Чем-то не угодивший судьбе.

      Сегодня был самый худший день в моей жизни. Точнее, один из самых худших. По просьбе начальства, я остался на три часа сверхурочных. Так как я работаю на другом конце города, то мне приходится добираться до дома на автобусе. Ну так вот сегодня, я впервые попал в пробку, в которой простоял более двух часов. Дойти до дома пешком было невозможно, я слишком устал. Но, когда стало ясно, что мы сегодня никуда не поедем, пришлось сойти с автобуса. Оказалось прямо посреди дороги прорвало трубу и из-за этого обвалился асфальт.       Сегодня точно все сговорились. Будто кто-то не хочет, чтобы я попал домой. Еще и это странное чувство, говорящее, что может и правда лучше не приходить. А ведь у Алана сегодня день рождения. Ему уже семь исполняется. Большой вырос.       Когда я наконец дошел, то некоторое время стоял прислушиваясь. В квартире было необычно тихо. От этого становилось не по себе. Дверь оказалась открытой. Теперь мне точно страшно. Я вспомнил события восьмилетней давности: Джеффа, мою семью, точнее их трупы. Вспомнил, как этот псих надругался тогда надо мной.       Резко замотав головой, я старался отогнать нахлынувшие воспоминания. Просто все спят, уже ведь за полночь. А дед-то уже старый, вот он и забыл дверь закрыть. Нечего бояться. Все хорошо. Хорошо…       Я не хотел никого будить, поэтому и свет решил не включать. Пройдя на кухню, я увидел силуэт своего деда. Он развалился на стуле, запрокинув голову. И как он вообще умудрился уснуть в таком положении?       Я легонько потряс его за плечо, но дотронулся до чего-то липкого и теплого. Боже, этот старик не только уснул, но еще и обслюнявил сам себя. Мерзость.       — Деда, вставай, — Я продолжал трясти его.       Дедушка сполз в сторону и рухнул на пол. На мои босые ноги брызнуло что-то липкое и теплое. Тоже, что было и на его плече.       — Деда!       Я быстро включил свет и застыл на месте. Это были вовсе не слюни. Это была кровь. Это кровь! Мои ноги забрызганы кровью. Мои руки в крови. Дед тоже весь в крови. Его горло было вспорото, а на лице ужасная вырезанная улыбка. Такая же как и у моих родителей.       К горлу подступала тошнота. Повезло хоть мусорное ведро рядом было. Протерев рот рукавом водолазки, я краем уха расслышал детский смех. Это же Алан.       На подкашивающихся ногах я дошел до детской. Был отчетливо слышен голос Алана и еще чей-то. Более грубый. О, как же я мог забыть? Это же голос убийцы. Убийцы моей моей семьи. И он разговаривает с моим сыном о том, как у него дела в школе. Боже, надеюсь мне просто кажется.       Тихо открыв дверь, я с ужасом смотрел на маньяка и Алана. Они сидели на кровати и мило болтали. Завидев меня, Джефф растянул рот в еще более широкой улыбке.       — О, дорогой, ты уже вернулся? Как дела на работе? — Его голос был настолько приторно-сладким, что мне вновь захотелось блевать. — Что случилось, дорогой? На тебе лица нет!       — Ч-что ты здесь делаешь?       — Как, что? Я пришел проведать сынишку, — он потрепал по волосам Алана. — У него мои глаза. А так очень на тебя похож.       — Отойди от него, Алан, — Мой голос был хриплым и тихим от страха.       — Но почему, папочка? Ты разве не рад видеть папу? — расстроено спросил сын.       — Не в этом дело, — успокоил Алана Джефф. — Просто уже очень поздно и ты давно должен спать, а мы тут разговорились. Ну, что пошли в кровать?       — Хорошо. Пап, а давай ты меня сегодня уложишь спать? Ну пожалуйста-пожалуйста.       — С удовольствием, — Джефф достал из кармана нож и воткнул его в живот Ала. Он медленно проворачивал лезвие в животе сына. Потом резко дернул нож вверх. Внутренности вывалились из вспоротого брюха. Обмякающее тело маньяк держал за волосы. — Спокойной ночи, сынок.       Я рухнул на колени, обливаясь слезами. Зачем? Зачем он это сделал?!       — Зачем?..       Он усмехнулся, игнорируя мой вопрос. Джефф заглянул в лицо мертвому мальчику.       — Посмотри-ка на своего папочку. Он плачет. Давай ему улыбнемся, чтоб он не волновался, — обратился он к трупу сына. — Что не хочешь улыбаться? Так я заставлю тебя! — Джефф пропихнул в рот Ала заляпанное кровью лезвие и принялся резать ему щеки. — Улыбайся! Улыбайся черт возьми! Улыбайся!       — Хватит. Умоляю тебя, хватит.       Но он не слушал меня, продолжая заливаться истерическим смехом.       — Ну же, почему ты плачешь? Видишь, он улыбается. Алан счастлив, а ты почему-то плачешь, — Маньяк подошел ко мне, таща за собой тело. Присев, он сунул мне под нос изуродованное лицо моего сына. Я обнял труп дрожащими руками, пачкая одежду и руки кровью.       — Зачем? — вновь полушепотом спросил я.       — Мне так захотелось, — улыбнулся. — Спокойной ночи, дорогой.       Сказав это, он ушел. Я слышал как закрылась дверь. Он ушел, а я продолжал обнимать еще теплое тело и рыдать.       Через несколько часов моя истерика превратилась в тихие всхлипы. А позже и вовсе стихла.       — Не хочу оставаться один.       Я уложил сына на кровать и ушел на кухню. Дед так и лежал там, разлагаться уже начал. Ну, конечно, сколько он уже тут.       Я выбрал недавно наточенный мной нож и вернулся в комнату. Алан так же как и дед не двинулся с места. Хотя, это же трупы, куда им двигаться? Я подлег к нему, приобнимая. Закатав рукав, я полоснул себя пару раз по руке. Было очень больно, но это не сравнимо с тем, что творилось у меня на душе. Казалось внутри не осталось ничего. Одна пустота и боль.       Кровь ручьем вытекала из меня. Голова начинала кружиться. Я чувствовал, как терял сознание.       Папа, отец, братишка, дедушка, сынок ждите меня. Я уже иду. Я закрыл глаза и больше никогда не открывал их.

***

— Ну, что думаете об этом, Милорд? Кто же убил старика и мальчишку? — спросил пухловатый мужичок. — Да, что тут думать, Генри? Ясно, кто сделал это. — Тот парень, который вскрылся? — Нет, дурак. Наш «любимый» маньяк. Мне достаточно взглянуть на одно фото, чтобы понять это. — О, так это тот самый Джефф, которого Вы не можете поймать вот уже почти двадцать лет. Вы весьма некомпетентны как детектив. — Ничего не поделать, — Милорд решил не отвечать на выпад Генри. — Мне кажется или этот парень уже шел у нас, как свидетель по делу о тройном убийстве восемь лет назад? — решив нарушить затянувшуюся паузу, спросил Генри. — Именно. Влад Альтман. Я же говорил, что Джефф еще вернется за ним. Ведь он очень редко оставляет своих жертв в живых. За эти почти что двадцать лет от него смогла уйти лишь одна Джейн Аркенсоу. И никто более.