меня изнасиловал! — крикнув на всю комнату так, что даже мертвые бы проснулись, но до варийского мечника всё равно далеко. Однако, вопль прямо над ухом всё же заставляет мирно посапывающего блондина открыть глаза. — Что? — до Дино всё ещё не дошёл смысл слов, он просто осознавал, что сейчас на него злятся, а за что — это ещё предстоит узнать. Ответ не заставил долго себя ждать. — Ты извращенец и педофил! — японец сверлит дырку в Каваллоне взглядом, но это плохо получается. — Кёя, ты чего вообще? — немного не понимая своего любовника, переспрашивает блондин, окидывая его взглядом. — Ничего! — все в таком же тоне, сквозь сжатые зубы: "Гад, лишил меня девственности, а через несколько дней отправит меня в Японию и забудет, скотина, забью до смерти и сделаю импотентом". — Чёрт возьми... Я не понимаю тогда, почему ты опять закатываешь истерику, — он уже готов взвыть от безысходности и отчаяния. Так ему еще никто не мог поиметь сознание и нервную систему поочерёдно или даже почти одновременно. — Потому что ты... Ты... — у Хибари даже язык не поворачивается, как ещё можно обозвать. — Что "я"? — молясь всем известным Богам, чтобы они наконец сжалились над ним и дали спокойной жизни. Хранитель лишь опустил голову, сжимая кулаки так, что даже костяшки побелели. Было не понятно, то ли он в ярости, то ли раздосадован. От такого поведения Дино вконец опешил, окончательно запутавшись, что и почему. — Кёя, ну ты чего? Ты можешь нормально объяснить, чем это я тебя так довёл? Вчера ты вполне нормально ко всему отнёсся. — Вот этим ты меня и довёл, — мысленно задаёт себе вопрос, чем он только тогда думал? И отвечает, что явно не головой, а чем-то совсем другим. — Отлично вообще. А вчера ты не мог мне сказать, что я для тебя всего лишь ошибка? — Я не знаю, — ещё тише произносит "Облако", мысли отчаянно носятся в сознании, не позволяя спокойно всё объяснить и послать своё парнокопытное на все четыре стороны. — Кёя, я не понимаю тебя, и чего ты от меня добиваешься вообще. Прекрати уже устраивать истерики. Сколько раз мне ещё нужно повторить, что я люблю тебя и не использую? — Как же, любишь. Какой нормальный мужик, тем более Босс одной из самых влиятельных семей в мафии, может влюбиться в какого-то школьника? — Хм, тогда ответный вопрос. Как такой дисциплинированный парень-школьник может влюбиться во взрослого мужчину-мафиози? — Вот и я не понимаю! Как так можно?! И вообще всё это неправильно, — а ведь действительно, ещё изначально он знал о том, что так нельзя, что это ненормально. — Слушай, если тебя всё это так не устраивает, не подобрать ли тебе девушку? По внешности схожих со мной блондинок полным-полно, — было заметно, что Мустанг уже начинает немного злиться. Ненормально? Тогда какого черта, его вчера не отшвырнули в другой конец тренировочного зала и не избили?! Он бы даже сопротивляться не стал. — Таких как ты я никогда не найду, ты особенный. — Во мне нет ничего особенного, — всё больше недоумевает Дино. — Если только то, что я босс семьи Каваллоне. — Ты не понимаешь, — перебивает блондина, всё ещё пытаясь пояснить ему своё мнение, но потом... — Да что я перед тобой распинаюсь?! — Действительно. В общем-то, я знаю одну девушку, которую всегда принимали за мою сестру, потому что мы похожи и внешне, и по характеру. Она старше тебя на год, но это ничего страшного. Надеюсь, это ты не будешь считать неправильным, — в голосе звучит какая-то обида. — Да не нужна мне девушка! — снова приходя к одному и тому же решению, что от него захотят как можно быстрее избавиться. Разве нужна кому использованная игрушка? Нет, конечно, её спокойно можно либо выбросить на помойку, либо отдать другому. — Но отношения со мной ты же считаешь неправильными! Реши уже, наконец, что тебе нужно, — тихо проговаривает "Небо", с виду полное спокойствие, но внутри — душа рвётся на куски. Каждое слово ему даётся с трудом, но как ещё можно поступить, когда вот такие отношения не устраивают гордое "Облако". Что ещё делать, когда ему не доверяют. Не верят простым нескольким словам, разве можно тогда говорить о простой и искренней любви. Это больная любовь, и она калечит их обоих. — Я не знаю, что мне нужно, я запутался... И вообще, я понимаю, что тебе я точно не нужен, — так же хладнокровно рассуждает хранитель. Нельзя показывать свои эмоции, нельзя упасть в грязь лицом. Не для такого позора он так долго создавал свою репутацию, репутацию грозного Главы Дисциплинарного Комитета. — Раз ты так думаешь, то я просто не знаю, что мне нужно сделать, чтобы ты додумался до обратного, — устало вздыхает, уже окончательно потеряв всякую надежду на то, что ему верят хоть на каплю. Неужели он такая мразь и лжец, что не заслуживает даже толики доверия. — Я и так пообещал тебе быть с тобой рядом, — но видимо, этому обещанию тоже не верят, как и всем другим словам. Нет, это не злит и не раздражает, просто обидно. — Я тебе, конечно, верю... Но, я же понимаю, что... Это же долго не продлится, — произносит Кёя, но итальянец хоть и думает, что теперь это всё становится сплошными отговорками, но всё равно приближается к нему и обнимает. — Когда твои каникулы закончатся, я поеду с тобой в Японию. Это продлится настолько долго, насколько возможно. — Не ври мне. И не обещай невозможного. Ты босс мафии: тебе постоянно нужно где-то быть, в разных частях мира. И... — И этим вполне может заняться моя правая рука. Ты же помнишь, что я долго пробыл в Японии во время конфликта колец, — пытаясь внушить что-то другое. Ну неужели всё настолько запущено? Когда он давал хоть один повод на то, чтобы его можно было смело зачислить в списки подлецов. — Наверное, — говорит, словно отрезает, пресекая любую попытку сказать что-то. — Конечно, не исключено, что мне придется уезжать, но это будет длиться не больше недели. Тем более, скоро Тсуна станет боссом Вонголы, а ты хранителем. — Ага, — отзывается "Облако", не проявляя никакой инициативы. — Поэтому я тебя и не брошу. Но ты всё равно считаешь наши отношения неправильными. — Я уже не знаю, что мне думать, — отвечает Хибари, Дино лишь ещё больше отчаивается, потому что в его голосе он не слышит никаких интонаций. — Я тоже не знаю. И решение осталось только за тобой, — где-то внутри блондина всё ещё плещется капля надежды. — Ага, — но такой ответ главы ДК превращают его душу в пустыню, убивая всю веру. — Мне остаться или оставить тебя одного? — тихо произносит, но не удержав себя, целует в висок, понимая, что, возможно, такого он больше не сможет сделать. — Лучше уйти, — и ему ничего не остаётся, кроме как молча одеться и выйти из комнаты. Такое неприятное ощущение, словно выбился из колеи. Каваллоне лишь отправился в ванную, просидев там час или два, обдумывая всё произошедшее. Ясно понимает, что он уже порядком устал от этого... Каждый раз что-то не так, что-то не то... Это раздражает, но он же не может этого сказать хранителю, потому что любит... Как только дверь за блондином закрылась, оповестив Кёю хлопком, тот, глубоко вздохнув, пытается успокоиться и привести мысли в порядок, что удается с трудом, если говорить честно. И ведь Хибари, к своему отчаянию, понимает, что любит это часто неуклюжее чудо, но... Сознание не собиралось мириться с решением, которое "приняло" сердце Кёи. "Так ведь нельзя", — твердила логика, — "эти отношения ни к чему не приведут", —продолжала настойчиво сыпать соль на раны. Но мысль, а если точнее вопрос о том, о каких вообще отношениях может идти речь, почти заглушил все остальное. Последнее, о чем помнил ГДК было то, как он спрашивал то ли сам у себя, то ли просто проговаривал мысли вслух: "Почему всё так сложно?" Тихий стук в дверь вырывает сознание из царства Морфея, а задремавший хранитель, бросив взгляд на часы понимает, что уже третий час дня. Дино проходит в комнату, окидывая японца взглядом, начиная разговор. — Кёя, тут такое дело. Я должен буду уехать примерно до вечера или ночи, так что проведи этот день как-нибудь без меня. Если что, спрашивай обо всём прислугу. — Ясно... — сухо отвечает "Облако", смотря на блондина каким-то холодным взглядом, "пустые" глаза, словно в человеке вообще нет жизни. Шумно выдохнув, Мустанг подходит к хранителю, садясь на кровать рядом, касается рукой его щеки и заглядывает ему в глаза. — Это простые переговоры. Просто они хотят увидеть меня лично. — Я прекрасно это понимаю, — тихо проговаривает, но не отводит взгляд. — Вернусь вечером, постараюсь, — проговаривает брюнету в губы и легко их касается. Ответа он не получает, Хибари просто не хочет, чтобы это вдруг оказалось сном, а он вовсе и не просыпался... Каваллоне нехотя отстраняется и уже у выхода бросает: — До вечера, Кёя, — и нежно улыбается. Нельзя не влюбиться в эту улыбку. — До вечера, — произносит Хибари, но только мысленно, потому что что-то всё ещё мешает озвучить свои мысли.