Жить для... (Часть 1)

7-го ноября, утром, мне принесли одежду. Ошейник не сняли, но комплект вполне соответствовал, чтобы не вызывать вопросов. Хотя, в мамином случае, я сомневаюсь, что это останется за пределами ее внимания. Она даже может сделать из этого какие-нибудь сложные выводы. Но, Хозяин был непреклонен, и я, конечно, не стал с ним спорить. Я, кажется, уже упоминал, что моя мама обладает почти звериной интуицией. И я всегда этого побаивался. Ну, как волшебство какое. Ты, например, еще не успел сказать новость, а она уже все почувствовала. Особенно на неприятности чутье. Вот и в этот раз больше всего я боялся не того, что не смогу гладко соврать, а того, что это окажется бесполезным и она все равно обо всем догадается. С отцом проще. Он давно решил, что я взрослый человек и не лез в мои дела. И даже если узнает, что у меня неприятности, просто скажет — ну, желаю тебе их преодолеть. И на этом все. Но с мамой такой номер не пройдет. Было еще одно узкое место — они оба знали про Аню. И наверняка будут спрашивать когда мы собираемся в ЗАГС, раз уж я нашел работу. И третий момент — у моей мамы было одно очень нехорошее качество характера (ну на мой вкус). Она совершенно не понимала слова «нет». То есть в ее лексиконе его не было. И я не знал, что буду делать, если, сообщив ей условия Андрея, я услышу — меня это не устраивает. Мне нужно, чтобы ты был там-то тогда-то и «нет» не принимается. Мне просто останется ответить, что меня там не будет, хоть она лоб об стену расшиби и это приведет к ругани и больше ни к чему. Тогда, я просто перестану звонить. Рискну только через годик. А она за это время всех достанет. «Ладно», — решил я, — «будем решать проблемы по мере их поступления». Все это я обдумывал, пока джип нес меня в сторону дома. Хозяин как раз сегодня тоже запланировал вернуться в Москву. Так что все очень удачно сложилось. Теперь нужно, чтобы и разговор прошел удачно. Возвращаться было странно. И самое странное, что это не было возвращением. Очень необычное чувство, как будто из одной реальности попадаешь в другую и начинаешь путаться где какая. Тебя перенесло в другую реальность, там ты прижился, стал другим и тут… хлоп! И ты попал обратно. Вот и сейчас, я стоял перед дверью, как будто не я, а кто-то совсем другой и с удивлением узнавал знакомые царапинки от ключей, коврик… Я понимал, что очень изменился за последние месяцы и мама просто не сможет не заметить эти изменения. Моя охрана состояла из четырех человек. Двое поднялись со мной и двое остались около машины перед подъездом. Александр и еще один. Я нажал кнопку звонка. Такой знакомый звук. А у меня ощущение, что прошло тысячелетие с тех пор, как я его слышал в последний раз. Мой Бог! Как же это все выдержать? Мама резко распахнула дверь, видимо собираясь сразу на лестнице начать устраивать выволочку, но наткнулась взглядом на двух моих сопровождающих и не стала. Только сказала: «Заходи, дорогой» Мои амбалы остались у двери, входить не стали. — Как ты, дай на тебя посмотрю. — Мам, ну раздеться-то дай. Налюбуешься еще. Она помолчала, пока я снимал обувь и надевал свои тапки. Потом прошли в большую комнату. Я почти что усилием воли заставил себя сесть на диван. Боже! Как отвык! — Привет, пап, — я махнул рукой отцу, — как вы тут, что нового? — А ты бы появлялся почаще — знал бы что нового, — огрызнулась мама. Тем не менее, скандал мне устраивать похоже не собирались. Мама только пристально разглядывала меня и я чувствовал себя будто под микроскопом. — У нас все хорошо. Даже странно, учитывая, что я чуть с ума не сошла, когда ты совсем исчез. Мне почему-то казалось, что я тебя больше и не увижу. — Ну что ты мам, я ж позвонил тогда, все было в порядке. А потом мы просто уехали за бугор. — Ну да, только я об этом узнала через десятые руки. Аня тоже с тобой ездила? — Да, мам. И она там осталась учиться. — Как учиться? Она ж закончила в этом году. — Это бакалавриат был, а там — магистратура. — Ох, что-то я ничего в этих новых системах не понимаю. — Мать, ну ты чего не кормишь-то? Ни его, ни меня. Давай накрывать, — это отец встрял. — Ну да, ну да, конечно, пошли на кухню. Мама выскочила в коридор. Она всегда такая… стремительная. А отец вдруг меня придержал и спрашивает: — Ну-ка, а теперь правду. Что стряслось? Вот тут я дар речи потерял. Он-то чего? Никогда не волновался, и вдруг…? Неужели все настолько очевидно? — Сейчас, отец, — неуверенно ответил я, — И правда будет и не очень, но вас надеюсь все устроит и тогда все будет нормально. Хуже — если не устроит. Тогда все будет плохо. Я не собираюсь слишком врать, обещаю. Такой ответ, похоже, его устроил, и он подтолкнул меня к кухне. Я подумал, что, пожалуй, действительно, лучше будет рассказать как можно больше правды, избегая шокирующих подробностей. За столом, однако разговор был в основном о родительских делах — работа, здоровье, дача — стандартный набор. Что-то рассказывали о двоюродных сестрах, которые должны были приехать через пару недель в Москву из Саратова. Я не очень слушал. Ну, слушал конечно, но в пол-уха. Очнулся я только, когда мама весьма категорично посмотрела на меня и заявила, что я должен их встретить и показать Москву, в которой они еще не были. Я, конечно, помнил этих сестер — по 19 лет обе, близняшки, дочери маминой сестры. Виделись мы редко, но созванивалась мама с ними постоянно. Я посмотрел на маму и понял — вот сейчас и начнется: — Не получится, мам. — Что не получится? Ты не сможешь встретить? Но ведь сейчас ты в Москве. Какие могут быть проблемы? Приезжают они поздно вечером. Ты даже число не узнал, а уже в позу встал. — Мам, не в позу. Меня не отпустят. — Да кто тебя может не отпустить? Ночью-то! Кому ты ночью нужен?! — мама уже завелась. — Постой, Кать. Славик, объясни, почему так? Мы не пытаемся давить и лезть в твою жизнь, но немного-то можно в жизни семьи участвовать? Я не знал, что сказать. Прежний я не хотел бы нянькаться с этими девицами просто из принципа, но сейчас, дело было, как вы понимаете, совсем не в этом. Я начал говорить, тщательно подбирая слова. — Мой… работодатель… требует постоянного моего присутствия… в любое время дня и ночи. Я на такое не просился, но меня не особо спрашивали. И я… сильно завишу от этого своего работодателя. — Послушай, но Кирилл сказал, что работу тебе нашел Андрей, твой одноклассник бывший, разве не так? — спросила мама, — Я даже помню этого мальчика. Тихий такой… — Да, все так. И теперь он — очень влиятельный человек. Он — один из самых богатых людей в стране. Самый молодой финансовый воротила, Андрей Николаевич Знаменский. — Зна-мен-ский, — как эхо повторил отец, — это тот самый? Андрей — это он? Я не мог вспомнить фамилию твоего одноклассника. Как-то не догадался старые фотографии перебрать. Но, кажется, ты с Андреем в школе не очень хотел дружить. Или я ошибаюсь? Это не с ним? — С ним, пап. — Тогда, с чего он начал тебе помогать и какого лешего ты стал принимать его помощь? Или ты в долги влез? — Нет, не в долги! — возмутился было я, но тут же стушевался, — Или в долги? Наверное, можно и так сформулировать. В любом случае, пап, сейчас уже не стоит вопрос почему и зачем. Сейчас есть некие условия, которые я не могу нарушать. Если нарушу — будет плохо. — Да куда уж хуже! — Поверь, есть куда. Я точно знаю. — Черт! Я сразу поняла, что ты во что-то вляпался. Ты знаешь, что ты сильно изменился? Похудел очень? Чем ты там у него занимаешься? — А вот об этом лучше вообще не заикаться даже, — я опустил голову. Я совсем не выдерживал напора, расклеивался на глазах. Родители немного помолчали. Я за это время кое-как собрал себя в кучу. Потом отец, наконец, спросил: — Ну и какие условия? — Жесткие, пап. Я могу с вами встречаться раз в полгода. Никаких семейных посиделок, только с вами. Раз в месяц — звонок по телефону. Исключение составляют только особые обстоятельства, ЧП, какие-то крупные проблемы. Тогда вам придется звонить по определенному номеру, говорить им, что случилось, и они будут решать, выпускать меня или нет. И да, вам будут сообщать, если я куда-то уезжаю, дальше, чем Подмосковье. По мере того, как я говорил, отец бледнел, а мама краснела, видимо от гнева. — Ну и, сами понимаете, ухудшить такое положение дел очень даже можно. Есть куда. — То есть мы можем вообще тебя больше не увидеть, если, например, обратимся с жалобой в полицию? — Ты быстро схватываешь, отец. Так и есть. У Андрея достаточно влияния, чтобы закопать меня в темном переулке. А к нему даже с вопросами не придут. — Это какой-то тюремный режим. И это в нормальной цивилизованной стране! Ну ты и влип. Тебе… очень тяжело? — Сначала было плохо. Сейчас уже привык и даже больше — я не хотел бы что-то менять. Это совершенно честно. Я не кривлю душой. Видимо здесь в моем голосе что-то такое проскользнуло, что мама удивленно подняла голову, подумала и спросила. — И часто ты видишь самого Андрея. Блин! Ну и как на это отвечать, чтоб она не догадалась? — Да. Каждый день, — вроде ясно и четко. Но и без намеков. — А ты … не … скажешь, почему с Аней расстался? — Ну, она ж учиться там осталась. Не могла же она такой шанс упустить. — Это Андрей ей помог с устройством, да? Она ведь не собиралась, а такие дела быстро не делаются, если по правилам. Вот же блин. С этим допросом надо заканчивать. А то и так, слишком сообразительные родственники у меня. — Мам, хватит. Что есть — то есть. — Последний вопрос — вы ведь и после Аниной учебы вместе не будете, не так ли? — Нет, — выдохнул я, понимая, что проиграл и откидываясь на подушку дивана. — Понятно, — мама тоже откинулась. Я понял, что ей и правда практически все понятно. Я ожидал взрыва. Я ожидал слез и истерики после того как до нее, видимо, дошел весь ужас моего положения. И ничего. Мама сидела мрачная, видимо прокручивала в голове возможные свои действия. Но, похоже, варианты ей не нравились. Да уж. Я-то точно знаю, что обложен со всех сторон. С другой стороны — я испытывал облегчение. Получилось, хоть я и изворачивался как уж на сковородке, правду мама все-таки поняла. Если и не полностью, то почти. Подробности она знать, возможно, не захочет. Отцу потом объяснит, если он не все понял, но сейчас меня дергать больше не будет. Папа поднялся и каким-то преувеличенно веселым тоном заявил: — Давай, чайку. У нас тортик есть. Я выдохнул. Допроса больше не будет. Только хотелось бы получить от них обещание, что не будут вмешиваться и пытаться что-то предпринять. Мы посидели за столом еще с час. За это время мама помрачнела еще больше. И уже где-то перед моим уходом ее прорвало: — Я не знаю, как с этим справиться. Я, … мы же надеялись… Господи, она сейчас заплачет. Я так их подвел! Конечно они надеялись. На нормальную семью, внуков, семейные праздники. А тут прихожу такой я и сообщаю, что вот хрен вам, меня пару раз в году будете видеть и хватит с вас. Нет, надо как-то с Андреем договариваться. Боже! Это бесполезно! Но мама с собой справилась. Она сильная. — Мам, я буду звонить. Как обещал, не реже. Даже если… Я прикусил губу — черт, чуть не проговорился. — В общем — в любом случае. И может быть, что-то будет меняться. Жизнь — она такая, ей свойственны изменения. Только я вас прошу, не делайте ничего, чтобы она не изменилась в худшую сторону, пожалуйста. — А ты стал мягче, внимательней как-то, — уже перед самым моим уходом выдала мама. Я чуть в обморок не упал. Вот это я точно Андрею передам.