Жить для... (Часть 1)

В понедельник утром разбудили меня как обычно — яркий свет в глаза, но в отличие от предыдущих дней в комнату вошла не Марина с завтраком, а Анатоль. Прислонившись к косяку и усмехнувшись, он заявил: — Сейчас идешь в ванную. Через полчаса я вернусь за тобой. Я даже не успел поприветствовать его, а он уже вышел. Я пожал плечами, подумал, что поведет завтракать в другое место и быстро метнулся приводить себя в порядок. С клизмой я уже так приспособился, что 15-ти минут мне было вполне достаточно, да и с волосами быстрее получалось. «Привыкаю, — вздохнул я про себя, — я действительно к этому привыкаю. Привыкаю чистить себе кишечник, быть все время голым, есть с пола, целовать ноги и многое другое, о чем пару недель назад даже подумать бы постыдился». Через полчаса я уже стоял готовый около двери. Вытерпев в выходные все муки Ада, я старался сосредоточиться, чтобы не совершать ошибок сегодня. Не было у меня сил терпеть пытки снова из-за собственной глупости, слишком дорого она мне обходилась. Напрасные сожаления, естественно, не помогали, только вели к рассеянности. Поэтому, еще ночью, отругав себя за косяки, я решил быть предельно внимательным, думать только о своем поведении и своих действиях. Анатоль вошел и теперь уже никуда не торопясь позволил поцеловать свои ноги. — У меня не было возможности с тобой поговорить раньше, но я все же хотел бы знать, что с тобой вчера случилось и почему ты все время косячил, будто всю прошлую неделю мы с тобой не занимались, а баклуши били? — Простите, Господин Учитель. Я был… рассеян, я исправлюсь… — Я задал вопрос «почему»? 10 ударов по пяткам. Боже, да что со мной! Мне же задали простой вопрос…. — Хозяин собирался меня отпустить. А я… не смог. — Что не смог? — Уйти не смог. Я подумал, что не имею права уходить раз все так…. — Понятно. И потом всю ночь лил слезы по этому поводу и расстраивался, что упустил шанс? — Да, Господин Учитель. — Знаешь, я, конечно, не очень разбираюсь в ваших отношениях с опекуном, но мне кажется, он вряд ли тебя отпустил бы. Слишком рвался заполучить. Так что не жалей. Он, скорее всего, проверял дяди Сережину теорию о том, что ты изменился или что-то в этом роде. Я разговор слышал телефонный. Дядя Андрей ему говорил, что он был прав, и его это реально удивило, что ты сам отказался уходить. — Это еще ничего не доказывает. Может и отпустил бы, если бы я по-другому…. — Ну, может быть… хотя что-то я сомневаюсь. — Анатоль махнул рукой, — Ну, как бы там ни было, мы должны продолжать твое обучение. Из всех секс-услуг, которые тебе когда-нибудь придется предоставлять дядя Андрей просил обучить тебя только минету. По-простому — будешь учиться отсасывать. И, пока его нет, будешь тренироваться на мне. Остальному он будет учить тебя сам или наймет кого-то еще. Анатоль вздохнул, мне показалось, даже с каким-то сочувствием на меня посмотрел, хотя слишком пристально разглядывать выражение его лица я поостерегся. — Я сильно сомневаюсь, что у тебя есть опыт в вопросе минета и, чтобы мотивировать тебя учиться прилежней, я решил на эту неделю посадить тебя на, скажем так, белковую диету. Я вопросительно уставился на Учителя. — Есть будешь только то, что сможешь добыть, отсасывая. Другой пищи получать не будешь, — пояснил Анатоль, — Кроме того, в зависимости от успехов буду выставлять тебе оценки по 100-балльной шкале, только, наоборот: будешь плохо стараться — 100 плетей, за шикарный минет будешь освобожден от порки., — Анатоль усмехнулся, а по мне прошла волна страха. Да что ж я нервный такой стал! Я все понимаю — боль теперь является моей постоянной спутницей и я должен не бояться ее, а привыкать и учиться справляться с ней. — Опекун обещал приехать уже в пятницу, так что у нас 5 дней. К вечеру пятницы ты будешь достаточно умелый и достаточно голодный, чтобы попросить у своего Господина разрешение ему отсосать. Минет — это одна из основных твоих обязанностей на уровне с предоставлением зада. Ты должен научиться делать его виртуозно, быть всегда в форме. Лучше всего, если ты сам научишься получать от этого удовольствие. Тогда будет лучше получаться, и твой Господин будет доволен. Поэтому учить буду основательно. Все понял? Конечно, я все понял, о чем и сообщил Учителю. И, как ни странно, мысль, что придется отсасывать Андрею показалась… интересной. Нет, не то, чтобы я раньше это кому-либо делал и теперь мне хотелось попробовать с ним, но, по факту — это не самое напряжное занятие, а если научиться делать это хорошо…. Я вдруг представил себе Андрея, который закусив губу испытывает острое наслаждение от моих действий. К моему ужасу эта мысль меня… зацепила. Лишившись даже призрачной возможности получить свободу, я буквально физически ощутил перелом своего мировосприятия. Стержень, который как я думал, у меня внутри все-таки был, если не сломался, то, по крайней мере, сильно искривился, допуская в результате такие мысли. И почему-то я совершенно не чувствовал какого-то унижения от них. — Все это, как ты понимаешь, не отменяет наших ежедневных занятий, — продолжил меж тем Анатоль, — может, немного снижу физические нагрузки. Как ты, может быть, заметил, моя девушка ко мне сюда не приехала, не смогла отпроситься с работы, и меня скоро разорвет от спермотоксикоза, особенно, учитывая, чем я тут занимаюсь. Так что ты заодно и мне поможешь, — хищно оскалившись, закончил свою речь Анатоль. В одном только было расстройство. Я не понимал, зачем меня голодом морить? Я бы и так старался. Но не рабское дело обсуждать пожелание Хозяина. Видимо, была причина. Я медленно и печально пополз за Учителем в тренажерку. — Да, вот еще что. Единственное в чем я не собираюсь тебя ограничивать — это вода, но пить воду только на коленях, руки за спину, лакать как собака. Это понятно? — он указал мне на миску с водой у стены. — Да, Господин Учитель, — без толку было расстраиваться. «Черт, а ведь я реально хочу жрать уже сейчас», — подумал я, — «Неужели я смогу продержаться на одной сперме всю неделю?» Я попытался взять себя в руки. Конечно, смогу. Человек без еды месяц может прожить, а мне все-таки будет что-то перепадать. Придется, правда, очень стараться не потерять ни капли этого… питания. — Ну что ж, приступим, — хохотнул Анатоль, отлупив меня по пяткам за очередную глупость, — а то мне уже не терпится. Я вдруг понял, что он тоже смущен. Он старался всеми силами это скрыть, но судя по тому, что я таки смог уловить неуверенность в его голосе, он был смущен очень сильно. И тогда мне захотелось проявить инициативу, может быть немного взять реванш, хоть и смешно звучит. Я подполз к Учителю совсем близко и когда он расстегнул пуговицу на джинсах, осмелился прикоснуться к его рукам, отвел их и молнию расстегнул уже сам. — Позвольте, я сам, — тихо, но настойчиво заявил я. И с этими словами, я стянул с него джинсы вместе с плавками, мельком глянув в его лицо. Он был, мне кажется, почти в шоке, закусил губу, зацепился руками за ступеньки шведской стенки, к которой в результате всех этих манипуляций оказался прижат. Тем не менее, его самообладания хватило на то, чтобы скомандовать: — Бери в рот. Я не стал медлить, хотя дело было совершенно непривычным, но я постарался. Видимо, из-за долгого перерыва, стараться мне пришлось недолго. Минут 5 и он разрядился мне в рот, а я, давясь, все это проглотил, с трудом, сдерживая тошноту. Спермы было много и я к своему стыду, чуть было не вернул все обратно, скрючился перед Учителем на коленях и ждал, сдерживая спазмы, пока он придет в себя. Через пару минут он сказал: — Можешь пойти попить. И да, я хочу, чтобы в следующий раз ты справлялся с молнией без рук. А сейчас минут через 20 сделаем второй заход. И, как ты понимаешь, так легко уже не будет, придется постараться, — его голос был снова совершенно ровным, холодным, как будто не он только что выстрелил мне в рот после недельного, а то и больше, воздержания как озабоченный подросток. Я почти восхитился его самообладанием! Действительно, второй раз было труднее, но зато он начал руководить моими действиями. Он меня реально учил, а мне было стыдно, что я, 27-летний дядя, не знаю, как это нужно делать, хотя вроде сам мужик. Как-то мои девушки не баловали меня подобным действием. И вот теперь я сам проводил языком по стволу молодого парня, нежно ласкал уздечку, зарывался носом в мошонку и вылизывал яйца. На этот раз мне пришлось работать минут 15 или 20, я не знаю. У меня устал язык, губы. А в конце, он мне велел полностью погрузить его уже не маленький орган в рот. У меня не получилось, не лезло. Появились сильные рвотные позывы, но я сделал все, что смог и Анатоль опять кончил. Снова отдышавшись несколько минут, Учитель мне сказал: — На самом деле неплохо для первого раза. Где-то по моей шкале, баллов на 70. Твой язык должен работать гораздо активнее и тебе нужно научиться чувствовать, в каком месте в следующий момент желательно прикосновение твоего языка или губ. Хозяин не будет тебе без конца подсказывать, он удовольствие должен получать. Кроме того, ты конечно должен будешь научиться расслаблять горло и вбирать эрегированный член полностью. Ну что, будем еще раз пробовать? Или согласишься на 70 ударов? 70 — это очень много, подумал я, но сделать еще раз качественный минет у меня, наверное, не хватит сил, как бы больше не заработать. — Господин Учитель, можно задать вопрос? — Конечно, — Анатоль уже перебрался в кресло и расслаблено тянул из стакана воду. — Пороть меня будут по последнему результату или по лучшей попытке? — По лучшей попытке. Порка — не самоцель. Это оценка твоего уровня. И пороть будут не так как при наказании. Полегче. Будет другая плеть — мягкая, многохвостая. Ну, сотня — это конечно все равно очень ощутимо, но если б били хлыстом, ты бы сдох, наверное. Эту систему мы вчера обговорили с опекуном. Минет ты так или иначе будешь делать теперь каждый день. Поэтому приготовься, что и пороть тебя теперь будут каждый день. Но это не значит, что я или он будем специально завышать баллы, лишь бы тебя выпороть. Скорее уж наоборот, занижать, чтобы дать спине отдохнуть. Но такая система не позволит тебе халтурить. — К порке тоже можно привыкнуть — возразил я с горечью. — Не совсем. Можно привыкнуть получать 10-20 ударов, а это уже сам понимаешь, почти виртуозный минет. А вот к 70-80 привыкнуть сложнее, с учетом того, что ты можешь нарваться на наказание и без минета. Всегда есть риск. Я закусил губу до крови, чтобы не расплакаться. Обложили — не рыпнешься. Придется своим языком чудеса творить. — Господин Учитель, а у Вас нет какой-нибудь игрушки, для тренировки что ли? — Да-а-а, есть, конечно. Я подберу тебе что-нибудь. Так, расслабленно пробеседовав с полчаса, мы приступили к третьему заходу. Я старался шевелить языком активнее и заглатывать глубже, но все равно остался на прежнем уровне и заработал те же 70 баллов. Зато получил еще порцию питания. На душе было погано.

***

Так и пошло. На следующий день я отсасывал лучше, хоть челюсть дико болела и в горло член мне так и не лез. Ну, вот как доходит до определенной точки, так все — кашляю, слезы из глаз. Анатоль, промучившись со мной целый час, связал меня, невообразимо изогнув, подвесил на крюк почти вплотную к стене. Вообще, надо сказать Анатоль явно получал особое удовольствие, связывая мое тело в немыслимых позах, и к тому моменту я начал тоже чувствовать какое-то томное состояние во время процесса и после, когда висел весь такой изогнутый. Легкая боль в мышцах уже не доставляла каких-то слишком неприятных ощущений. Чаще всего даже наоборот — мне было удобно и тепло. Я в какой-то момент даже сказал об этом Анатолю и тот почему-то выглядел страшно довольным. Я вообще заметил, что он стал чаще показывать при мне свои эмоции. Его холодная маска то и дело слетала. И мне казалось — если бы не обстоятельства, мы вполне с ним поладили бы. А еще он мне кое-что пояснил: — Связывание — да, это одно из искусств в БДСМ. Его многие нижние любят. А я люблю вязать. Очень красиво получается. Тем более если партнер достаточно гибкий. Тебе было тяжеловато поначалу, потому что мышцы и связки отвыкли от напряжения. А сейчас, когда мы с тобой поработали, ты тоже начал это чувствовать. У меня и правда неплохо получается, но дядя Андрей — он вообще круто это делает. Хотя, я учился у Мастера, а он — самоучка. Я подумал, что мне, наверное, будет приятно, если Андрей меня вязать также вот будет. В этом нет ничего страшного, и даже как-то щекотно на душе от такой мысли. Ну вот, а в тот раз Учитель связал меня вполне комфортно, развернул лицом к стене и прямо напротив, к этой самой стене прикрепил здоровый резиновый фаллос и вставил его мне в рот. Все время пока я висел связанным, я должен был тренироваться пропускать его в горло. И я старался, понимая, что как только у меня получится, бить станут меньше. Время от времени Анатоль подходил, обхватывал рукой мой ствол и получался потрясающий коктейль эмоций — тело прошивало острое удовольствие, я почти задыхался, насаживаясь горлом на резиновую дубину, голова шла кругом, и мне остро хотелось разрядиться. К сожалению, я не мог спросить, можно ли. Но так хотелось! Примерно через полчаса тренировки я почувствовал, как резина скользнула глубже. С перепуга сразу отдернул голову, но тут же насадился вновь, почти не испытывая дискомфорта. Я проделал такое еще несколько раз и почувствовал, что хорошо бы передохнуть, но возможности вынуть эту штуку изо рта не было, очень близко к стенке я был притянут. Тогда я плюнул на удобство и начал трахать себя в горло, устраивая себе лишь небольшие передышки. В конце концов, член стал проникать внутрь свободно и я понял, что теперь справлюсь практически с любым размером, лишь бы по диаметру прошло. — В теле человека все взаимосвязано, — вещал мне Анатоль, — вот ты сейчас испытываешь предоргазменное состояние, а твое горло при этом сжимается. Если бы у тебя во рту был живой член, ему это было бы очень приятно. Никогда не смей кончать во время минета. Доводи себя до грани, но не кончай. Намек был мне понятен, хоть и трудновыполним. Но, Слава Богу, у меня, наконец, стало получаться. Возможно, потому что не было уже сил зажиматься да и шея устала. Так прошли два часа. Горло болело, руки ноги затекли, но я был доволен. Возможно, из меня получится все же такой раб, который сможет удовлетворить Андрея. Возможно, я научусь любить боль. А можно ли вообще этому научиться? Учитель, прежде чем развязать, подошел ко мне и положил руку на мой затылок. — Ну-ка, посмотрим, — он плавно надавил на затылок, заставляя резиновый член войти в горло до основания. Мое лицо почти прижалось к стенке, — так, теперь голову вверх, вбок, вниз, растягивай глотку, вбок, опять вверх. Анатоль тянул мою голову за волосы в разных направлениях. Я закрыл глаза и чувствовал, как резиновый член описывает круги в моей глотке, причиняя сильную боль и вызывая слезы. Но рвотный инстинкт отступил. Кажется. — Открой глаза, смотри вперед. Хозяева любят, когда отсасывая, раб смотрит им в глаза. Это вообще единственное положение, когда смотреть в глаза рекомендуется. Все, хорошо. У тебя получилось. Наконец он меня отвязал и я, задыхаясь, свалился на пол.

***

Вообще, все последующие дни мало что менялось. К четвергу число ударов снизилось до 40, я значительно ослаб, но на ногах, то есть на четвереньках, держался. Отсасывал старательно, есть очень хотелось, а потом плакал ночью, то ли от голода, то ли от унижения, сам не пойму. Почему-то все депрессивные мысли наваливались на меня именно ночью. Четверг ознаменовался одним событием. Вечером, около 10, когда меня уже отпустили, Анатоль вдруг вошел в комнату с телефоном в руке и спокойным, отстраненным голосом сообщил: — Твоя мама звонит. Давно тебя не слышала. Опекун с ней говорил, сказал, что взял тебя на работу, но в помещении, где ты сидишь, сотовый не добивает. Выйди поговорить. Я пристально посмотрел на Учителя и кивнул. Мы вышли в холл, и я набрал родительский номер. — Да, мам. Я. Как у вас? У меня все в порядке, только сотовый в воду уронил. Да, ты можешь звонить на этот пока, но я внизу, телефон тут будет, но меня позовут. Да, я его наверху оставлю. У меня все ОК, Андрей дал интересную работу, но по договору, книжку не нужно. Мам, я не в Москве, но если что, ну там, Кир за документами заедет, ты ему дай. Кира помнишь? Ну и отлично. Как самочувствие-то? В порядке? Вы уезжайте из Москвы, нечего в такую жару там сидеть. Да, да, у меня все хорошо, работы море, не разгибаюсь. Нет, Ане ничего говорить не надо. Я понимаю, но мне нечего ей сказать. Нет, мы не ругались. Боже, мам, ну не лезь ты уже в мои дела. Ничего не говори, скажи — уехал, работает, вне досягаемости. Да, да, пока, мам. Папе привет. Я с облегчением нажал отбой. — С этим могут быть проблемы. Мама не выдержит, даст Ане телефон. — Обсудим завтра, с дядей Андреем. А насчет документов — ты правильно сказал. — Да, как-то подумал… что надо. У Господина должен быть доступ…. Я вообще старался не врать, но…. — Полуправда очень плохо отличима от правды, тем и страшна. Я вздохнул, все еще пребывая под впечатлением от разговора с мамой. На душе было погано. — Я могу вернуться в свою комнату, Господин Учитель? — Иди. Вернувшись к себе, я задумался. Вопрос, как быть с Аней встал ребром. Мне не хотелось ее обманывать, но и вываливать такую правду было ужасно страшно и унизительно. Она не поняла бы. Я сам с трудом понимал. Я ее очень подводил в любом случае и не видел выхода из этой ситуации. Можно ли как-то сделать, чтобы она со мной порвала? Но вот тут вырисовывалась проблема — я знал, что она по-своему меня любит и будет добиваться до последнего. Она, красивая, умная девушка, у которой были ухажеры и очень кстати достойные люди, но она выбрала меня, и носилась со мной уже второй год как с писаной торбой. Она все решила. Однажды, когда я, в приступе депрессии пытался ее прогнать, она сказала: «Я от тебя никуда не уйду. Ты самый лучший, самый красивый и добрый человек, которого я встречала и я люблю тебя. Мне больше никто не нужен». Хоть я сам и не был полностью согласен с этой характеристикой, но она отдала мне свое сердце и ни секунды не сомневалась, что мы поженимся. Мое отношение к ней было спокойнее, но тоже очень теплое и я очень хотел бы жить с ней. Когда-нибудь я все равно решился бы, сделал ей предложение хоть и не люблю ответственности. В той жизни я защищал бы ее, если бы не вмешался Андрей и не вывернул бы всю мою жизнь наизнанку. И теперь я понимал, что нормальной жизни с Аней у меня не будет, Андрей не допустит. Понимал, что подвел ее и если она не дай Бог узнает, во что я превратился, ей, возможно, будет противно осознавать, что она вообще со мной была. Что же делать? Как спасти девушку от такого разочарования? Я не знал. Все эти две недели, ставшие для меня шоком, я усиленно отодвигал мысли об Ане в самый дальний угол. На что я надеялся? Что само рассосется? Что кто-то за меня решит эту проблему? Бог мой! Но у меня же теперь есть Хозяин, который априори должен решить все мои проблемы. Он взял на себя ответственность. Другое дело, что его решение может мне не понравиться.