Осколки разбитого заката

      Удары в дверь отдавались ей в спину, и она, такая хрупкая, словно куколка из хрусталя, ударялась о холодную деревянную поверхность. Слёзы давно лились градом из зелёных, завораживающих любого, глаз. Девушка была на грани истерики, она боялась двинуться с места.       «Да кто ты такая, чтобы указывать нам!» — эхом в её голове раздавались слова отца, который был для неё родным человеком. Нет, он не был кем-то близким по духу или понимающим. Он был именно родным по крови, но его не остановило это, и он унизил, вновь, свою дочь. Чем она заслужила? Почему он так с ней? Эти вопросы до сих пор остались в голове испуганной Нади, пока она сидела на полу, слыша, как разъяренный и злой отец метался во все стороны, кидая всё, что попадалось под его руку. Мать тихо всхлипывала и просила его успокоиться, но он оглох от своей ярости и продолжал стучать кулаком в дверь, пугая ещё больше бедную девушку. Надя решила закрыть уши руками, охватывая ими голову, она пыталась как будто закрыться от всей этой ужасной картины.       — Если ты через секунду не откроешь эту чертову дверь, ты у меня живой оттуда не выйдешь, поняла? — он свирепо и громко сказал эти слова. На его серьёзном лице не проскальзывала ни одна добрая или положительная эмоция, только злоба и черствость. Сильно ударив дверь в который раз кулаком, он замер, дожидаясь решения дочери.       Её бедная и несчастная мать, которая только поняла, что любит свою дочь, что не хочет, чтобы она была идеальна, стояла сейчас, всхлипывая при каждом соприкосновении кулака мужчины с поверхностью двери. Её строгий взгляд и решительность куда-то испарились, остался неподдельный страх за дочку, отчаяние и некая ненависть к своему мужу.       По ту сторону двери Надя вскочила на ноги, подбежав к телефону, который она так бессовестно забыла, когда собиралась на благотворительный вечер. Он спокойно лежал у неё на кровати. Ну как лежал? Валялся. Слёзы стекали дорожками по её милому и красивому личику, она быстро смахнула их тыльной стороной ладони, схватив единственный предмет связи с внешним миром сейчас — чёрный смартфон с поцарапанным экраном, который был слишком тёмным от разряда батареи.       — Нет, только не сейчас, — простонала девушка, ошарашено увидев, что осталось всего три процента зарядки. Она долго не думала, начала искать номер человека, который способен это остановить, который сможет вытащить её из собственного же дома. Этот самый дом в одно мгновение стал клеткой и камерой в одном обличье. Домом, в котором нет того тепла, любви и уважения между людьми, живущих в нём. Она лихорадочно пролистывала журнал звонков и обнаружила номер Макса, который она списала из их общей беседы класса в известной социальной сети «Вконтакте». Он как-то оставил его там, а девушка решилась сохранить его, сделав лишь дозвон, а не забив в контактах, как это делают другие нормальные люди.       Тишина за другой стороной двери продолжала своё властвование и слегка пугала девушку. Мужчина продолжал злобно сверлить взглядом поверхность двери, но совладал с собой и ждал, когда его непутёвая дочь одумается и откроет ему дверь.       Однако он ошибался, даже слишком. Надя уже нажала на кнопку вызова и, слушая долгие и противные гудки, ждала ответа на другом конце провода. Снова гудки, неужели Макс не возьмёт трубку?       — Да? — строгий и такой холодный голос парня, прорезал слух напуганной девушки. Она схватилась дрожащими пальцами за смартфон, как будто он ей чем-то поможет!       — Максим, — начала Надя тихим голосом, начиная реветь в трубку от одного лишь осознания, что ей кто-то может помочь.       — Надя? — парень нервно оскалил свои белоснежные зубы, когда услышал, как она льёт слёзы. Не знаю почему, но парню нравился несчастный плач этой девчонки. Он всегда считал, что она сама виновата в таком отношении к себе. Как же он ошибался. — Что случилось? — ради интереса и без какого-либо страха в голосе, спросил он холодно и безразлично.       — Отец в бешенстве и долбится в дверь моей комнаты, пытаясь избить меня, как только я выйду из неё. — Девушка вся дрожала, а слёзы не переставали стекать с глаз, она готова умереть со страха или у неё, если мужчина всё-таки откроет дверь, случится инфаркт. Она настолько боялась отца, что готова на всё ради своего спасения от этого животного.       Как только парень услышал сильный шум на том конце, который был похож на сильный стук в дверь …или это уже шум падающей, выбитой двери?       Телефон Нади отключился, но прежде, чем он это сделал, Максим прекрасно расслышал протяжный и болезненный крик девушки о помощи.       — Надя, — закричал в свой телефон Царёв и убедившись, что звонок кто-то сбросил на том конце связи, он быстро вскочил со своего дивана и помчался к дому Михеевых.       Адрес ему был прекрасно известен, и он, совсем не думая о последствиях и о своих родителях, сел за руль отцовского серебристого джипа и уехал к нужному ему дому по протяжной дороге.       Если бы кто-то увидел то, что творилось сейчас в доме известного бизнесмена и достаточно порядочного мужчины, главы семейства, то все решили бы, что он под действием сильного препарата и не может совладеть с собой.       Мужчина выдохнул, сквозь сжатые зубы и подождав лишь мгновение, выбил несчастную и хрупкую дверь, которая с сильным шумом упала на пол. Надя хотела умереть прямо в тот момент, но только не видеть разъярённого отца у себя в комнате. Он быстро подбежал к ней и схватил её за короткие рыжие волосы, оттаскивая от кровати, попутно откидывая телефон. Отец вытащил кричащую и молящую о пощаде дочь из комнаты и отправился на первый этаж. Он несколько раз ударил её по лицу, которое уже было всё красное от слёз.       — Я прошу тебя успокойся, она наша дочь, — мать кричала настолько сильно, что можно было услышать в другом конце города, она так отчаянно бежала за мужем, хватая его за руки и пытаясь освободить свою дочь от его цепких рук, но он быстро толкнул её в сторону, спустился по лестнице, толкая вперёд Надю, которая уже не стояла на ногах и чуть не упала с лестницы.       Максим не сбавлял газ и мчал на машине. Его пульс участился. Одна лишь мысль о том, что сейчас всего в нескольких сотен метров избивают девушку, которая слишком слаба, чтобы дать отпор, приводила его в шок. Он был зол на себя за то, что медлил и ничего не принял, чтобы хоть как-то помочь ей, а не просто эгоистично слушать её плач.       В его голове неосознанно всплыла та самая картина, где его мать лежала на полу вся в крови и не придавала никаких признаков жизни. Тогда он впервые испытал боль, будучи совсем ребёнком. Тогда он узнал каково это — терять близких людей, которых не вернуть ни за что и никогда. Боль в душе не угасла и до сегодняшнего дня, но она закрыта под огромным замком для всех. Никогда он не поведает свою историю кому-либо. Он поклялся остаться в глазах матери смелым и сильным. Он сейчас переживал за Надю, хотя сам не любил даже находиться в её обществе. Но и бить её он не позволит, какой бы жалкой она не была.       Вот уже виден большой и роскошный дом Михеевых. Парень решил сбавить скорость и немного ослабил свою хватку, с которой он вцепился в руль автомобиля. Он припарковался, если можно это назвать парковкой, потому что он просто-напросто остановился чуть дальше дома девушки, чтобы его машина не была замечена кем-либо из охранников, которые дежурили в будке, стоящей в трёх метрах от дома.       «Трусит сука, а дочь свою бить — смелый» — злобно подумал Царёв и заглушив мотор, вышел из машины и уверенными шагами отправился в сторону большого забора соседей.       Рядом с домом Михеевых стоял небольшой домишка в один этаж, сделанный из красного кирпича с маленькими белыми окнами. Он подошёл к деревянному забору и быстро, словно он был в этом профессионал, перелез через него, бесшумно спрыгнув на территорию дома Михеевых. Он прекрасно знал, что там могут быть камеры, но быстрым бегом, не дожидаясь реакции охраны, забежал внутрь террасы и открыл входную дверь, которая, к счастью, была не заперта.       Дёрнув за серебристую холодную ручку, дверь распахнулась, парень влетел без раздумий. Увидел, как бедную и хрупкую Надю тащит отец-садист. Его крепкие руки сжались в кулак на голове девчонки. Он сжимал их со всей силой, пытаясь ещё больше причинить ей боль. Бедная Надя, брыкаясь, пыталась взвыть о помощи, но её никто, кроме Макса сейчас не слышал. Мужчина и девушка не видели парня, а он направился к ним уверенным шагом. Его ноздри расширились от злости и гнева. Он готов был убить мужчину, который причинил столько боли хрупкой девушки. Впечатав мужчину в стену, когда оказался рядом с ним, он грубо, зайдя со спины, прямо лицом прижал к холодной стенки мужчину.       — Ты кто такой? — крикнул яростно старик. Макс ударил его лицом о жёлтую поверхность.       Девушка воспользовалась моментом и высвободилась из цепких и страшных рук отца. Она, заплаканная и красная, почти вся одежда на ней упала. Платье всё задралось и порвалось местами, оголяя кожу её тела. Боялась девушка показываться в таком виде Максу. Всегда боялась быть в чём-то открытом в обществе парней. Стеснялась, может, но хотя, ей стесняться и не нужно. У неё красивая фигура, которой может позавидовать любая худышка или корова. Спрятав глаза и взгляд от парня, она тихо убежала в ванную и вновь закрылась там.       Макс ещё и ещё раз ударил мужчину о стену лицом, разбивая ему нос. Мать Нади подлетела к Максиму и просила его отпустить её мужа. Тот рвано дыша от злости, посмотрев на заплаканную женщину, а потом на измученного и избитого мужчину, который уже почти не двигался и затих. Парень с неприязнью и брезгливостью, скорчившись, всё-таки отпустил мужчину. Тот быстро высвободился и подошёл, хромая, к жене не проронив ни слова. Он даже не стал спрашивать, кто такой Макс, потому что видел его на вечере, и казалось, даже испугался этого парня, который сейчас сверлил его карими глазами. Ничего не ответив, мужчина ушёл в другую комнату, чтобы привести себя в порядок. Он сам винил себя за то, что его сейчас в доме избил Максим.       — Старый дурак, посмел на свою кровинку поднять руку, — отошёл он от того страшного состояния, которое помогло ему избить свою дочь и увидеть слёзы и истерику жены. Он прошёл в свой кабинет, где всегда находился, когда ему хотелось о многом подумать, отодвинул потёртый стул, стоящий за столом коричневого цвета, чтобы присесть за него. У него была контузия после той, страшной и бесполезной войны в Чечне, когда он, совсем ещё парнишкой, уехал туда — в самое пекло, как он тащил тело своего друга, как все его сослуживцы молились о том, чтобы доехать спокойно до дома, встретить мать и начать жить. Как бы не пытался он лечиться и стараться сдерживаться, каждую ночь, он вскакивал в холодном поту, вспоминая, как резали голову его лучшему другу, как мать молилась и плакала ночь, чтобы единственный сын вернулся домой живым. Это было ужасно тяжело. Пусть он пришёл живым и смог начать жизнь сначала, он не смог забыть того ужаса, который видел там. Этот страшный отголосок войны помог избить свою дочь.       Кровь стекала с его лица, а боль не прекращалась. Раны щипали и жгли в некоторых местах. Мужчина решил обработать их и открыл нижний ящик в столе. Тогда — в зале, мать Нади окинула парня холодным, нет, даже ледяным взглядом голубых глаз и прошла за мужем. От той, заплаканной и несчастной женщины, не осталось и следа.       Но на него этот взгляд никак не подействовал он лишь усмехнулся, своей наглой усмешкой и прошёл в сторону ванной комнаты, прямо к той, в которой сейчас сидела, поджав ноги к груди и обхватив их руками, и плакала Надя. Её лицо жгло, а ссадины, оставленные после того, как отец протащил её щекой по шершавой стене. Они жгли и щипали. На коленках тоже были раны, из которых мелкими каплями, сочилась кровь. Голова кружилась и болела, каждое слово, сказанное отцом отдавалось эхом. Руки ныли от его сильной хватки.       Надя услышала приближающие шаги и быстро вскочила, не взирая на боль в теле.       — Собирайся, ты здесь больше не останешься, ни на секунду, — строгим голосом с серьёзным взглядом, посмотрел на девушку вошедший Максим. В её глазах был шок, но в душе не угасала надежда.       Она посмотрела на него испуганными глазами. Девушка была в недоумении.       — Я уверен, что твой отец сейчас не в состоянии что-либо говорить против. Он знает, что виноват и ему будет тяжело, когда ты будешь рядом. Пусть он отойдёт, — спокойно сказал парень и подошёл к ошарашенной девушке и взял её на руки. Надя немного пискнула от боли, когда согнула колени, а его тёплые ладони оказались под ними. Девушка от безысходности обхватила его шею руками и слушала дыхание парня. Она любовалась его красивыми и ровными чертами лица. Упавшие скулы, ровный и прямой нос. Его карие глаза смотрели вперёд, а девушка зажмурилась и не заметила, как прохладный вечерний ветерок, обдал её плечи своим холодом. Девушка поежилась и прижалась к крепкой груди Царева. Он сморщил свой нос от её такого жеста, но не стал ничего говорить. Молодые люди уселись в машину. Надя на переднее сидение рядом с Максимом, а он за руль.       Они не торопились трогаться с места и просто сидели в тишине.       — Максим, — она решилась нарушить, такую надоедливую и напряженную тишину. В салоне приятно пахло. Такой сладкий запах, что хочется так и вдыхать его полной грудью.       Скулы парня напряглись, когда он услышал её хриплый и заплаканный голос.       — Спасибо тебе огромное, я даже не знаю, что и сказать. — она не могла на него смотреть, поэтому перевела свой взгляд на магнитолу. Надя замолчала и неожиданно взяла его тёплую руку в свои холодные ладони.       Было заметно как парень напрягся и стал чувствовать себя неуютно. Он ненавидел нежность и любое её проявление.       — Не за что, я поступил, так же, как другой любой на моём месте, я не мог иначе. — сухо ответил он и слабо улыбнулся, убирая свои руки от рук девушки.       Надя всё поняла и не стала предпринимать какие-то ещё попытки к их контакту.       Они так и уехали в тишине.