Жить для... (Часть 1)

Откат начался сразу, как только за спиной захлопнулась дверь квартиры. Я почувствовал, что мне нехорошо. Нет, не просто нехорошо, а просто ужасно. Я даже описать не могу это чувство. Ноги начали подгибаться, и я едва не упал. Меня подхватил охранник. А потом, с каждым шагом, я почти наяву слышал как позади меня захлопываются двери и с лязгом закрываются на большие железные засовы. Я покончил со своим свободным прошлым. Я не имел ничего в будущем, кроме бесправного тупого существования. И этот конец света я сам только что приблизил, добился его со всем своим старанием. Я подвел себя, подвел родителей. Я не сделал ничего, чтобы попытаться вырваться. Я ни секунды не боролся за свободу и ни единым словом не выразил свой протест. Ни сейчас, ни при парнях, когда они были в гостях я не показал, насколько мне хреново, насколько все во мне протестует против рабства. Я молча принял клеймо, я поклялся… И почему-то эта клятва была важна прежде всего для меня. За те сто шагов от двери родительской квартиры до джипа я успел прийти в ужас от сотворенного мной и возмутиться и впасть в отчаяние от собственного изуродованного мышления, которое заставило меня вести себя столь безвольно. Я, можно сказать, вспомнил себя. В то же время, по мере приближения к машине все громче звучал в голове голос другого человека, того, который все время уговаривал меня уступить, помочь, признать власть Андрея и добиться полноценной жизни пройдя через страдания. Он шептал, потому что на фоне возмущенных воплей я не мог назвать это иначе, но шептал уверенно и настойчиво. Он шептал: «Это истерика. Ты справишься. Действия в лоб приведут к трагедии. Ты не настолько плохо относишься к Хозяину, чтобы провоцировать эту трагедию. Помнишь, что бывает, когда ты действуешь необдуманно, на эмоциях? Кто-то может пострадать. Может Андрей, может ты, может близкие тебе люди. Возьми себя в руки и тогда ты сможешь вновь обрести свою жизнь и сделать счастливыми себя и родителей, пусть даже и не с Аней, но построить свою жизнь». Экскурс в прежнюю жизнь принес столько боли, что мне хотелось упасть прямо там, во дворе родного дома, в лужи на асфальте. Упасть, чтобы никогда больше не подняться. Останавливало подсознание, как я потом понял. Оно помнило, что окна нашей квартиры выходят во двор и родители могут увидеть, если я упаду. Что будет с ними? Пока я иду — есть надежда. Значит я буду идти — спокойно, даже самостоятельно. Что будет потом — неважно. Я чувствовал, что должен сдержаться и дойти до чертовой машины. Меня довольно грубо втолкнули в джип, но мне было все равно, я едва не терял сознание. Видимо охрану о чем-то таком предупредили, потому что сразу, как я сел мне в руку сунули бутылку воды и какую-то таблетку. Кажется, Александр мне сказал: — Андрей Николаевич предположил, что тебе может плохо стать после этой встречи. Выпей, не боись. И не смущайся. Тут все в курсе происходящего. Мы никуда не торопимся. Посиди, приди в себя. Водитель и два охранника так и не сели в машину, а я, проглотив предложенную таблетку, сидел, тяжело дыша, и через какое-то время почувствовал, что отпускает. Но вместо этого давления в груди стала приходить какая-то слабость. Я понял, что сейчас, таки, разревусь, уткнулся головой в колени и последнее что смог из себя выдавить: — Саша, пожалуйста, дайте мне 5 минут. Услышал, как хлопнула дверь. Я не мог помочь себе сам. Я никогда не смогу встать на ноги. Андрей вдавил меня в такие дебри, что по любому, я никогда уже не стану полноценным человеком. Что бы ни делал, как бы ни старался. Я всю свою жизнь бился с собственной слабостью. Сначала агрессивно, потом упорно. Я старался быть правильным и идти против всех. Перепробовал разные способы борьбы за место под солнцем. Но здесь не было мне места. Мое место где-то в выгребной яме. И любовь Андрея не спасает, а еще глубже загоняет в эту яму. Потому что он — извращенец и любит меня вот таким: опустившимся, безвольным, грязным и бессильным. Он сам признает, что его любовь меня погубила. И может быть даже как-то пытается сгладить последствия. Но отказаться от этого он не может, и не сделает этого. Вместо этого он предлагает — прими это, почувствуй себя в этой яме комфортно. Дикость, какая! Но самое странное, что временами мне это удается. И только вот такие экскурсии в прошлое выбивают из колеи, показывают мне мою сущность, показывают разницу между нормальным и моим существованиями. Я хочу вырваться. Или не хочу. Я не знаю. Дело не в том, что я хочу, а в том, что реально могу получить. Видимо, вот сейчас мне требуется не таблетка, а хорошая такая демонстрация силы. Только так я смогу снова воспринять то, что со мной происходит как нечто естественное, правильное и неизбежное. Я приоткрыл дверь и прохрипел: — Саш, надо ехать, если можно, побыстрее. Они метнулись, конечно, не очень понимая, какой петух меня в попу клюнул. — Через полчаса будем на месте — ответил Саша. Меня начало колотить, и я спросил: — Саш, телефон Андрея есть? — тот как-то странно на меня глянул. Вот же блин, — Извините, Андрея Николаевича. — Да, конечно, — он набрал номер. — Тут с Вами хотят поговорить. — Да, это я. Ты был прав, плохо, очень…. Да, то, что я тебе говорил…. Нет, там все нормально, просто я… не могу. Придумай что-нибудь. Мы будем минут через 20-25. Да, забыл…. Не совсем, но откат жуткий. Передаю. Саша взял трубку, некоторое время туда подакал и нажал отбой. А меня уже всерьез трясло, но Саша уже получил инструкции. Он одним движением скинул меня на пол джипа, ударил кулаком в живот так, что меня скрючило. Я попытался дернуться, но на шею встала Сашина нога. Ну, правильно, что я себе вообразил? Пока не бьют, героем себя чувствую, а как получил под дых — сразу в мозгах просветление. Из джипа меня выволокли полупридушенным, и в этот раз мне уже было не до красот подъезда. Так, внешне-то трудно придраться, я на своих двоих вышел, но это только чтобы на камерах не светиться. Да и не было у меня уже желания сцены устраивать. Только если самому Андрею. О, Господи, о чем я думаю! Самому Андрею еще меньше шансов что-то устроить. В квартире с меня моментально сорвали всю одежду, только ошейник остался, и кинули в ноги вышедшему Андрею. На самом деле мне уже полегчало. Мнимое чувство свободы, которую я будто бы мог обрести, закончилось и в сознании проснулось понимание истинного положения дел. И с чего я решил, что у меня была какая-то возможность вырваться от Хозяина, уже сейчас мне стало непонятно. Но за подобную наглость, конечно же, ждала расплата, и я покорно встал на четвереньки в ожидании приговора. — Ты что там себе вообразил? Забыл что ты такое? Ты — отброс и о большем не мечтай. И то, что с тобой, таким дерьмом, возятся, это вообще непонятно. Это моя слабость необъяснимая. А раз тебе нужно регулярно напоминать твое место, то сейчас ты это самое напоминание и получишь. Я вжался в пол, уже очень сильно сожалея, что позволил себе так развинтиться. Тем не менее, я понимал, что это необходимо. Я слишком легко перехожу из состояния «я дерьмо» в состояние «я звезда» и обратно. С этим надо что-то делать. — За мной, — тихо скомандовал Андрей, и охранники поволокли меня в какое-то новое для меня помещение. Хозяйскую квартиру я практически не знал, но ее габариты меня впечатляли еще в прошлый приезд. Комната совершенно пустая, если не считать батарей. Вот к ней-то меня Андрей и пристегнул: руки в наручниках, карабин на шее и карабин в нос — все это плотно притянуло мою голову к батарее. Между ног — распорка, чтобы не мог свести ноги вместе. Стою на коленях, выставив незащищенный зад. Что он решил? Как накажет? От перспективы уже сводит желудок. Но Андрей не дал мне долго гадать, просто со всего маху ударил ногой по яйцам. У меня от боли потемнело в глазах, и я заорал, срывая голос. Еще удар. Все — слезы, сопли и полное понимание моего положения. Начинал просить пощады, но получил еще один удар. Этот последний выбил меня из сознания, но через некоторое время пришел в себя. — Осознал? — Да, Г-господин, п-пожалуйста, н-не надо б-больше, Хозяин, о-о-ох. Зубы стучат. Я пытаюсь отдышаться, унять боль, но как? Никак. — Ты должен получить еще два удара, сильно. Потом будет просто порка. Понял? — Понял, Боже! Не надо больше, Хозяин, пожалуйста — рыдания уже не столько от боли, сколько от предвкушения получить еще, — Простите, пожалуйста Понимаю, что бесполезно, но упрашиваю, как могу. Позади тишина. Я уже начал надеяться на пощаду и тут…. А-а-ах! Искры из глаз, кричу, даже не пытаюсь сдержаться. Дышать тяжело. И через несколько секунд опять…. Прошло несколько минут, за которые я смог распробовать боль, прочувствовать ее каждой клеточкой. Все мое тело покрылось испариной и дрожало как в лихорадке. Или это был болевой шок? «Ну вот», — подумал про себя, всхлипывая, — «Попросил — получил.» Наконец сзади начинаю слышать какие-то шевеления. Понимаю, что сейчас выпорет как сидорову козу, но это уже не так впечатляюще. Вот по яйцам — это сурово. До них теперь и дотронуться-то страшно. Он бьет меня сам. Спокойно, размеренно нанося удары от которых по спине растекаются горячие волны. Эти волны смывают все мысли из головы и одновременно сплетаются в длинный огненный хвост самый кончик которого захватывает что-то внутри моего члена и тот оживает. И еще раз. И еще… Как хорошо! Я полностью переключаюсь на эти ощущения, дрожу от возбуждения. Хозяин напрягается ради меня, недостойного. Сейчас не могу сдержать слез, но потом буду благодарить, в ногах ползать. Зато у меня уже ни единой мысли про свободу и независимость. Думаю только о том. что вот сейчас… вот… вот… я хочу… могу. Он бьет, пока я не кончаю — с криком, потеряв человеческий облик вою-плачу над собой, своей жизнью. Мне больно. И хорошо. И стыдно. Да, мне стыдно, что я получаю такое удовольствие, но так лучше, чем получать только страдания. После порки Господин отстегнул меня от батареи. Он спокоен и сосредоточен. Переворачиваюсь на спину, хоть и больно, но хочу его видеть. Он не злится и меня это радует. Правда, я совершенно не уверен, что на этом все закончилось. Раздается телефонный звонок. Андрей ставит ногу мне на живот и не торопясь разговаривает, а потом набирает сам: — Отключите телефон, Татьяна. Я больше никого не хочу сегодня слышать! Я занят. Все до понедельника…. Да, только его. Больше никаких звонков. Господин долго смотрит на меня. Я уже успокоился и под его взглядом чувствую неловкость, что заставил его уделять себе внимание. Это недопустимое для раба поведение. — Простите, Хозяин — глухо произношу я, — и, спасибо. Мне это было нужно. Он кивает, присаживается рядом на корточки и потом нежно проводит рукой по волосам. — Иди сюда, — он сел на колени рядом, приподнял мою голову и устроил себе на колени, — Не плачь, я не сержусь. Я знаю, что ты очень послушный. Просто для тебя это оказалось трудным испытанием. Но теперь уже все хорошо. Я рыдал, уткнувшись ему в колени, даже не думал сдерживаться. Хозяин, мой, он с мной, он знает, что сказать, как сделать, чтобы успокоить эту невыносимую боль в душе. Да, теперь болят яйца, но это я переживу. Тем более он так нежно водит по ним рукой. Я таю и готов за Хозяина жизнь отдать, я принадлежу ему душой и мое сердце готово выпрыгнуть из груди от нежности, благодарности и… еще чего-то. Я совершенно не понимаю себя. — Сейчас я отведу тебя на твое место. И попробуй что-нибудь вякнуть, — наигранно строго сообщает Хозяин. Я покорно пополз за Хозяином, всхлипывая то ли от боли в паху, то ли от раздирающих душу чувств. Но, моему удивлению и радости не было конца, когда неожиданно он привел меня в собственную спальню. Окинув взглядом комнату, я глазам своим не поверил! Он сделал это! Он поставил клетку для меня прямо у себя в комнате. Откуда он узнал? Я ведь так и не сказал ему о той своей фантазии. Я совершенно ошалело посмотрел на Хозяина. Стоял и как рыба, открывал и закрывал рот, не решаясь заговорить и в то же время, остро нуждаясь в объяснении. — Ну, что ты хочешь сказать? А то у тебя вид какой-то… — спросил Хозяин. — Не пойму, я что, во сне разговариваю? Откуда Вы про клетку узнали? — Нет, вроде не разговариваешь. И не дай Бог. И о чем ты сейчас речь ведешь, я что-то не понимаю. Просто я решил держать тебя к себе поближе. Ну, вот такой у меня каприз. Я замотал головой. — Этого не может быть. Когда Вы в больнице лежали, я тогда с ума сходил, в клетке, там, в поместье. Вот тогда и подумал, хорошо бы Вы дома такую у себя в спальне установили. Ну, бред всякий в голову лез. Представлял, как Вы меня из этой клетки вытаскиваете ночью, для чего-нибудь…. Ну вот. Но я так Вам и не сказал. Все собирался…. А тут Вы …. Хозяин! — То есть, ты о такой думал во Франции? Мне эта идея в больнице в голову и пришла. Видимо что-то у нас пересеклось тогда, биополя какие-нибудь. Ну, вот нифига я не суеверный, но это все-таки странно. Здорово. На самом деле, я рад, что тебе этого тоже хотелось. Но не приведи Господь, ночью храпеть будешь! — Я не храплю, Хозяин. Но я совершенно не заслужил такого подарка. — Дурак. Это мне подарок. А тебя я мучить буду. — Это Ваше право и моя судьба, — я позволил себе улыбнуться. Пусть мучает. Я, кажется, совсем не против… Лишь бы рядом. У меня камень с сердца свалился, но как же все болит! Видимо это отразилось на моем лице. — Больно? — нет, никакого сочувствия или сожаления, скорее интерес с налетом азарта. — Да, Хозяин. Спасибо. — Бог мой! Как меня это заводит! Интересно, я совсем тебе там все отбил? Я выдохнул. Страшно находиться в руках у настоящего садиста, получающего такой кайф от твоей боли и со спортивным интересом исследующего твои покалеченные органы. — Хозяин, только если решите меня кастрировать предупредите заранее, пожалуйста. Хотя я не уверен, что Вы еще не сделали этого. — Да, это только врач скажет. Сейчас вызову, — он отошел к окну, звонить, а я попытался разглядеть повреждения. Ну, так, конечно, ничего не видно, все покраснело и болит — не дотронешься. Странное спокойствие, скажете вы мне, при таких-то обстоятельствах. Но на самом деле я не был спокоен, просто смирился. Это тело мне больше не принадлежало, и я осознавал это в полной мере. Я отдал его. Совсем. Если бы я не пошел на это, мне было бы гораздо тяжелее пережить все, что с ним случилось за последнее время. И теперь это тело является как бы инструментом для воздействия на меня. С его помощью он может меня наказывать, мучить, а может, кстати, и вознаграждать. Вот как тогда, во Франции. Я тогда даже сам не понял, за что получил такое счастье. Просто Хозяину захотелось. А тело — проводник. Поломается — починит, если сочтет это необходимым. И да, наверное я не совсем уже нормален, раз могу думать о собственном теле так отстраненно. Господин закончил разговор и загнал меня в новую клетку. В ней я мог стоять на коленях в полный рост и это, конечно, было очень удобно. На полу лежало традиционное одеяло, но совершенно новое. Подарок! Но в туалет и ванную меня надо выпускать. Может он не собирается меня целыми днями держать в клетке? Надо привыкать к новым реалиям. Двери захлопнулись. Жизнь моя с того дня потекла довольно однообразно, превратилась в какой-то «день сурка». Мои дни отличались только моими же попытками не облажаться и заработать по возможности меньше наказаний. Хозяин, которому теперь приходилось в какой-то степени работать, почти все время снимал стресс с моей помощью. Он, конечно, понимал, что его действия, иногда ни в какие ворота не лезли. Но так ведь это по отношению к нормальным людям. Зато, я чувствовал себя нужным. Иногда он пытался извиняться, но я обрывал эти попытки. Не перед кем. Он же не извиняется перед стенкой, когда с досады лупит по ней кулаком. Так что, нет, не надо. Я — вещь, которая может услаждать его слух воплями и его взор слезами, раз ему такое нужно. Для этого я и существую. Я дышу, ем, сплю — большего мне и не обещали. И большего я не жду. Стараюсь не ждать. Конец первой части Продолжение — https://ficbook.net/readfic/5261117