Ruintale

Для большего погружения слушать Undertale OST Memory

Некоторые воспоминания похожи на счастливые талисманы, о них никому нельзя рассказывать, иначе они потеряют силу. Айрис Мердок, «Школа добродетели»

— Мам, я правильно делаю? — Да, милая, ты большая умничка. Аккуратные движения пушистыми руками монстрихи буквально творили настоящее чудо с лежащим перед ней тестом. Оно медленно, неторопясь, преобразовывалось в чудную форму чего-либо. Это могло быть как сердце, так и сапог, а может даже и пирог. Какой? М-м-м… Наверняка с ирисками. А может и нет. Наверно, Ториель предпочтёт ирискам с корицей улиток. Вообщем, монстриха аккуратно вылепливала из теста разные фигурки и ставила их на поднос, чтобы потом испечь и сделать хрустящим печеньем. Фриск хотела чтоб её фигуры выглядели ничуть не хуже, а потому всё повторяла за матерью. Монстриха это, конечно же, заметила и стала усложнять свои композиции, отворачиваясь от девочки, чтобы та не видела как конкретно она это делает. Но детку это ничуть не обидело и та перешла на импровизацию. Фриск отличалась своим умением фантазировать и выдумывать, а потому это не составило никакого труда. Через считаные мгновения на ум приходили всё новые образы, которые девочка спешила изобразить на обычном тесте. — Мам, смотри — это Флауи! Фриск протягивала Ториель только что слепленную фигурку. Это и правда был цветочек с недлинным стебельком, плоским пышным листом, широко раскинутыми листьями и, как ни странно, улыбкой. — Да, я вижу. Монстриха еле сдержалась, чтоб не погладить её по голове, глядя на счастливое личико её девочки, которая с такой нежностью и упоением рассматривала сделанную ей фигурку. Этой милашке уже 9 лет. Так много. И в то же время так мало… — Как думаешь, он обрадуется, если я покажу ему её? — Ну конечно. Он будет счастлив, я уверена. После этих слов малышка просияла, лучезарно улыбнувшись и дёрнувшись с места. — Тогда я сейчас же покажу ему! Ториель остаётся лишь с улыбкой провожать её дитя, которое с неимоверной скоростью скрылось за углом, пробиваясь в зал, где на столе в горшке спит вышеупомянутый Флауи. — Флауи, смотри! Монстриха продолжает своё дело, улавливая лишь частицы того, что происходило в соседней комнате. Тихое ворчание Цветика, который был недоволен тем, что его так безжалостно разбудили, быстро сменяется непривычным ни для кого воркованием. Да, даже этот желтолистый цветок, не имеющий души (или нет?), был тронут маленьким подарком Фриск. Пусть у фигурки были листья разной длины, пусть стебель был слишком короток, а глаза и улыбка слишком большие, но Цветик с важностью во всём своём виде и с нежностью внутри принял презент девчушки, небрежно кидая ей короткое «спасибо». Это лишь сильней заставляет монстриху улыбаться собственным мыслям, долепливать последнюю, по плану, фигурку. — Мам, а это тебе. На свободном месте на подносе мигом очутилась миниатюрная Ториель в очках и с книгой в руках.

***

— Знаешь что сделал скелет, выйдя на улицу без куртки? — Ну и что же? — Он оКОСТИнел. Глухое хихиканье разорвало тишину, и Фриск пришлось прикрыть рот рукой, чтоб её поражение в этом шуточном батле было менее заметно. Она могла поклясться, что спиной ощутила, как этот скелет за дверью гордо вытянулся и закинул руки за голову, принимая смех девчонки за доказательство своей победы. Но Фриск не намерена так просто сдаваться. Успокоившись и взяв себя в руки, девочка кратко выдохнула и выдала: — У него, наверно, МОРОЗ прошёл по КОЖЕ. Эти секунды тишины длились мучительно долго, и Фриск уже засомневалась в гениальности своих шуток, пока по ту сторону двери не раздался смех. Громкий, низкий и самый искренний смех. Он был настолько заразителен, что сама шутница не удержалась и засмеялась в унисон со своим другом. Это могло продолжаться довольно долго, если б скелет не успокоился и не смолк. — Объявляю ничью, малышка. Фриск могла бы ещё побороться за титул наисмешайшего комика подземелья, если б с той стороны двери, где находился Санс, не раздался отдалённый голос. Девочка, за проведённые здесь четырнадцать лет, ежедневно слышала разные звуки с той стороны, но чужой голос слышала впервые. Он звал Санса, попутно обвиняя его в лени и говоря что-то про королевскую гвардию и… людей?.. Кто такие люди? — Упс… Малышка, кажется, мне пора. Увидимся позже! На эту шутку Фриск лишь грустно улыбнулась и, развернувшись к двери лицом, прикоснулась к ней лбом. — Санс, когда мы сможем встретиться? Этот вопрос явно застал скелета врасплох, потому что на минуту все звуки с той стороны затихли. После вновь послышалась суета и глухой стук чего-то об дверь. Кажется, черепа. Похоже, Санс тоже опёрся о дверь лбом. — Тук-тук. Мерное стучание фаланг руки о деревянное покрытие двери. — Кто там? Голос Фриск звучит будто неожиданно, резко, с нотками сомнения и непонимания. — Пересечение. Санс не отстаёт от девочки, тоже меняя свой голос до неузнаваемости. Хрипотца чётко просидает в его словах, хоть это и было невозможно. — Какое ещё пересечение? Пересечение? Что-что, а это уже действительно странно. На минуту в жилах Фриск запульсировать любопытство. — Наше с тобой пересечение, малышка.

***

— Мам, а кто такие люди? После этого вопроса Ториель в шоке замерла, роняя из рук вымытую тарелку, которая тут же разбивается и, вроде как, служит символом счастья. Но только не сейчас. Её детка, её малышка, её маленькое счастье впервые что-то узнала. Что-то лишнее, разумеется. От такого неожиданного вопроса даже Флауи чуть не перевернулся в горшке. Он удивлённо приоткрыл рот и уставился на Фриск так, словно видел её впервые, игнорируя звук разбивающейся посуды. Он просто не мог поверить, что она всё ещё не знает, что она не догадалась, но в то же время боялся ей рассказывать. — Мамочка, ты поранилась?! Девочка без раздумий кидается к монстрихе, хватая её за руки и отводя подальше от места проишествия. Её пробила лёгкая дрожь из-за страха за маму, за свою Ториель. Девочка не понимала этой бурной реакции, вызванной её вопросом. Может, «Человек» — это плохое слово? Ругательство? В таком случае Фриск больше никогда не будет его произносить! — Милая, запомни одну вещь. Голос монстрихи прозвучал почти также как когда-то у Санса, на что Фриск лишь вздрогнула. — Ты — монстр. Очень необычный редкий монстр. Твоё место здесь, со мной, в Руинах. Это самое главное. Поняла? Девочке было так непривычно такое поведение её матери, но она никогда не смела её противостоять. Лёгкая обида блеснула в душе, сопровождаясь интересом и страхом. «Человек». Определённо, это ругательство. Теперь Фриск очень стыдно за сказанное, отчего та прячет глаза в пол и неловко отвечает: — Конечно поняла, мам.

***

Тихий звук фортепиано разнёсся по округе, будто бы оживляя её, приводя к действию. Ещё пара нот поочерёдно последовало за первой. Так из-под пальцев человека рождается музыка. Нежная, переливистая музыка. У Фриск никогда не было особого таланта к игре на инструментах, но зато у неё был интерес, рвение, решительность, а также очень хороший учитель. Напстаблук — призрак, прилетающий в Руины, чтобы побыть одному хоть ненадолго, стал ещё одним хорошим другом девушки. Она ласково называет его «Блуки» и искренне благодарит за учение в сфере музыки и не только. Именно благодаря ему она сейчас спокойно сидит за фортепиано и играет на нём так, будто всю жизнь этому училась. «Блуки» же находится совсем рядом, озаряемый редкой улыбкой, и ждёт окончания мелодии, так как прервать он просто не может. Не может и не хочет. Красоту этого произведения не передать словами, её можно только услышать и прочувствовать. Именно, почувствовать. Музыку, которую Фриск пишет сама, можно ощутить. Например та, которую она сейчас играла, называлась «Руины» и при её прослушивании в груди возникали разные яркие чувства от грусти до беспредельной радости. Красиво, незабываемо, нежно. В самом конце сей композиции Блук не удерживается и торжественно кидает заветную фразу: — С совершеннолетием, Фриск.