Причина всему - взгляд твой

Первый поцелуй получился неожиданно-мягким и уютным. Бильбо расслабился в мягких и сильных руках, а Торин, постепенно наклоняясь в сторону хоббита, вдруг оказался лежащим сверху. И совсем даже не тяжелым. Точнее, это была приятная тяжесть – иначе чем еще объяснить, что отнюдь не самый маленький гном показался Бильбо легче хоббитских девушек? Оторвавшись от теплых губ хоббита, Торин внимательно посмотрел в его глаза. - Бильбо, ты уверен? – Король был предельно серьезен, и Бильбо почувствовал, что тот примет любой его ответ. И еще понял, что от ответа зависят все их дальнейшие отношения. - Я уверен, что не смогу без тебя, – Он не был уверен. Ни в чем. И Торин это понял. Гном медленно встал на пол. Взгляд снова стал тяжелым. - Извини. Я подумал лишнее, – Голос был безжизненным. Бильбо понял, что если сейчас что-нибудь не сделает, то гном уйдет навсегда. Самый дорогой гном. Единственный. Единственное существо, которое волновало хоббита. - Останься, – Слово вылетело до того как Бильбо додумал свою мысль. Торин вопросительно поднял бровь. - Ты же не уверен. - Я уверен. Я уверен, что никогда не прощу себе, если ты уйдешь. - Ты не сможешь отказаться от своих слов, если скажешь их сейчас. Если ты не понял, полурослик, то сейчас у тебя есть выбор. Или я уйду, и тогда, скорее всего, мы будем с тобой просто товарищами. Или я останусь, но отказаться ты уже не сможешь, – В этом был весь Торин. Он давал выбор. Но давал его один раз. Или с ним, или без него. Никаких полумер, никаких «ну, я подумаю еще». Никто не имеет право лишний раз трепать подгорному королю нервы неопределенностью. Бильбо стало страшно. Вот так, внезапно, без подготовки, без долгих рассуждений он вынужден был давать окончательный ответ. - Останься, Торин, – И снова – еще до того, как успел закончить мысль. Через мгновение Бильбо понял, что поступил так, как ему велело сердце. А еще через мгновение ему стало страшно. Потому что он не особо любил быть ведомым. Ни в жизни, ни в отношениях. Он привык к самостоятельности. Он привык распоряжаться собой сам. И он прекрасно понимал, что с этого момента им будет распоряжаться Торин. Потому что подгорный король – не тот гном, который даст собой владеть. Это он владеет всеми. Торин снова сел на кровать. Он некоторое время очень внимательно смотрел в глаза Бильбо, ища там что-то, что было видно только ему. Потом удовлетворенно кивнул. - Это был твой выбор, полурослик. Следующий поцелуй получился жестким и властным. Но от этого не менее приятным. Целоваться Торин умел, и очень хорошо. Теплые, но жесткие руки пустились в путешествие по телу хоббита. Бильбо открыл зажмуренные глаза. На него смотрели два очень внимательных кусочка лазури. Гном ждал ответных действий. Торбинс робко потянулся к завязкам рубашки. Несмотря на немалый опыт в раздевании женщин, с Торином руки стали непослушными и неумелыми. Будто в первый раз. Но первая женщина помогала Бильбо снимать с нее одежду, даже кратко инструктировала, как быстрее развязывать шнурочки-завязочки-корсеты. Сейчас помощи ждать не приходилось. Поцелуй закончился, но гном продолжал так же внимательно смотреть в глаза, исследовать руками тело хоббита и молчать. Привычка молчать в тех моментах, когда нужна была поддержка или отвлечение разговором изрядно нервировала. Но пожаловаться? Бильбо отлично понимал, что в ответ будет только насмешка. Торин не собирался менять свои привычки ради кого бы то ни было. Однако, наконец, завязки поддались, и рубашка упала на пол. На гноме было намного больше одежды, чем на одетом в пижаму хоббите, так что тот не спешил с ответными действиями. Следующим препятствием стала пряжка ремня. Вдруг Бильбо подумал, что намного удобнее было бы, если бы Торин стоял и не шевелился. Он представил реакцию короля на подобную просьбу и едва не засмеялся. - Что-то не так? – Торин нарушил тишину, увидев смех в глазах Бильбо. - Нет, все в порядке. А ты красивый, – Не удержался от возгласа восхищения хоббит. И правда, несмотря на утреннюю мглу, едва рассеивающуюся первыми лучами солнца, он мог оценить могучий торс гнома, пересекающийся во многих местах старыми шрамами. Бильбо всегда считал отметины на теле чем-то уродливым, но впервые в жизни ему пришла мысль, что это – отметки мужества и героизма. Сердце щемило от всеобъемлющего чувства. И вдруг, глядя на состоящего из мышц и сухожилий Торина, Бильбо внезапно стало стыдно за свое, пусть и не самое толстое, но довольно рыхлое и мягкое тело – хоббит очень редко утруждал себя физическими нагрузками. Гном внезапно потянул вверх рубашку пижамы, отрывая руки Бильбо от завязок штанов. - А ты мягкий, уютный и домашний, – констатировал Торин, осмотрев тело хоббита. Констатировал с редким теплом в голосе. Похоже, Бильбо придется привыкать к постоянным перепадам настроения. Когда была сброшена последняя одежда, страх прошел. До этого момента внутри была неопределенность, смущение, мысли «это же неправильно», «так нельзя», но в решающий момент, когда горячие тела наконец соприкоснулись обнаженной кожей, когда глубокие синие глаза потемнели, но в этот раз не от гнева, когда жесткие, но нежные руки прижали мягкое податливое тело, Бильбо почувствовал, что так правильно. Возможно, Торин был чуть более резок и тверд, чем следовало бы, чем хотелось. Возможно, он был властным и переменчивым. И уж точно он был самоуверенным и эгоистичным в отношениях, но так было правильно. Так было предначертано. Возможно, именно поэтому боли не было, хотя Бильбо внутренне сжался в ожидании ее. Торин не действовал нежно или аккуратно. Или не думал об этом, или не считал необходимым. Он был, как и в любое другое время, напорист и тверд. Но так было правильно. Так было естественно. Как и то, что Бильбо был податлив и нежен в ответ. Они оба получили то, чего им не хватало. Хоббит – частичку смелости, жесткости и уверенности. Гном – немного мягкости, осмотрительности и уступчивости. Они дополнили друг друга. Они стали друг другом. И потом, когда оба, уставшие, лежали рядом – Торин на спине, посреди кровати, Бильбо – у стены, прижавшись к его боку и положив голову на плечо, король вдруг очень нежно прижал полурослика ближе к себе и почти неощутимо поцеловал в макушку. Хоббит едва не замурлыкал. - С тобой очень хорошо, Бильбо. Ты такой… домашний, – Неожиданная откровенность заставила хоббита вздрогнуть. Почему-то ему теперь было легче услышать что-нибудь резкое. Но от нежных слов стало очень тепло. - Мне с тобой тоже хорошо… - прошептал он, соскальзывая в сон. Когда Бильбо проснулся, он был один в комнате. О ночном происшествии напоминала только необычно аккуратно развешенная на спинке кресла пижама. Сам хоббит чаще бросал вещи, не особенно заботясь об аккуратности. За завтраком (а точнее, судя по времени, обедом) Торин ничем не напомнил о том, что что-либо в их отношениях изменилось. Сухо поздоровался и продолжил есть. С другой стороны, Бильбо и не ожидал жарких объятий. Не в характере гордого короля прилюдное проявление теплых чувств. После еды хоббит направился посидеть на том самом любимом мостике. Здесь, в одиночестве, под шум воды, он надеялся привести свои мысли в порядок. Через некоторое время к нему присоединился Торин. Гном просто подошел и молча сел рядом. Потом протянул руку и так же молча обнял Бильбо за плечи, притягивая к себе. Порядок в мыслях пришлось отложить на потом. Душа хоббита, веселая и радостная от природы, за время похода успела покрыться коркой льда от холода лазурных глаз. Теперь в ней вовсю звенели весенние ручьи, сообщая об окончании холодов и наступлении весны.