Пора взрослеть, Кёя.

Спустя год после того, как Кёя съездил в Италию, многое изменилось. По крайней мере то, что теперь Десятый Босс Каваллоне по большей части проживал в Японии, чаще виделся не только со своим любимым, но и с Тсуной и его друзьями, что естественно радовало. И вот, пока были летние каникулы, он все-таки подал документы в школу, чтобы стать преподавателем английского. Несомненно тяжело совмещать английский и японский, с учетом того, что в голове у него все мысли на итальянском. Но ведь за год он уже привык к тому, что иногда размышляет и на японском. Директор, в принципе, даже не смотрел на наличие у Дино высшего педагогического образования, его в любом случае без разговоров приняли бы. Именно поэтому сегодня, в первое сентября, его первый день в школе в роли учителя. Каваллоне, как оказалось, пришел вовремя, ведь именно перед вторым триместром в этой школе уволился преподаватель английского. Хотя, несмотря на все сомнения блондина, мафиозного Дона приняли на "ура", особенно, женский коллектив как учителей, так и учениц. И, да, этот самый первый день не задался с первых же уроков...А после все начало принимать обороты, особенно, когда... Случилась одна ситуация, простая до жути, но... Это было эпично. По всем канонам драмы, так сказать. Из-за своей неуклюжести (впрочем, все знают, что как у Дино, так и у его названного брата одна проблема) они, когда шли по коридору, не смогли удержать равновесие, так как кто-то пробежал мимо, толкнув Тсуну... В общем и целом, желательно, неповрежденном, получилось так, что Тсу упал прямо на Мустанга, и вот надо же было кое-кому появиться именно тогда, когда они с Тсунаёши чуть ли не в обнимку лежали на полу. А он ведь еще не получил отчет за то, что "лыбится всем подряд" на протяжении первых трех уроков и перемен, ибо всевидящий итальянец заметил, как грозно поблескивали глаза Хранителя, когда тот проходил мимо и смотрел на милую беседу учителя с кем-то там ненужным, по мнению самого ГДК. Кёя с самого утра был раздражен больше обычного, конечно, ведь одно чудо в перьях постоянно со всеми разговаривает, улыбаясь или шутя, и видит же, что те дуры, которые к нему липнут, готовы связать его по рукам и ногам и забрать себе домой. Чувствует Хибари, что он в конце только начавшейся недели именно так и поступит, публично, чтоб все знали, кому принадлежит это парнокопытное. Он уже в который раз за долгую перемену проходит по коридору, оглядывая всех убийственным взглядом, мысленно возмущаясь: "Дисциплина в последнее время стала ни к черту! Вон, какие-то травоядные без спросу валяются на полу... в обнимку..." Ему хватает буквально нескольких секунд, чтобы понять, кто именно там валяется. — Каваллоне... — шипит сквозь зубы после минутного ступора. Он даже не сразу успел понять, что эта Конь делает тут, когда должен быть в учительской. Но самое главное: "Почему Савада лежит на моем Дино, и какого хрена они вообще в такой позе?!" — Кёя, — учитель быстренько, насколько смог, поднял и себя, и Тсуну, — ты все не так понял, мы просто упали! — доброжелательно улыбнувшись. А в это время все, кто был поблизости, начали опасливо отступать от места, где ранее толпились возле так красиво упавшей парочки неуклюжих парней. "Что-то мне подсказывает, что скоро снова ляжем, только на больничную койку, угу", — мысленно изрек себе приговор блондин. — Во-первых, называть меня исключительно по фамилии, — фыркает: "Не хватало еще, чтобы в школе все узнали о наших отношениях". — Во-вторых, вы бы еще тут оргию развели, а в-третьих... стоять! — врезав Тсунаёши, который попытался от Хранителя "Облака" отползти, пока тот прожигает взглядом дырку в своем возлюбленном. Шатен знал, что ничего хорошего не будет в школе, с учетом его "удачливости", но чтоб нарваться на такую разборку.... Он такого себе даже не представлял. — Хибари-кун, — исправился преподаватель, чуть усмехнувшись, — ну, если хочешь, мы можем падать и устраивать оргии вне территории школы, — поймав болезненно простонавшего Саваду, все так же мило улыбается: "Я согласен играть по твоим правилам, так и быть, мы просто учитель-ученик". "Он решил позабавиться? Зря..." — мысленно усмехается, огрев Саваду еще раз, он молча "отнимает" его у Каваллоне и волочит в свой кабинет. Бедняге Дэчимо достанется отдельно, а вот Мустанг теперь ничего не получит как минимум месяц... После того, как Тсунаёши выпустили из кабинета главы ДК, оставшееся время на него было смотреть жалко и больно, да и от своего названного брата он шарахался, а потому он сразу после окончания всех уроков пошел во всем известный кабинет, оставив все свои вещи в учительской. Не слушая претензий, сразу проходя в помещение и закрывая за собой дверь на ключ. Теперь все, пути к отступлению отрезаны. — Кёя, что ты с Тсуной сделал? — начинает разговор Ханеума после довольно длительного контакта лишь взглядом. Брюнет хмурится, ведь присутствие этого "чуда" его напрягает, а потому он ничего не отвечает: "Ты еще сполна получишь за свой острый язык, глупое травожующее". — Ну и что это была за сцена, на перемене? — усевшись напротив "Облака", Дино внимательно на него смотрит. Тот же, отвернувшись к окну, делает вид, что никого вообще здесь нет и к нему никто не обращается. — Ну, Кёя, прекрати так делать, — устало вздохнув, поднимается, подходит к своему любимому, обнимая за плечи, губами касаясь макушки брюнета. — Не трогай меня! — грозно заявляет, передернув плечами, сбрасывая теплые руки итальянца, и отстраняется. — Ну и что за истерика? Ты ведешь себя, как ребенок, — хмыкнув, вновь повторяет свои действия, заодно усаживая его так, как он сидел до этого, ровно, с прямой осанкой... — Это ты вел себя как ребенок, вот теперь и иди к Саваде, а меня впредь не трогай. — При чем тут Савада-то? Что ты к нему прицепился? — возмущается: "Господи, да он еще какой ребенок". — Ты сам все знаешь... — вставая и отходя подальше от блондина. — Что я знаю? На счет оргий ты первый ляпнул, я лишь продолжил твою идею, — устало вздохнув, наблюдает за злым учеником. Еще немного и его терпение бы кончилось: "Тебе бы следовало держать язык за зубами, но как это можно объяснить тупоголовой лошади?! Поэтому я молчу..." — Ты обижаешься по глупым пустякам, когда я только первый день здесь работаю. Кёя, ну что за детский сад? — Я не обижаюсь, — процедив сквозь зубы: "Я тебя ревную, слепое животное!" — Так, ладно, что ты мне предлагаешь? Сидеть дома в четырех стенах? — Нет! Ходи, где хочешь, делай, что хочешь! Только не надо липнуть к остальным, не надо валяться под Савадой и, в конце концов, прекрати заигрывать со старшеклассницами! — к концу своего маленького монолога Кёя даже повысил голос, и ведь надо же так доводить его. — Кёя, ну я же не специально упал так, чтоб Тсуна на меня свалился. Это раз. А во-вторых, я ни с кем не заигрывал даже, — действительно, если бы он действительно с ними заигрывал, то они бы не стояли в сторонке потом, смущенно краснея, а сразу перешли бы к решительным действиям... — Еще б ты действительно начал с ними заигрывать! — воскликнул Кёя: "Мне хватает того, что ты просто на них смотришь. Твой взгляд должен принадлежать только мне, и точка!" — Кёя, не ревнуй, я ведь люблю только тебя, и ты это прекрасно знаешь, — расплывшись в мягкой улыбке, ласково произносит. — Трахать ты меня любишь, а не меня... — не выдержав, фыркнув, произносит, мысленно убиваясь: "Он издевается, да?" "Господи, дай мне сил", — тихо взмолившись, Каваллоне все же набирает в легкие побольше воздуха. — Кёя, ну что за глупости? Если хочешь, я могу больше к тебе не прикасаться, — раз уж начал эту тему... Придется как-то доказывать, что ему действительно не нужна от Хибари исключительно физическая близость. Да и что за чушь? Если бы он хотел просто заняться сексом с кем-то, то у него полно претендентов на эту роль. Но это он лучше говорить не будет... — То есть раньше ты занимался со мной сексом чисто из жалости?! — все же нашел, за что зацепиться. — Из жалости? — недоуменно уставившись на брюнета, совсем не понимая, что именно он имеет ввиду.Он от удивления даже воздухом поперхнулся. — Почему из жалости-то? — Потому что теперь ты отказываешься это делать! Отлично вообще! — Я не отказываюсь, я предлагаю тебе компромисс. О, Боже, Кёя, ну неужели тебе совсем не понятно, почему я постоянно иду тебе на уступки, чего бы ты только не пожелал. Я даже в Японию переехал, лишь бы ты не думал, что я "там в своей тупой Италии занимаюсь сексом с кем попало", пока тебя нет рядом. — Лучше б ты действительно сидел в своей Италии и не высовывался! А то работаешь первый день, а весь женский коллектив, включая даже учителей, только о тебе и трепется! — знал бы Мустанг, как Кёю это раздражает! — Хорошо, мне уволиться в первый же день? — что поделать, должен же он как-то успокоить свое "Облако". Все же, Дино готов пойти на любые уступки. — Нужно было не устраиваться, а теперь уже поздно увольняться! — Ладно, значит, сделаем так. Каждый день на большой перемене ты не осматриваешь школу, а остаешься в своем кабинете, со мной, — хмыкнув, отвечает, обдумывая идею о том, что им вполне можно было бы обедать вместе. — И что же мы будем делать целый час? — наконец повернувшись к блондину, чуть заинтересованно, но не сильно этого выдавая. — Ну, это уже будет на твое усмотрение, — улыбнувшись, увидев, что Хранитель наконец-то заинтересовался. Десятый Босс Каваллоне подходит к своему ученику, обнимая, притягивая к себе за талию, довольно улыбаясь, произносит. — Мы можем вместе придумать развлекательную программу. — И какие же у тебя есть предложения? — все же позволяя блондину обнять себя, произносит более мягко "Облако" Вонголы. — Попробуй догадаться, — быстро поняв, к чему клонит любимый и что значит такой его тон, Дино чуть склоняется, носом проводя по шее Хибари, затем касаясь ее губами. — Не понимаю, о чем ты, — откинув голову назад, с легкой ухмылкой говорит, прикрывая глаза от удовольствия. Итальянец же одной рукой забирается под рубашку главы ДК, оглаживая пресс, свободной прижимает к себе, оставив ее на бедре, в это же время чуть прикусывает мочку, посасывая, вырывая судорожный вздох с тонких красивых губ, в которые так и хочется впиться. — Ну а так понятнее? — выдыхает ему в ушко Кёи, обжигая кожу горячим дыханием. — Почти, но не совсем... — все же прижимаясь к крепкому телу, игриво шепчет, голос чуть дрожит. Так приятно... Где-то в глубине себя он довольно улыбается: "Можно сказать, я даже тебя простил, Дино. Но говорить это вслух пока рано". Каваллоне одной рукой проводит по ребрам стройного тела, затем поднимаясь чуть выше, второй же начинает расстегивать пуговицы на рубашке парня, желая наконец-таки прекратить мучить как себя, так и любимого. — Не совсем? Мм, значит, мне продолжить намекать? — чуть прикусив кожу на плече Кёи, стягивает со школьника расстегнутую рубашку, постепенно обнажая его тело. — Да, продолжай, — поддаваясь своему "Небу", позволяет себя раздеть, грациозно выгибаясь. Места, которых касаются руки итальянца буквально горят, он уже начинает заводиться от такой, казалось бы, незначительной ласки. Но и возбуждение блондина он чувствует. Внутри все чувства переливаются теплым тягучим медом, лаская душу. — Или с тобой надо жестче? — вдруг спрашивает учитель, припоминая, что за год предпочтения его любовника постоянно менялись, то к нему нужно нежно и ласково, то еще как-то, но чаще всего он все же любил, когда его властно брали... Когда ясно давали понять, кто у них главный. Языком он проводит линию от ключицы до скулы, прижимая бедра ученика к себе, чтобы тот чувствовал, насколько он возбужден сейчас. Похоть начинает подчинять себе сознание, позволяя страсти и дикому желанию вырваться наружу. Черт, как же он все-таки любит, когда Хибари такой: развратный, раскованный, отзывчивый на все прикосновения, готовый на все. — Почему бы и нет... — ответно шепчет Хранитель, развязно простонав от переполняющих его ощущений. Дыхание начинает сбиваться, а перед глазами все чуть ли не расплывается, образуются разных оттенков круги, которые обычно появляются на водяной глади, если бросить в нее что-то. И он просто не может устоять перед таким Дино. Ему просто сносит крышу от собственнических объятий, от движений, которые так и кричат: "Ты только мой"... Он просто сходит с ума от того, что его подчиняют, что его любят, что он вызывает в любимом желание. Он лишь нетерпеливо ерзает, возбуждая Каваллоне еще больше, чтобы как следует окунуться в свои чувства, когда тот не сдержится и наконец-то возьмет его. Они, как оказалось, удобно находились возле небольшого диванчика в кабинете ГДК. А потому блондин чуть толкает Кёю, заставляя его одним коленом встать на диван и наклониться, хватаясь руками за спинку мебели... Каваллоне, тесно прижимаясь, наклоняется вместе с брюнетом, затем спускаясь ниже, заодно проводя руками по торсу парня, поцелуями проводит дорожку по позвоночнику. — М... — школьник прогибается в спине, тихо простонав. От ласк немного щекотно, дрожь проходит по всему телу, а внизу живота сладко тянет. — Так ты догадался, что мы будем делать? — улыбаясь, медленно выцеловывает линии на его спине. — Почти... — улыбаясь, мысленно комментируя: "Хорошо, что ты не видишь моей улыбки". — Вот как, — одной рукой касаясь паха, через ткань брюк начинает массировать. Все эти действия заставляют подчиняться своим инстинктам... Кёя знал, что Каваллоне собирается пойти работать именно в эту школу, а потому, мафиози больше чем уверен, что его ученик подготовлен к такому раскладу дел. — М... — тихо простонав, словно специально провоцируя своего партнера... — Кажется, я начинаю понимать... — двигает бедрами, эмитируя толчки, заставляя блондина срываться на утробное рычание от удовольствия. — Правда? — игриво шепчет Дино, чуть сильнее сжимая бедра Хранителя. — Дааа... — ответ больше похож на стон. И все же он чертовски любит, когда Каваллоне такой грубый. — Тогда признавайся сразу, куда успел положить смазку, — стоны буквально ласкают его слух. — Никуда... Мы обойдемся и без нее, — он знал, что когда-нибудь он все же сможет уговорить Дино на грубость, хотя бы такую. "Смазки нет, а он слишком возбужден, чтобы все прекратить", — делает вывод Хибари. — Негодник, — цокает языком, шлепнув парня по ягодице. — Ты с самого начала все продумал. — Еще бы, — получая удовольствие даже от шлепка. В своих мыслях отмечая, что у Ханеумы сейчас такой соблазнительный голос... — Только потом не говори, что это я виноват, — учитель медленно расстегивает ремень на брюках парня, после и вовсе стягивая их с него, вместе с нижним бельем, с удовольствием сжимая обнаженные ягодицы, заставляя Хранителя встать на диван коленями, пристраивается сзади, но все еще не спешит раздеваться. Кёя, улыбнувшись, замечает, что он согласился. Удовлетворенный стон слетает с его губ, когда его тело властно сжимают в руках. "И неужели это я сделал Кёю таким развратным?" — изумленно предполагает Дино, понимая, что он сейчас более чем просто прав. Хотел на сухую? Будет ему, и без подготовки. Хотя... с такой регулярностью секса, ему растяжка, в принципе, особо-то и не нужна. Поэтому Мустанг смело может отдаться ощущениям, накрывающим с головой, не задумываясь о лишнем. Он приспускает свои брюки с нижним бельем, тесно прижимаясь к телу любовника. — Ну же, давай... — нетерпеливо трется бедрами, мысленно простонав: "Знал бы ты, Дино, как сильно я тебя хочу". — Какие мы несдержанные, — едва ли не застонав от нахлынувших диких ощущений. Хочется кончить от одного только зрелища: раскрасневшегося Кёи, умоляющего взять его. Усмехаясь, он проводит рукой по своему члену, размазывая выделившуюся смазку, после медленно прислоняется к податливому телу, начиная медленно входить в него. Возбуждение тугим узлом накаляется внизу живота, когда перед глазами мелькают снопы искр. Хибари максимально расслабляется, но все равно появляется желанная боль, так тесно граничащая с безумным наслаждением, дрожью охватывающим тело. Он сам толкается назад, насаживаясь на партнера до конца, простонав от болезненного удовольствия и приятного дискомфорта внутри. И ведь так хорошо... — Тебе же больно, черт возьми, — рыкнув, так сильно чувствует, как сильно его сжимают... До одурения, до потери рассудка, чертовски приятно. — Дааа, — и ответ утопает в стоне. Он выгибается под мужчиной красивой дугой. "Я его еще и мазохистом сделал, отлично", — мысленно сделав небольшое заключение, начинает двигаться, медленно проталкиваясь, крепко удерживая бедра парня, заставляя его уже локтями опираться на довольно широкую спинку дивана, вцепившись тонкими пальцами в обивку. Ведь с каждым его движением боль и удовольствие, бушующие внутри Хранителя, усиливаются. От такого наплыва чувств голова идет кругом, и ему остается только стонать в голос. Через некоторое время Дино двигается уже быстрее, резко входя в податливое тело. "Ты же любишь, когда с тобой грубо", — в мыслях все приговаривает мафиози. Он рывками толкается в него, вырывая стоны, которые постепенно переходят на вскрики. Буря эмоций внутри, необузданная страсть выплескивается наружу, заставляя их двоих испытывать неописуемый букет чувств. Хибари едва ли не задыхается от удовольствия, сгибаясь, прикусывая нижнюю губу до крови, еще больше сжимая любовника внутри себя. Невероятные ощущения. — Заниматься таким... в школе... как непристойно, — на выдохе произносит, пошло ухмыляясь, сдерживая себя от стонов. — Я хотел этого целых три месяца, — рвано произносит в ответ "Облако". Эмоции сдерживать невозможно, поэтому он позволяет себе извиваться и стонать под любимым. Не прекращая теперь уже снова размеренных, глубоких толчков, он касается члена партнера, чуть поглаживая, отчего тот, громко простонав, незамедлительно кончает. Это прикосновение, это было слишком, чтобы продолжать сдерживаться. Каваллоне хватает еще пары движений, чтобы излиться в парня. А мальчишке так хорошо и больно одновременно, мысль о том, что они творят такое в школе, в кабинете, где он обычно наказывает всех остальных... Это заводит еще больше. — Надеюсь, ты не будешь против, чтобы я использовал свою рубашку в качестве тряпки и прошелся по городу с оголенным торсом, но в пиджаке... — тихо проговаривает, отстраняясь... Рубашку не жалко, а вот дойти до дома надо еще, чтоб они и выглядели нормально. — Только не говори, что у тебя нет поблизости подчиненных, которые не могут подогнать машину. — Увы, мой милый, но я от них вчера отказался, сказав, что хочу жить как обычный человек, а не как Босс мафии, — солнечно улыбнувшись, стягивает с себя рубашку, собирая ее капли спермы на теле Кёи, после вытирая и свое. — Вот как... — брюнет опускается на диван, все еще тяжело дыша. — Конечно, ты можешь рискнуть, но не думай, что я не припомню всех тех, на кого ты посмотришь и кто посмотрит на тебя. — Ахах, Кёя, ну я же буду в пиджаке, — мило улыбается, склоняясь и успевая легко поцеловать Хранителя в губы. — Боюсь, тебе все же придется отрабатывать свое прощение, — прикусывая нижнюю губу Дино, усмехается Хибари. — Прощение? В чем я провинился? — недоумевая, возмущенно спрашивает, параллельно натягивая штаны с нижним бельем, припоминая, что он оставил в учительской не только пиджак, но и свою сумку. — Кёя, а учительские еще не закрыты? — А что, ты хочешь еще и там попробовать? — немного удивленно. — Попробовать? Что? Нет, Кёя, я не о том, я там все свое оставил, тетради с сочинениями, борсетку с ключами и телефоном, пиджак... — Нет, они не закрыты, их я закрываю, — закатив глаза, цокает языком: "Ну кто бы сомневался". — Вот и славно... Но погоди, неужели ты действительно подумал на счет учительской? — усмехнувшись, Мустанг склоняется к любимому, опираясь руками о спинку дивана. Их лица совсем близко... — Каким же ты стал развратным мальчишкой. — Как ты думаешь, почему или благодаря кому я стал таким? — улыбнувшись в ответ, ученик медленно приближается, чтобы поцеловать. — Даже не догадываюсь, — поддается своему "Облаку", обхватывая его нижнюю губу своими, затем жадно, страстно целуя его, пока воздух едва ли не заканчивается в легких. — Тогда я просто обязан буду тебе помочь понять, — не желая отрываться от любимого. — Давай продолжим дома? А сейчас, — выпрямляясь, за талию притягивает Хибари к себе, заставляя подняться, нагибается, поднимая его брюки с нижним бельем, застегивая ремень и пуговицы белой рубашки, изредка поднимая на Кёю взгляд, умиляясь и иногда легко целуя в губы, сразу же отстраняясь. — Хорошо, дома так дома... — соглашается, поддаваясь Каваллоне. Добравшись до учительской, преподаватель английского собирает все, что ему нужно, попутно натянув на себя пиджак, запихивает грязную рубашку в отдельный пакет. После этого, они с Кёей поскорее уходят с территории школы. Но вот что было потом... Когда они шли по улицам, проходившие мимо девушки то подмигивали, то оценивали тело мафиози взглядом, а если шли с подругами, начинали смущенно смеяться, постоянно оглядываясь на объект всеобщего внимания, словно он необычный зверь в зоопарке. А рядом идет Кёя.... И это чревато, ибо он, как кажется Мустангу, злится... А Кёя на самом деле не, "кажется, злится", а очень зол! Он же ему говорил, а этот идиот его не послушал! В конце концов, когда он начал смотреть на очередную девку, а та улыбаясь, помахала ему, он, не удержавшись от соблазна, врезал Коню в живот тонфой. — Так понятно? — Ауч, Кёя, ты что творишь? —тихо прошипев от болезненных ощущений. — Это чтобы ты не заглядывался на всяких там... Дино тяжело вздыхает, краем глаза замечая, что компания девушек, в которой была "всякая там", остановилась, с удивлением смотря на него... В голову закралась отличная идея. Поэтому он, злобно оскалившись, прижимает Хранителя к себе, занимая его рот поцелуем... Со стороны послышались удивленные голоса. "Вот так мне нравится гораздо больше", — без сопротивления, Кёя сам прижимается к родному телу и даже обнимает в ответ, не забывая отвечать на поцелуй. — Какие же слухи пойдут про грозного ГДК? — с усмешкой проговаривает Ханеума, отстраняясь, но беря Хибари за руку и переплетая пальцы. — Если слухи пойдут про то, с кем грозный ГДК, то на тебя сразу перестанут пялиться. Так что это даже полезно, — довольно усмехается "Облако" Вонголы. — Как это мило, но я не понимаю, к кому ты меня ревнуешь. Я тебе ни с кем не изменяю. — Еще б ты мне изменял! — еще раз врезав, но уже не так сильно и по блондинистой макушке. — Кёя, прекрати меня систематически избивать... — тихо ойкнув, произносит жалобным тоном. — И все же, я не понимаю, к кому ты меня ревнуешь. Тсуна — мне как брат. Школьницы — обычные ученицы, а учителя — коллеги. — Логика, конечно, правильная, — ускоряя шаг. Чем быстрее они дойдут до дома, тем лучше, а точнее — спокойнее, — но они-то вряд ли так думают... — Даже Тсуна? — недоумевая. — Ну ты бы еще с Ромарио меня в чем-то заподозрил, или со Скуалло. — Заметь, ты сейчас сам в этом признался... — Я ни в чем не признавался, — фыркнув. — Почему я тебя не ревную к той же школе? Или ко всей Вонголе, к тому же Мукуро. — Про Вонголу не неси чушь. Кому сдался этот Ананас. А школа — это неодушевленный предмет, я же не ревную тебя к стулу, на котором ты сидишь! А мог бы... — Еще бы ты меня к мебели ревновал, — устало вздыхая. — Ладно, не злись, ты же не будешь сажать меня на цепь дома, чтобы я ни на кого не смотрел больше... — Все проще, просто когда-нибудь я выколю тебе глаза, да... отличная идея! — И как же я буду тогда смотреть на тебя, мой любимый? — мило улыбается Каваллоне. — Меня ты будешь любить и трогать. Мне этого вполне хватит, — так же улыбнувшись в ответ. — А вот представь, что я без своих глаз вдруг тебя перепутаю и облапаю Мукуро, — с губ слетает смешок. Да за такое ему могут и руки оторвать. — Не волнуйся, я тебя проконтролирую... — Нет, меня такой расклад все равно не устраивает, — спустя несколько минут раздумий, говорит, как раз когда они уже подходят к дому Хибари. Он открывает дверь, проходя в помещение, и Дино идет следом за ним. — Да? А что же тогда тебя устраивает? — усмехнувшись. — Твоя забота и любовь, — завалившись на диван, тянет Кёю за собой, из-за чего он ложится сначала на итальянца, после его укладывают рядом, ближе к спинке, хорошо, что диван позволяет так расположиться... Каваллоне поворачивается на бок, обнимая любимого, словно плюшевую игрушку. Довольно улыбаясь, с удовольствием прижимает Хибари к себе. — Давай немного поспим... — Я тебя так вымотал? — усмехнувшись, все же принимает предложение, прикрывая глаза и расслабляясь в таких теплых объятиях. — Нет, я всю ночь не мог уснуть, а утром нужно было вставать рано, поэтому я лучше посплю сейчас... — поцеловав сначала в кончик носика, затем в лоб, после зарываясь носом в темные пряди волос на макушке, вдыхая родной запах и счастливо улыбаясь. Он будет терпеть от своего любимого "Облачка" любые выходки. Вновь приветствую Вас в этой работе, дорогие читатели! Не знаю, правильно ли я поступила, добавляя сюда этот Спешл, но все же... Надеюсь, я Вас не разочаровала)